лишь гадючье поле вспашешь,
взбороздишь змеиный выгон,
лемехом земли не тронув,
плугом пашни не коснувшись».
Вот вспахал гадючье поле,
вот разрыхлил клин змеиный,
вывернул всех змей на бровки,
поднял всех гадюк на гребни.
Так сказал, работу сделав:
«Я вспахал гадючье поле,
взбороздил змеиный выгон.
Приведут ли мне девицу,
отдадут ли мне невесту?»
Тут уж Похьелы хозяйка
слово молвила, сказала:
«Приведут тебе девицу,
отдадут тебе невесту,
коль возьмешь медведя Туони,
коль взнуздаешь волка Маны».
Вот взнуздал кователь волка,
заковал медведя в цепи
средь боров песчаных Туони,
в глубине чащобы синей.
Так сказал, работу сделав:
«Отдавай, хозяйка, дочку —
я привел медведя Туони,
волка Маналы доставил».
Тут уж Похьелы хозяйка
так промолвила, сказала:
«Отдадут тебе морянку,
утку синюю уступят,
коль возьмешь большую щуку,
изворотливую рыбу,
в Туонеле-реке поймаешь,
в устье Маналы изловишь,
в воду невода не бросив,
сеть ручную не поставив».
Вот кователь Илмаринен
голову приносит щучью,
отдает подарок теще:
«Пусть сиденьем будет вечным
в доме Похьелы прекрасной.
Подготовлена ли дева,
собрана ли в путь невеста?»
Молвила хозяйка Похьи:
«Подготовлена невеста,
собрана в дорогу дева.
Уточку отдать придется,
милую мою морянку,
Илмаринену в невесты,
кузнецу навек в супруги».
Вот тогда хозяйка Похьи
молвила слова такие:
«Ой ты, маленькая дева,
вечная моя служанка!
Созови народ на свадьбу,
пригласи мужей к застолью!
Приведи убогих, нищих,
всех несчастных, всех незрячих,
покалеченных, увечных.
Позови народ всей Похьи,
жителей всей Калевалы,
пусть приедет старый Вяйно,
пусть певцом законным будет.
Не зови лишь Кавкомьели,
