Elian Julz – Трехголосная фуга (страница 1)
Elian Julz
Трехголосная фуга
Глава 1. Анна дома
ФУГА, жен. (итал. fuga — бегство) (муз.) — одна из основных форм многоголосного стиля, состоящая в последовательном вступлении нескольких голосов, исполняющих ту же тему.
Мама ещё в марте сказала мне не возвращаться летом домой, иначе после покупки авиабилетов не хватит денег оплатить следующий семестр. Дурацкая история, потому что деньги на самом деле есть, они на хранении у бабушки, вот только мама о них не знает. Папа продал алматинскую квартиру на десять тысяч долларов дороже, чем сказал маме.
Когда против него возбудили уголовное дело, во время обыска в квартире под шумок конфисковали папину заначку (а прятал он её из-за того, что мама у нас тот еще шопоголик), так что на адвоката деньги пришлось поискать. Мама перед этим только-только уволилась, мы получили визы и должны были в декабре улететь в отпуск на целый месяц. Деньги лежали на банковском счете, счет, конечно же, тоже арестовали. Сесть в тюрьму папа, очевидно, не планировал.
В этот раз он «спрятал» заначку на другом континенте, чтобы уж точно не нашли.
Мы пока не потратили ни копейки из неё. Что-что, а собирать и беречь деньги на черный день папа умеет. И теперь я поневоле играю в эту «шпионскую» игру.
Последний год обучения (а их всего два) обойдется в восемь тысяч долларов, так что на «сдачу» вполне могла бы взять авиабилеты в оба конца, но я купила их сама. Не знаю, как буду объясняться с мамой. Ей не понравится, чем я зарабатываю.
Или сказать, что мой дядя оплатил перелет? Так она начнет ругать, тут же захочет вернуть деньги, а тот ни сном ни духом. Бабушка думает, что деньги у меня от папы. Она вообще была против, чтобы я летела одна домой.
«Упёртая. Вся в отца», — ворчала она, когда я купила невозвратные билеты.
Я настаивала на своем, потому что мой двоюродный брат, когда был в моем возрасте, вообще учился и жил вдали от всех родственников, а не в доме бабушки, прилетал только дважды в год на каникулах.
«Так то пацан, а ты девочка», — вечный аргумент взрослых в таких спорах.
В колледже я не понимала ребят, которые ныли и не хотели ехать домой даже на Рождество. Мне дома никогда не было скучно. И неважно, в алматинской ли квартире, в трейлере или в подмосковном домике. Главное, чтобы там была мама.
Я ходила в детский сад только на полдня. Перед сонным часом или даже до обеда за мной приходила мама. Все мне завидовали. Вот как, скажите, как из таких детей вырастают люди, которые не хотят праздновать Рождество с семьей?
Помню, после детсада мы часто ходили с мамой в столовую, потому что обед дома она ещё не приготовила. Мама брала моё любимое блюдо — жаренную крупными кусками картошку с толстыми румяными ломтями докторской колбасы. Себе она покупала какую-нибудь несытную ерунду, вроде одного сырника или свекольного салата. «Чай попьем дома», — всегда добавляла мама.
Она посмотрела со мной абсолютно все части мультфильмов про Барби. «Барби и три мушкетера», «Барби и двенадцать танцующих принцесс», «Барби и дракон», «Барби: Принцесса и Нищенка». Их, наверное, с десяток наберется. Однажды мама даже устроила дома для меня и моих подружек день рождения в стиле Барби-вечеринки. По-моему, я тогда училась в третьем классе. Она рассказывала, что в старших классах у неё была настоящая Барби, прямо оригинал.
Мама рисовала мне красивых бумажных кукол и ещё более красивые наряды к ним. Мы вместе их потом вырезали.
Когда мне было лет десять, распухла щека от флюса. В частных стоматологиях от меня отказались, побоялись, мы поехали в государственную детскую. Вырывали зуб без анестезии, пока мама сидела за дверью и плакала. Я визжала от боли, а она тарабанила по двери, её не впускали в кабинет. Вышла я с кровавым ртом. Помню, как долго никто не соглашался нас довезти до дома, видя меня в крови. Такси в Алматы тогда никто не вызывал по телефону, голосовали на дороге. Когда мы вернулись, мама ушла в магазин и вернулась с несколькими DVD-дисками, раскрасками, наклейками и набором ручек с разноцветными, перламутровыми чернилами.
«Прости, что вовремя не уследила за твоим зубиком», — просила прощения она.
Одним из фильмов на диске оказался «Из тринадцати в тридцать» с Дженифер Гарнер. Каждый год я уговаривала маму пересмотреть его. Если папа уезжал в командировку или задерживался, мы для киновечера брали ведерко мороженого. Клубничного мороженого. Тогда мне всё розовое нравилось.
