Элиас Гримм – Японский хоррор: Полное собрание (страница 9)
Деки вздохнул, чувствуя, как вся его решимость рассеивается в ночной тишине. Он расслабился, выдохнул, отпуская своё нетерпение. Завтра будет новый день, и, возможно, появится новый шанс. Он закрыл глаза и, наконец, погрузился в сон.
Посреди ночи его снова разбудил шум. На этот раз он исходил не из окна, а откуда-то сверху. С крыши. Этот звук был более чётким, более настойчивым, чем вчерашний удар. И на этот раз Ацуко тоже проснулась. Её глаза открылись в темноте, и в них читалось такое же недоумение, как и у Деки.
«Ты слышал?» – прошептала она, её голос был полон тревоги.
Деки кивнул. «Да».
Они встали, быстро оделись, осторожно открыли дверь комнаты и вышли на улицу.
Когда они оказались снаружи, их взглядам открылась лишь тишина. Никого на крыше. Ничего, что могло бы объяснить этот шум. Деки напряжённо вглядывался в темноту, его взгляд скользил по окружающей местности. И тут, вдали, между деревьями, он заметил что-то. Силуэт. Тёмный силуэт человека, который, казалось, двигался с невероятной скоростью, растворяясь между стволами деревьев, словно призрак.
«Там!» – воскликнул Деки, указывая пальцем. – «Кто-то там!»
Ацуко, следуя его взгляду, тоже увидела смутный контур. Тревога заполнила её сердце, но вместе с ней возникло и любопытство, и, возможно, беспокойство за Деки.
«Деки, может, не стоит?» – предложила она, её голос звучал неуверенно. – «Темно… и мы не знаем, кто это».
Но Деки, движимый показной храбростью, уже принял решение. «Я должен узнать», – сказал он, его голос звучал решительно, хотя в нём и проскальзывала нотка страха. – «Кто-то должен это выяснить».
Ацуко, поколебавшись мгновение, почувствовала, как страх за Деки перевешивает её собственные опасения. «Я пойду с тобой», – сказала она, её голос был тише, но в нём звучала решимость.
И они ушли направляясь в неизвестность, в гущу ночного леса.
Когда первые лучи утреннего солнца пронзили туманную пелену, рассеяв ночной мрак, Керо и Харуми проснулись в своей комнате, ощущая прилив сил и предвкушение нового дня. Харуми, как всегда, первая выбралась из-под уютного одеяла, потянулась и улыбнулась Керо. «Доброе утро», – прошептала она, её голос был полон той нежности, что всегда наполняла их общение. Керо, ещё полусонный, лишь крепче обнял её, наслаждаясь редким моментом уединения.
Однако, их безмятежное утро было прервано внезапным осознанием – в комнате было слишком тихо. Слишком тихо для Деки и Ацуко. Обычно они просыпались рано, или, по крайней мере, их голоса были слышны из соседней комнаты. Но сегодня – ни звука.
«Где Деки и Ацуко?» – спросила Харуми, вставая с постели.
Керо, встревоженный, тоже поднялся. «Не знаю. Может, они ещё спят?»
Они вышли из комнаты и прошли в комнату, где должны были спать Деки и Ацуко. Дверь была приоткрыта, и когда они заглянули внутрь, их встретила пустота. Футоны были смяты, но никого в комнате не было. Только лёгкий запах утреннего воздуха, проникающий через приоткрытое окно.
«Деки? Ацуко?» – позвал Керо, но в ответ повисла тишина.
Тревога начала сгущаться. Их отсутствие было необычным. Возможно, они решили уйти пораньше, чтобы увидеть рассвет или насладиться тишиной утра.
«Надо их поискать», – решительно сказала Харуми, уже одеваясь. – «Что-то мне подсказывает, что они не просто так ушли».
Они быстро оделись, пытаясь унять нарастающее беспокойство. Тётя Юй и дядя Мэсёёси, уже начавшие готовить завтрак, тоже забеспокоились, узнав об исчезновении друзей.
«Идите, поищите их», – сказал дядя Мэсёёси, его лицо выражало неподдельную заботу. – «В этой местности легко заблудиться, особенно если уйти далеко в лес. Некоторые люди говорят, что деревья в этом лесу могут передвигаться по собственной воле, запутывая путников».
Керо и Харуми, обеспокоенные, отправились в путь. Их поиски начались с окрестностей дома, с ближайших полей, где ещё лежала роса, и с опушки леса, куда, по их предположениям, могли пойти Деки и Ацуко. Они звали их по именам, но эхо их голосов лишь терялось в безмолвии природы. Поля, зелёные и бесконечные, казались пустыми, а лес, окутанный утренним туманом, хранил свои тайны, отвечая лишь шелестом листвы и пением птиц.
По мере того, как они углублялись в окрестности, Керо обратил внимание на нечто, что не ускользнуло от его взгляда. Где-то вдали, среди холмов, виднелось строительство.
«Смотри, Харуми!» – позвал Керо, указывая на возвышающуюся конструкцию. – «Это тот самый мост, о котором я говорил!»
