обогрела, обсушила,
говорила, вопрошала:
«Сможешь ли сковать мне сампо,
расписную крышку сделать
из конца пера лебедки,
молока коровы ялой,
из крупиночки ячменной,
из шерстиночки ягнячьей?
Я отдам тебе девицу,
дочь свою – за то в награду,
провожу в края родные,
на межу родного поля».
Вековечный Вяйнямёйнен
слово молвил, так ответил:
«Не смогу сковать я сампо,
расписную крышку сделать.
Отвези в края родные —
Илмаринена пришлю я,
выкует тебе он сампо,
смастерит резную крышку».
Запрягла гнедого в сани,
в расписные заложила.
Вековечный Вяйнямёйнен
плеткою коня ударил.
Вот он едет, поспешает
из владений темной Похьи,
из туманной Сариолы.
Едет день, второй уж едет,
лишь на третий день однажды
к длинному мосту подъехал,
к боровинам Калевалы,
к пажитям широким Осмо.
Тут уж старый Вяйнямёйнен
из своих саней поднялся:
услыхал он стук из кузни.
Там кователь Илмаринен
молотом стучал проворно.
Молвит старый Вяйнямёйнен:
«Собирайся, Илмаринен,
вечный мастер дел кузнечных,
добывать себе невесту,
выбирать себе подругу.
Если сможешь сделать сампо,
девушку дадут в награду.
На бровях сияет месяц,
на груди сверкает солнце».
Илмаринен так ответил:
«Ой ты, старый Вяйнямёйнен!
Неужели посулил ты
в Похьелу меня отправить
за свое освобожденье,
за спасение из плена?»
«Есть еще второе чудо:
ель с вершиною цветущей,
древо с хвоей золотою.
На вершине ели – месяц,
Семизвездица – на ветках».
Отвечает Илмаринен:
«Ни за что я не поверю,
сам покуда не узнаю,
сам воочью не увижу».
Посмотреть пошли герои
ель с вершиною цветущей.
Вот стоит кузнец у ели,
чудо-дереву дивится:
