Элиан Рейнвендар – Восхождение падшего легиона. Сердце бури (страница 6)

– Поговорить? – Варг усмехнулся. – Ты хочешь поговорить с людьми, которые разливают проклятие по бутылкам и продают его как оружие? Они не ученые, алхимик. Они торговцы смертью. Единственный язык, который они понимают – это язык силы.

– А единственный язык, который понимаешь ты – это язык топора! – вспылила Лира. – Мы не можем уничтожить то, чего не понимаем! Мы должны сначала понять!

Каэлан слушал их, и в его голове складывался новый, страшный пазл. Алхимический Консорциум. Новый игрок на поле боя, абсолютно аморальный и обладающий технологиями, которые могли либо уничтожить их, либо дать им ключ к победе. Они были угрозой. Но и возможностью.

– Лазутчики, – обратился он к Лису и Сове. – Вы хорошо сделали свое дело. Идите, отдохните. Вам положена двойная порция.

Когда те ушли,он повернулся к Варгу и Лире.

– Вы оба правы. И вы оба неправы. Мы не можем игнорировать Консорциум. Но мы не можем и атаковать его вслепую. Нам нужно знать больше. Их силу. Их слабости. Их истинные цели.

Он посмотрел на Варга.

– Твоя ярость – наш меч. Но он должен быть направлен туда, где принесет максимальный эффект. Не слепо.

Потом его взгляд упал на Лиру.

– Твое любопытство – наш свет. Но он не должен ослеплять нас к опасности.

Он сделал паузу, глядя на вещи, принесенные лазутчиками.

– Мы отправим к ним посольство. Маленькую группу. Не для атаки. Для разведки. Мы должны узнать, что они знают об Источнике. И можем ли мы использовать их знания… или мы должны уничтожить их, пока не стало слишком поздно.

Весть от союзников, если этих алхимиков можно было так назвать, принесла не ответы, а новые, еще более сложные вопросы. Но она же принесла и нечто иное – направление. Тень пути в кромешной тьме. И Каэлан понимал, что теперь им предстоит пройти по лезвию бритвы, балансируя между жаждой знаний и необходимостью выживания.

Ночь опустилась на лагерь, черная и беззвездная, словно бархатный саван, наброшенный на мир. Туман окончательно рассеялся, но его сменила иная, не менее гнетущая тьма. Костры, усеивавшие долину, были похожи на крошечные, одинокие островки света в безбрежном океане чернильной мглы. Шум лагеря постепенно стихал, переходя в тяжелое, прерывистое дыхание тысяч спящих, смешанное с плачем младенцев, стонами больных и настороженным шепотом дозорных. Воздух остыл, и холодная сырость пробиралась под одежду, заставляя людей прижиматься друг к другу в поисках скудного тепла.

Каэлан сидел один в самой глубине древних руин, в том, что когда-то, возможно, было внутренним святилищем. Здесь не было ни факелов, ни костра. Только слабый лунный свет, пробивавшийся сквозь разлом в каменном своде, ложился призрачным сиянием на грубо отесанный каменный блок, служивший ему и столом, и ложем. Перед ним лежали принесенные лазутчиками артефакты: обломок рунического стержня, ядовитые травы и тот самый зловещий чертеж. Но он уже не видел их. Его сознание уплывало, увлекаемое иным, куда более мощным магнитом.

Призрачный Клинок лежал у него на коленях. Он не был похож ни на одно другое оружие в этом мире. Его клинок был выкован не из стали, а из чего-то, что напоминало застывший дым, пронизанный мерцающими, как светлячки в тумане, прожилками. Эфес, обтянутый кожей неведомого существа, был холодным, как лед, но при этом пульсировал с едва уловимой, тревожной вибрацией. И эта вибрация нарастала.

Сначала это был просто фоновый гул, похожий на отдаленный шум водопада. Каэлан привык к нему. Это был звук тысячи душ, запертых в клинке, их коллективное, вечное страдание. Но сегодня вечером что-то изменилось. Гул становился громче, настойчивее. Он превращался в навязчивый, монотонный звон, который отдавался не в ушах, а прямо в костях черепа. И вместе со звоном пришло иное ощущение – тяга. Словно невидимая, прочная нить, привязанная к эфесу, натягивалась, уходя куда-то на юго-запад, туда, где, как он знал, клубился и пульсировал эпицентр Багрового Тумана.

Он попытался отогнать это чувство, сосредоточившись на проблеме алхимиков. Но стоило ему мысленно произнести слово «Консорциум», как клинок словно вздрогнул у него на коленях. Мерцающие прожилки вспыхнули ярче, и в его сознании возник образ – не картинка, а скорее, ощущение. Вкус меди и пепла на языке. Запах озона и распада. И чувство… жадного, ненасытного любопытства. Не его собственного. Клинка. Он интересовался алхимиками. Он чувствовал их манипуляции с Туманом, и это его волновало.

«Успокойся», – мысленно приказал Каэлан, сжимая рукоять так, что суставы пальцев побелели. Но клинок не унимался. Тяга становилась физической, почти осязаемой. Ощущение, будто его внутренности медленно вытягивают через пупок, заворачивают в клубок и тащат в сторону Тумана. Он почувствовал легкое головокружение, и мир вокруг поплыл.

«СЕРДЦЕ…»

Слово родилось не в его голове. Оно пришло извне, просочилось сквозь барьеры сознания, тяжелое, как свинец, и холодное, как могила. Голос был множественным, скрипучим, словно сотни мертвых глоток пытались прошептать одно слово хором.

Каэлан вскочил, отшвырнув клинок от себя. Оружие с глухим стуком упало на каменный пол, и его мерцание на мгновение погасло. Головокружение отступило, сменившись тошнотворной пустотой. Он тяжело дышал, опершись руками о каменный блок. Пот стекал с его висков, хотя в святилище было холодно.

Он знал, что это было. Это не было новым явлением. С тех пор как он вновь обрел клинок, их связь углублялась. Сначала он просто чувствовал присутствие призраков. Потом начал слышать их шепот. Теперь… теперь клинок начинал диктовать ему свою волю. Он не просто был инструментом. Он был существом. Голодным существом. И его пищей была сама сущность Багрового Тумана.

«Он жаждет», – с ужасом подумал Каэлан, глядя на темный силуэт клинка на полу. – «Он хочет вернуться к Источнику. К Сердцу Бури».

Он вспомнил слова Лиры, сказанные еще в первой книге, когда она только начала изучать клинок: «Он не просто содержит души, Каэлан. Он связан с тем местом, откуда эти души были вырваны. Он – нить, ведущая обратно в лабиринт».

И теперь, когда алхимики возились с Туманом, когда они каким-то образом тревожили его, будили, клинок отзывался. Как акула на каплю крови в воде.

Каэлан медленно подошел, поднял оружие. Холодная рукоять снова легла в его ладонь, и тут же знакомый гул вернулся, но теперь в нем слышались новые ноты – нетерпение, беспокойство. Он чувствовал, как по его собственной нервной системе пробегают разряды этой тревоги. Его сердцебиение участилось, в висках застучало.

Он вышел из святилища на открытое пространство перед руинами. Ночной воздух не принес облегчения. Он стоял, глядя на юго-запад, туда, где горизонт был отмечен зловещим, едва видимым с этого расстояния багровым заревом. Это был Туман. И клинок в его руке тянулся к нему, словно цветок к солнцу. Только это был цветок, выросший на костях его товарищей.

Он думал о предстоящей миссии к алхимикам. О том, что Варг считал это слабостью. Но теперь Каэлан понимал, что у него нет выбора. Он не мог игнорировать Консорциум, потому что его собственное оружие, его главный козырь и его вечное проклятие, требовало этого. Клинок жаждал прикоснуться к тому, что создали алхимики. Понять это. Поглотить?

Внезапно, острое, режущее чувство пронзило его лоб, словно раскаленная игла вошла прямо в центр мозга. Он застонал, едва не выпустив клинок из рук. Перед его глазами проплыло видение. Не смутное ощущение, а четкий, почти реальный образ.

Он увидел помещение, похожее на гигантскую лабораторию. Медные трубы, оплетающие стены, как лианы. Стеклянные колбы, в которых клубилась багровая слизь. И в центре – огромный, пульсирующий, как сердце, кристалл, испещренный теми же рунами, что и обломок стержня. Вокруг него суетились фигуры в золотых масках и защитных одеждах. И он почувствовал это. Исходящую от кристалла силу. Ту самую силу, что взывала к клинку.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь головную боль и абсолютную, леденящую уверенность. Алхимики не просто качали Туман с поверхности. Они подключились к чему-то. К какому-то узлу. К усилителю. Возможно… к самому Источнику.

Каэлан опустился на колени, судорожно глотая воздух. Клинок в его руке теперь горел ледяным огнем, и его тяга стала невыносимой. Он больше не был просто лидером сопротивления, пытающимся спасти свой народ. Он был рабом. Рабом оружия, которое могло даровать ему силу, но ценой его рассудка и, возможно, самой души.

Он поднял голову и снова посмотрел на багровое зарево. Путь был ясен. Они должны были идти к алхимикам. Не только ради знаний. Не только ради спасения лагеря. Они должны были идти, потому что клинок жаждал. И если Каэлан не утолит эту жажду контролируемым образом, он рисковал тем, что клинок начнет утолять ее сам, увлекая их всех в самую гущу бури, из которой не было возврата.

Глава 2: Алхимики и союзники

Три дня. Три дня с момента возвращения лазутчиков, и лагерь жил в состоянии напряженного ожидания, словно перед грозой. Спор между Каэланом и Варгом не утихал, а лишь ушел вглубь, превратившись в подспудное брожение. Сторонники Варга – в основном ветераны – мрачнели с каждым часом, все более открыто выражая презрение к «цыплятам», как они окрестили беженцев. Люди Каэлана, напротив, пытались наладить хоть какой-то порядок, но их усилия тонули в трясине насущных проблем: нехватки еды, болезней и растущей паники.