Elian Julz – Трехголосная фуга (страница 3)

Может, в этом кроется ответ, почемуна самом делемать запретила мне приезжать в этом году. Может, потому они и разъехались с папой? Нет, бред, не может такого быть. Может, ему дали ключи, и он проводит новый скоростной интернет в доме или какое-нибудь спутниковое телевидение, или чинит полы, или отопление. Ага, и водит такой джип? Хотя если он работает на себя, почему бы и нет.

Должна ли я выскочить из беседки и наброситься на него с вопросами? Или выйти как ни в чем не бывало? Я же у себя дома. Или сбежать?

Седовласый скрывается в доме. В этот момент я замечаю движение на окне. Это старушка Лиса запрыгнула на подоконник. Троих котят Лужки разобрали, а их черно-бело-рыжую сестричку-калико никто не взял, осталась жить у нас. Мои иностранные друзья, увидев фото Лисы, сказали, что это money cat, денежный кот, якобы такие трехцветные питомцы приносят удачу. А я им сказала, что она, скорее, money dog, потому что обожает, когда ей кидают палку, бежит за ней и приносит в зубах, гоняется за собственным хвостом, а ещё, что совсем невероятно, она напала и поцарапала ногу одного из полицейских, которые заявились с обыском в нашу алматинскую квартиру, защищала нас. И даже когда тот настоял закрыть кошку в другой комнате, Лиска прыгала на дверь и словно скулила, рычала. По-кошачьи, конечно. Лиса провожает и встречает на пороге каждого члена нашей семьи. Ну чем не собака, а?

Лужка, её мать, уже умерла, она была с мамой ещё до замужества. Мама отказалась отдавать её даже тогда, когда переехала в студенческую общагу, мимо вахтерши пронесла в спортивной сумке в комнату. Я столько историй слышала о хитростях, на которые пришлось пойти: лоток стоял в тумбе возле письменного стола, дверцу тумбы в момент проверки закрывали, в шифоньере всегда наготове ждала расстегнутая спортивная сумка, обложенная свитерами для шумоизоляции. Пила Лужка прямо из граненого стакана на письменном столе, а для её корма у мамы стоял пластмассовый пенал. Джеймс Бонд отдыхает. Мама сильно рисковала, потому что за нарушение правил общежития её могли выселить. И, кстати, так потом и случилось, по-моему.

Ноги уже затекли от неудобной позы, меняю положение и опять смотрю на Лису. Она заметила моё движение, всполошилась, вижу, как орёт, хотя и не слышу через оконное стекло. Говорю же, она у нас вместо сторожевого пса. Вряд ли Лиска узнала меня, спустя столько времени, но не кстати сейчас привлечет ко мне внимание этого мужика. Что же делать?

Как-то мне попался психологический тест: через узенький мост нужно было перевести за собой самого дорогого для тебя человека, он находился на противоположной скале. Мост пролегал над пропастью с бурлящей рекой. И вот ты идёшь за своим человеком, а на пути у тебя злобный гном, с ним нельзя мирно договориться. Что делать? Идти назад, чтобы сначала гном добрался до своей цели, сбросить гнома, залезть на его голову? Когда проходила тест, этот вопрос меня поставил в такой тупик именно из-за условия, что с гномом нельзя договориться. Мысленно я просто застряла лицом к лицу с этим персонажем, как в той сказке про вредных, неуступчивых козлов на мосту. Оказалось, что этот тест демонстрирует, как человек решает трудные проблемы в своей жизни. Мой ответ — никак. Я в растерянности замираю и стою посередине моста.

И сегодняшний случай показательный. Сижу и не могу ничего придумать. Ну, не полицию же мне вызывать, ни в чем не разобравшись.

Наверное, надо мелкими перебежками или по-пластунски добраться до ворот, перемахнуть через них и как ни в чем ни бывало позвонить в дверь, прикинуться, будто не отсиживалась тут в саду, а потом спросить, где мама. По-моему, отличный план.

Гусиным шагом, который ненавидела на уроках физры и на тренировках по теннису, продвигаюсь за пышными цветочными клумбами. Лиса заскочила уже на другое окно, сопровождает меня взглядом и протяжными криками, можно догадаться по тому, как широко и надолго раскрывается её пасть. Мы сошлись во мнении с родителями, что неправильную кличку дали кошке, надо было назвать её Писклёй, такая она громкая, писклявая, вечно что-то просит, даже если радуется встрече, сытая и в тепле.

Ну вот, допищалась она, отодвигается тюль, и в окне возникает седовласый великан. Его рот шевелится — видимо, разговаривает с кошкой — а глаза сканируют территорию сада, и, о, нет, останавливаются на мне. Тюль опять закрывает окно. Я бегу со всех ног. Со скрипом отодвигается щеколда. Один оборот замка, второй. Я в трех шагах от калитки. Но от крыльца до неё ближе, тем более такому длинноногому типу. Он преграждает мне путь массивным телом. Правой рукой держит смартфон с горящим дисплеем, левой сжимает рукоять швабры. Он этим собрался отбиваться от меня?

