в каменных подвалах Похьи,
в сердцевине медной вары.
Вот беспечный Лемминкяйнен
взял быка на луговине,
плуг нашел у края пашни,
выпахал им корни сампо,
крышки расписной крепленья.
Вынесли большое сампо
изнутри горы скалистой.
На корабль перетащили,
погрузили сампо в лодку.
Вековечный Вяйнямёйнен
прочь отправился из Похьи,
в путь пустился с легким сердцем,
с радостью – в края родные.
С ним кователь Илмаринен,
с ним беспечный Лемминкяйнен
веслами гребут усердно,
лодку двигают упорно.
Тут промолвил Лемминкяйнен:
«Помню времена иные:
там гребцу воды хватало,
там певцу хватало песен».
Вековечный Вяйнямёйнен
слово молвил, так заметил:
«Рано пенью предаваться,
ликовать пока не время».
Тут беспечный Лемминкяйнен
напевать, несчастный, начал,
куковать, нескладный, взялся.
Пенье слышалось далеко,
разносился крик над морем,
до шести летел селений,
за семью звучал морями.
Там сидел журавль на кочке,
на болотном бугорочке,
пересчитывал суставы,
поднимал высоко ноги.
Встрепенулся весь от крика,
от чудовищного пенья.
Сам издал он звук ужасный,
испустил мотив поганый,
поднял на ноги всю Похью,
разбудил дурную силу.
Поднялась хозяйка Похьи,
к каменной горе метнулась,
побежала к медной варе.
Так и есть: украли сампо,
взяли крышку расписную.
Оснащает лодку Похьи,
в путь готовит челн военный.
Вековечный Вяйнямёйнен
молвит, сидя у кормила:
«Ой ты, муж из рода Лемпи,
мой товарищ наилучший,
поднимись на кончик мачты,
посмотри вперед на небо,
посмотри назад на море,
чисты ли границы неба».
Беззаботный Лемминкяйнен
поднялся на кончик мачты:
«Там на море остров виден.
Ястребы там – на осинах,
на березах там – глухарки».
Молвил старый Вяйнямёйнен:
