Элиан Рейнвендар – Восхождение падшего легиона. Сердце бури (страница 8)
Каэлан обернулся. Его лицо было усталым, но взгляд твердым.
– Ради шанса, Варг. Шанса, что нам не придется хоронить еще десяток детей завтра утром. Я не подпишу с ними договор. Я посмотрю им в глаза. И я решу.
– Ты решишь? – Варг горько усмехнулся. – А кто дал тебе право решать за всех нас? За тех, кто будет вынужден вытаскивать тебя из западни, когда эти золотые маски начнут резать тебя на части, чтобы посмотреть, как ты устроен внутри?
Они больше не спорили. Они констатировали факты. Два разных мира, два разных понимания долга. Каэлан развернулся и вышел за ворота. Его группа последовала за ним. Варг смотрел им вслед, пока они не скрылись в лесу. Он чувствовал жгучую ярость и… страх. Не за себя. За них. За Легион, который трещал по швам.
Место встречи было назначено на нейтральной территории – на краю высохшего русла реки, в нескольких часах пути от лагеря. Здесь, у самой кромки Багрового Тумана, воздух вибрировал от энергии, исходящей от неподвижной, но пульсирующей багровой стены. Запах был сладковатым и металлическим, одновременно притягательным и отталкивающим. Земля под ногами была покрыта серым, хрупким налетом, похожим на пепел.
Их уже ждали. Не Эмиссар, а другой представитель Консорциума. Он был одет так же безупречно, но его маска была не золотой, а серебряной, с тонкой, словно паутина, гравировкой. Рядом с ним стояла крытая повозка, запряженная не лошадьми, а двумя странными, механическими существами, собранными из полированного металла и тихо потрескивавшей энергии. Это были Големы. Их пустые глазницы светились тем же багровым светом, что и Туман.
«Я – Оценщик Седьмого Круга, – раздался безличный голос, похожий на голос Эмиссара, но с легкими, механическими помехами. – Вы приняли разумное решение».
– Мы здесь, чтобы выслушать ваши условия, – сказал Каэлан, останавливаясь в десяти шагах от Серебряной Маски. – Не чтобы соглашаться.
«Все в этом мире имеет свою цену, Носитель Ключа. Даже слушание».
Оценщик сделал едва заметный жест, и один из Големов, с лязгом повернувшись, открыл заднюю дверцу повозки. Внутри лежали аккуратные ящики. Оценщик открыл один из них. Он был доверху наполнен сушеным мясом, зерном и восковыми кругами твердого сыра. Запах, простой и питательный, показался здесь, в этом проклятом месте, самым восхитительным ароматом на свете. Лира ахнула, глядя на другой ящик, где в бархатных гнездах лежали склянки с лекарствами, бинты, хирургические инструменты из блестящей стали.
– Это… все это… – прошептала она.
«Первоначальный взнос. Демонстрация доброй воли. В обмен на демонстрацию с вашей стороны».
– Какую демонстрацию? – спросил Каэлан, его рука непроизвольно сжала эфес клинка.
«Ключ резонирует с Флюксиром. Продемонстрируйте это. Подойдите к границе. Позвольте Ключу взаимодействовать с ним. Мы будем наблюдать и записывать данные. Это все, что требуется для этой транзакции».
Каэлан посмотрел на багровую стену. Она была всего в сотне шагов. Он чувствовал, как клинок на его поясе начинает вибрировать, издавая тихий, жаждущий гул. Он помнил свои видения, свою головную боль. Он знал, что это опасно. Но он также видел голод в глазах своих людей. Он слышал кашель больных.
– Нет, – сказал он тихо, но твердо. – Не сейчас. Сначала вы отдаете нам продовольствие и медикаменты. Затем… возможно, мы рассмотрим вашу просьбу.
Серебряная Маска замерла. Казалось, она обдумывает его слова.
«Недоверие – разумная позиция. Но неэффективная. Мы предлагаем параллельный обмен. Вы подходите к границе. Ваш спутник, – маска повернулась к Элиану, – может наблюдать за передачей товаров вашим людям. В реальном времени».
Элиан, не двигаясь, послал Каэлану ментальный импульс, быстрый и острый, как укол:
Каэлан почувствовал ледяной укол в сердце. Они видели их слабость. Их отчаяние. И они использовали это.
– Половина, – сказал Каэлан, и его голос дрогнул. – Отдайте половину сейчас. И я сделаю то, о чем вы просите.
«Согласованно».
Големы начали выгружать ящики, складывая их на землю. Лира, не в силах сдержаться, бросилась к ним, проверяя содержимое. Ее глаза блестели. «Настоящие антисептики… Сердечные стимуляторы… Боги, это спасет десятки жизней!»
Каэлан смотрел на нее, и его тошнило от стыда. Он торговался. Торговался с дьяволом, используя жизни своих людей как разменную монету. Он медленно пошел по высохшему руслу к багровой стене. С каждым шагом клинок на его поясе горел все ярче, и его собственная голова начинала раскалываться от боли. Шепот призраков становился громче, навязчивее.
Он остановился в нескольких футах от кромки Тумана. Энергия, исходящая от него, заставляла волосы на его руках вставать дыбом. Он чувствовал, как Туман «тянется» к нему, к клинку, словно живой организм, чувствующий родственную душу.
– Что мне делать? – тихо спросил он, обращаясь к Серебряной Маске, которая теперь стояла рядом с ним, держа в руках странный прибор, похожий на арбалет с хрустальной линзой вместо стрелы.
«Ничего. Просто стойте. Позвольте Ключу быть. Мы измерим резонанс».
Каэлан замер. Он чувствовал, как багровая энергия обволакивает его, проникает в него через поры, через клинок. Видения поплыли перед его глазами. Искаженные лица. Крики. Боль. Он сжал зубы, пытаясь не закричать. Он видел, как прибор в руках Оценщика светится, испуская тихие щелчки. Они записывали его агонию. Превращали ее в данные.
Прошло десять минут. Они показались вечностью.
«Достаточно,– наконец произнес Оценщик. – Данные получены. Товар ваш».
Каэлан, шатаясь, отошел от Тумана. Он был бледен как смерть, его тело била мелкая дрожь. Он посмотрел на груду ящиков. На сияющее лицо Лиры. На безмолвный вопрос в глазах Элиана.
Они выиграли. Они получили еду и лекарства. Но какой ценой? Они показали алхимикам свою слабость. Они позволили им изучить связь между клинком и Туманом. Они сделали первый шаг по скользкому пути, в конце которого их ждало полное порабощение.
– До следующей встречи, Носитель Ключа, – сказал Оценщик и, повернувшись, вскарабкался в повозку. Големы ожили и повезли его прочь.
Каэлан стоял и смотрел на ящики с едой. Они пахли жизнью. Но он знал, что только что заключил сделку с самой смертью. И Варг был прав. Это был торг. Торг на крови. И они только что продали часть своей души.
Возвращение в лагерь с продовольствием и медикаментами было встречено не ликованием, а глухим, тяжелым молчанием. Да, голодные глаза беженцев загорелись при виде мешков с зерном, матери с надеждой тянули руки к ящикам с лекарствами, которые несли ополченцы. Но эти же люди видели, как группа Каэлана уходила на встречу с золотыми масками, и видели мрачные, неодобрительные взгляды ветеранов Варга. Радость от получения помощи была отравлена знанием ее цены.
Варг наблюдал за разгрузкой, прислонившись к столбу у своего сектора. Он не говорил ни слова. Его молчание было красноречивее любой тирады. Он просто смотрел, как Лира с почти религиозным рвением распределяет склянки и бинты среди своих помощников, как Каэлан, все еще бледный и потрясенный, отдает тихие распоряжения о организации раздачи еды. Они продались. Всего на шаг, всего за несколько ящиков припасов, но дьявол никогда не требует всего сразу. Он берет по кусочку.
Лира, однако, не видела в этом продажи. Она видела спасение. И возможность. Пока ее помощники разбирали лекарства, она уединилась в своем углу лазарета, под закопченным сводом руин, где свет факела отбрасывал прыгающие тени на каменные стены. Перед ней на грубом столе лежали не только полученные медикаменты. Рядом с ними она разложила кое-что еще. Трофеи. То, что ей удалось незаметно стащить во время «транзакции».
Это были не предметы в привычном понимании. Обломки. Крошечный осколок того самого хрусталя с мерцающими прожилками, что был на посохе Эмиссара. Он валялся на земле после того, как один из Големов неловко двинулся. Несколько обрывков пергамента, выпавших из папки Оценщика, испещренных сложными химико-магическими формулами. И самое ценное – пустая, использованная алхимическая колба, в которой когда-то содержалась та самая «бледная слизь» – разбавленный Туман.
Ее пальцы, привыкшие к точным движениям, дрожали от возбуждения. Она зажгла несколько свечей, достала свои инструменты: увеличительное стекло, набор игл, реагенты собственного изготовления. Она начала с колбы. Внешне она была сделана из обычного стекла, но на ощупь… оно было теплым. И не остывало. Она поднесла его к уху. Тихий, едва уловимый гул, похожий на тот, что издавал клинок Каэлана, но на порядок слабее и… стабильнее.
«Стабилизация», – прошептала она. – «Вот их секрет».
Она налила в колбу несколько капель дистиллированной воды. Ничего не произошло. Тогда она добавила щепотку порошка из «Кровавого зуба» – одного из растений, принесенных лазутчиками. Вода тут же окрасилась в мутно-розовый цвет. Лира ахнула. Растение, рожденное Туманом, реагировало на его следы. Но это было не то. Она промыла колбу и попробовала другой реагент – вытяжку из серебряного мха, известного своими очищающими свойствами. И снова – реакция. На внутренней поверхности стекла проступил слабый, почти невидимый узор. Тот самый узор, что был на руническом стержне. Руны сдерживания.