Мама рассказывала, что в её детстве такую порцию мороженого нигде нельзя было купить, они взбивали какой-то химозный порошок из импортных пакетов, разведенный молоком, и замораживали прямо в миске. Совсем невероятным мне казалось, что в моем возрасте маме нравился сухой кисель в брикетах. Они с соседскими пацанами прямо так и грызли его.
Вместе с мамой мы учились садиться на шпагат, когда мне это приспичило в одиннадцать лет. Каждый день делали растяжку. Мама рассказывала, что класса до шестого она сидела и на продольном, и на поперечном шпагате.
Вместе пошли на теннис. Правда, мама потом слилась, а я так и занимаюсь до сих пор.
Мы могли отправиться в магазин за продуктами, а на обратном пути спонтанно освободить один пакет и при свете фонарей по очереди кататься на нём с детской снежной горки во дворе.
Однажды мама искупалась в горной речке прямо в рубашке и в джинсах, потому что купальники мы с собой не брали.
С ней по большей части было очень весело. И непредсказуемо. Она редко что-то планировала, а потому впечатления от спонтанных развлечений ощущались ещё ярче.
Сейчас между родителями какие-то тёрки, мама сникла, хоть и не обсуждает это со мной. Они оба недоговаривают. Сникла она, честно говоря, ещё задолго до этого.
Папину версию я не слышала вообще. У него накрылся телефон. Как именно, мне неизвестно. Что ни капли меня не удивило. Папа есть папа. Он не дружит он с техникой. На полном серьезе читал инструкцию по использованию электрочайника с сенсорным управлением. На корпусе всего-то одна кнопка расположена и датчик температуры. Пылесос сгорел, потому что папа собрал им битое стекло вместе с лужей сока. Внутри стоял бумажный фильтр. Оторвался барабан стиральной машинки — папа засунул в него одеяло. Устанешь перечислять жертв папиной эксплуатации: два смартфона, фен, ингалятор, электронная книга и ноутбук. В его присутствии периодически глючат банкоматы, паркоматы и прочие -маты. Однажды ему выдали зарплатную карту, работала она только в интернете, нельзя было ни снять кэш, ни оплатить через терминал. Видимо, попался неисправный чип. Папе поленился её перевыпустить, переводил зарплату со своей карты на мамину, и только так они снимали наличку.
В этот раз он написал мне на древний-предревний электронный почтовый ящик (удивительно, что он вообще о нём помнит), предупредил, чтобы я не попалась на удочку мошенникам, не реагировала на звонки от его имени, никуда не переводила деньги и не сообщала никакие пароли, а главное — передала то же самое бабушке. Папа есть папа.
Мой старый e-mail давно выполняет роль спам-свалки. У всех, наверное, есть такой, чтобы указывать его при регистрации в интернет-магазинах и приложениях. Среди тонн рекламных рассылок я чудом заметила папино письмо. Ну как заметила. Прошел почти месяц, когда глаз зацепился за знакомую фамилию. Ответила ему «ок», и он больше не писал. В принципе в последний год из-за громадной разницы во времени мы и так чаще всего передавали друг другу приветы через маму, он постоянно на работе либо в дороге.
А потом, когда бабушка захотела поговорить с папой в его выходной день и через меня позвала его к веб-камере, мама написала на листке бумаги (чтобы бабушка не услышала), что они больше не живут вместе. «Сюрпрайз-сюрпрайз», — как поется в мемных видеороликах. В тот раз мы не стали развивать эту тему. Опять же из-за бабушки.
Если честно, я уверена, что это временно, что они обязательно помирятся, поэтому и хранила мамин секрет. Думаю, по той же причине родители и мне не рассказывали.
Из «Домодедово» почти четыре часа в пути по пробкам, с пересадками и вот я у ворот подмосковного домика. Он крошечный, полезная площадь меньше, чем в нашей бывшей алматинской двухкомнатной квартирке, одна из трех жилых комнат с треугольным окном во всю стену находится под мансардой. Мамина.
Участок вместе с домом всего шесть соток. Маму не поймешь, то она отпиралась и ни в какую не соглашалась жить в частном доме в Талгаре в часе езды от загазованной Алматы, с шикарными видами на горы, непременно хотела квартиру в центре, а теперь вот живет почти в ста километрах от МКАД. Добираться сюда — ад какой-то, папа тратил ежедневно на дорогу до Москвы в лучшем случае два с половиной часа. Впрочем, как и три миллиона людей, которые каждый день мотаются из области в столицу, а это больше, чем всё население Алматы. «Домодедово» от дачи почти в пять раз дальше, чем был Алматинский аэропорт от нашей бывшей квартиры. Хотя со временем привыкаешь к большим расстояниям, находишь себе занятия, чтобы скоротать время в дороге.