— Что Вы делаете возле моего дома? — гаркает он низким голосом, не спуская с меня глаз.

Что за бред? Какого еще «ЕГО ДОМА»?!

Готова задохнуться от возмущения.

— Живу. Здесь, — ну и сморозила я, — Не в саду, конечно. В доме.

— Вон отсюда. Ну-у! Живо! Или я звоню в ментуру, — угрожает он, потрясая смартфоном.

Я не двигаюсь. Ишь чего!

— А Вы кто вообще такой? — голос дрожит от вибрирующего пульса на шее.

— Ну всё. — Здоровяк бросает швабру и направляется ко мне, нажимая кнопку вызова на смартфоне. — Здравствуйте. Домушник проник наМОЮтерриторию», — говорит он в трубку и называет НАШадрес.

ЕГОтерриторию? Серьезно?

В полицию, значит, звонит! Надо было опередить его и ещё там в беседке самой заявить, что кто-то шастает поНАШЕМУдому. Хотя кого я обманываю, у меня не хватило бы духу вот так позвонить.

— Эй, эй! Что Вы делаете? Я же Верина дочь!

— Да хоть мать. Сумку! — Приказывает он мне и тянет ручищу, как только заканчивает телефонный разговор.

— Что сумку? — до меня не доходит, но я стараюсь говорить с вызовом.

— Сюда давай. — Он подходит ближе, я слежу за его свободной рукой.

— Вот ещё, — хватаюсь, что есть сил обеими руками за дорожную сумку.

Этот тип дергает и моментально выхватывает её с такой легкостью, словно потянул чайный пакетик из кружки. Беспардонно расстёгивает молнию и небрежно вываливает содержимое прямо на бетон. Трусы, лифчик, белая футболка, носки, косметичка, прокладки, маленькое полотенце для лица, книжка, паспорт. Реально думает, что я что-то стащила до того, как он нагрянул? Прихожу в себя и подбегаю к беспардонному мужику с той стороны, где упал мой паспорт, но не успеваю его поднять, документ уже у него в руках.

Чужак издалека казался мне старым, вблизи же у него поразительно молодое лицо, только волосы седые, словно парень напялил на себя стариковский парик. Но на висках просвечивает кожа, это натуральные волосы, хотя ему нет и тридцати, мне кажется. Вот так быть психованным.

Губы беззвучно шевелятся, читает мои паспортные данные, вглядывается то в меня, то в снимок в документе.

— Русская? — С ухмылкой переспрашивает он мою национальность.

К такой реакции и пристальному изучению паспорта я уже привыкла, особенно в аэропортах.

Кем меня только не называли: и цыганкой, и турчанкой, и армяшкой, и чеченкой, и грузинкой и даже гречанкой. Сходства между мной и моей блондинистой мамой — ноль. Только голубые глаза, и то они отличаются оттенком от маминых.

Я черноволосая, с бесячими кудряшками (если расчесать без специальных средств, получишь прическу афро-диско певца восьмидесятых), с черными ресницами, широкими бровями (если не выщипывать, будет монобровь), волосатыми руками и ногами, и самое обидное — черным пушком на лице, а из-за занятий большим теннисом телосложение у меня гораздо массивнее, чем у субтильной мамы. Мне передавали одноклассницы, как учителя сплетничали, типа меня удочерили или я родилась от соседа. Куда бы мы ни ходили втроем с родителями, везде я ощущала на себе этот изучающий, любопытный взгляд. К тому же, фамилии у нас с мамой разные, она оставила девичью.

У нас как-то даже спросили в автобусе, когда мама гладила меня по руке: «Девчонки, а вы кто друг другу?»

В таких ситуациях, как сейчас, моя «цыганско-кавказская» внешность только усиливает подозрения, хотя сам этот тип тоже не русский, волосатый и бровастый, нос с горбинкой.

— Значит так, Анна, ещё раз надумаешь вернуться, чтобы «пожить», — он изображает в воздухе кавычки и фотографирует на телефон мой паспорт, — в моем доме или саду, сдам тебя куда следует. Не знаю, что тебе тут разрешали раньше, но лично я на даче ночлежку устраивать не собираюсь.

— Алло-о-о, я здесь живу. А Вы-то кто такой, собственно? — говорю ему, а у самой холодок в животе. Не отжали ли же дачу у мамы за какие-нибудь долги? Или обвели вокруг пальца черные риелторы?

Хотя чего я боюсь, должно быть логическое объяснение. Мы просто пока не знакомы. Может, она сдала одну комнату в аренду? Или весь дом? Но неужели настолько у неё всё плохо с деньгами?

— И где же твои ключи? Пряталась за кустами. Воровать яблоки залезла или что? Я же тебя застукал. Выжидала, пока я уеду? Ты вот так, наверное, бродяжничаешь, и ночуешь то здесь, то там в пустых домах по будням. Или моешься, не знаю. Из дома что ли ушла? — Он глянул еще раз на мои валяющиеся вещи. Среди них нашлось и полотенце в подтверждение его гипотезы. — Сейчас приедет участковый и разберемся, — угрожает он и засовывает мой паспорт в передний карман своих джинсов.