Действительно, там, где деревья расступались, открывался вид на величественное, хотя и незаконченное, сооружение. Высокий мост, лишь наполовину возведённый, гордо возносился к небу, его опоры уходили глубоко в землю, словно корни древнего дерева. Рабочие, занятые своим делом, сидели у оснований моста, отдыхая, их фигуры казались маленькими на фоне грандиозности стройки.
Любопытство, смешанное с надеждой найти Деки и Ацуко, привлекло их к этому месту. Возможно, они решили посмотреть на мост.
«Может, они там?» – предположила Харуми, её голос звучал с долей надежды.
Подойдя ближе, они увидели, как один из рабочих, заметив их, отделился от группы и направился им навстречу. Он был одет в простую рабочую одежду, его лицо было покрыто пылью и потом.
«Здравствуйте», – обратился рабочий к ним, его голос был ровным, безэмоциональным. – «Ищете кого-то?»
«Да», – ответил Керо. – «Двух наших друзей. Они пропали этой ночью. Деки и Ацуко. Вы их не видели?»
Рабочий задумчиво покачал головой. «Нет. Никого не было.».
Он повернулся и жестом пригласил их подойти к мосту. «Хотите посмотреть?», – спросил он. – «Закончим в этом году. Будет красиво».
Керо и Харуми, следуя за ним, подошли к одному из мощных оснований моста. Здесь, у самой земли, зияла глубокая, свежевырытая яма – видимо, для фундамента. Работа была сложной и требовала больших усилий.
Харуми, всегда любопытная, подошла к краю ямы, чтобы лучше рассмотреть её глубину. Она наклонилась, пытаясь заглянуть и увидеть край этой ямы. В этот момент, когда её взгляд был прикован к дну, она почувствовала, как кто-то с силой толкает её сзади.
Она упала, её тело ударилось о землю, а затем её охватила ярость. Она подняла голову, и то, что она увидела, заставило её сердце замереть.
Над ней, на краю ямы, стоял Керо. Но его лицо было искажено. Это была не та любящая улыбка, которую она знала. Это была улыбка чего-то чужого, холодно-спокойного.
«Зачем ты это сделал, Керо?» – вырвалось из её пересохших губ.
Керо, стоя на краю её могилы, лишь улыбнулся шире. Его голос, когда он заговорил, был ровным, почти механическим, совершенно чужим.
«Это древний обычай нашей деревни», – произнёс он. – «Я выбрал именно тебя для этого места. Тебе выпала большая честь стать хранительницей этого моста».
В это же время, словно по команде, рабочие, которые до этого казались просто отдыхающими, окружили яму. Их лица были безразличны, их глаза – пусты. Они взяли лопаты и начали бросать землю в яму.
Харуми закричала. Она кричала от ужаса, от боли, от предательства. Она пыталась звать на помощь, умолять, но её крики тонули в этой глубокой яме. Керо и рабочие не реагировали. Они продолжали свою работу, засыпая её живьём, словно она была просто очередным мешком, который нужно уложить в основание моста.
Она чувствовала, как земля давит на неё, лишая воздуха. Последнее, что она видела, прежде чем тьма поглотила её полностью, было лицо Керо, смотрящее на неё сверху, без тени сожаления, без тени прежней любви.
Когда последняя горсть земли упала в яму, запечатав Харуми в её вечной обители, тишина, наступившая после её криков, стала ещё более гнетущей. Керо, стоя над только что засыпанной ямой, обернулся к рабочему, который стоял рядом.
«Ну что», – спросил Керо, его голос был всё ещё странно ровным. – «Вы оказали честь Деки и Ацуко?»
«Конечно. Спасибо тебе, что привёл их к нам. Хитобасира никогда не подводила нашу деревню.».
Тёмные Воды Данноура
Симоносэки. Город, раскинувшийся на берегу залива Данноура, словно забытое богами поселение, где время текло иначе, медленно, вязко, пропитывая каждый камень, каждый кривой переулок, каждый вздох ветерка, доносящегося с моря. Город, чья слава, когда-то гремевшая по всей Японии, теперь угасла, оставив лишь полуразрушенные причалы, обветшалые дома и поколения рыбаков, чьи жизни были неразрывно связаны с морем. Морем, которое теперь, казалось, отвернулось от них.
Кэзуки, пятьдесят пять лет, словно высеченный из того же грубого дерева, что и его старая рыбацкая лодка, был частью этого увядающего мира. Его лицо, обветренное и морщинистое, напоминало карту морских ветров и жизненных бурь. Глаза, некогда ясные, теперь несли на себе печать постоянной усталости и разочарования. Его руки, загрубевшие от многолетней работы с сетями и веревками, знали каждый сантиметр своей старой лодки, названной «Сэцуна» – «Мгновение». И это «мгновение» становилось всё короче, всё беднее.
Улов. Слово, которое когда-то было источником жизни, теперь стало источником тревоги, а затем и отчаяния. Рыбы стало мало. Крайне мало. Сети, которые раньше наполнялись до краёв, теперь приносили лишь жалкие объедки, несколько мелких рыбешек, которых едва хватало, чтобы прокормить себя. Удивительная, необъяснимая пустота пришла в залив, словно само море решило отобрать своё.