Элиан Грей – Завет пепла (страница 5)

Сзади, из отсека парня с обожжённым лицом, раздался тихий голос:

— Уходишь?

Элиан обернулся. Парень сидел на нарах, поджав ноги, и смотрел на него единственным уцелевшим глазом.

— Да, — сказал Элиан.

— Умно. Гарган не любит, когда уходят без спроса. Но здесь оставаться — хуже. — Парень помолчал. — Там, за дверью, будет проход к южной стене. Там смотровая вышка, но стражник уходит на полчаса после полуночи. У тебя есть полчаса.

— Откуда знаешь?

— Я здесь уже две недели. За это время многое узнаёшь. Например, что Гарган ищет книгу. Какую-то особенную книгу. Он уже полгода ищет. Всех, кто приходит с книгами, он... — Парень провёл пальцем по горлу. — Так что уходи.

Элиан кивнул, повернулся к двери.

— Эй, — окликнул парень. — Если выйдешь, скажи там, на воле... что я ещё приду. Когда-нибудь.

— Скажу, — ответил Элиан и толкнул дверь.

Ночной воздух ударил в лицо холодом и запахом пыли. Над головой висели те же звёзды, что и вчера, но теперь они казались ближе, словно пустыня поднималась к небу, чтобы слиться с ним. Элиан пригнулся и побежал к южной стене, туда, где, по словам парня, у стражника был перерыв.

Город спал. Но сон этот был тревожным, как у зверя, который чует опасность. И где-то в центре, в доме с уцелевшей крышей, Гарган, возможно, уже отдавал приказы.

Элиан бежал, прижимая сумку к груди, и в голове его стучало одно слово: запад. Запад. Запад.

Книга должна была дойти. Он должен был дойти.

Он не знал, что за ним уже следят. Не знал, что девушка, говорившая с ним у барака, стоит сейчас у окна дома Гаргана и смотрит, как он пробирается к стене. И не знал, что Гарган, услышав её доклад, улыбнётся той же холодной улыбкой и скажет:

— Отлично. Пусть бежит. Мы узнаем, куда он несёт свою драгоценную ношу. И тогда... тогда она станет моей.

Но всё это будет потом. А пока Элиан бежал в темноте, и звёзды над его головой горели так же ярко, как в тот день, когда он впервые взял книгу в руки и дал себе слово, что не остановится, даже если весь мир встанет на пути.

Он не знал, что впереди его ждёт пустыня, погоня и встреча, которая изменит всё. Он знал только одно: книга — с ним. И пока это так, он не проиграл.

Глава 3. Тот, кто ищет слово

Дом Гаргана стоял в центре города, на месте, где когда-то была городская библиотека. Это был единственный двухэтажный каменный корпус, уцелевший после катастрофы почти нетронутым: крыша просела лишь в одном месте, окна были заложены кирпичом, а дверь — массивная, дубовая, обитая железными полосами — запиралась изнутри на три засова. Бывшее книгохранилище. Теперь — резиденция.

Внутри, в бывшем читальном зале, Гарган сидел за столом, который когда-то был столом библиотекаря. Дерево его было исцарапано, покрыто пятнами, но сам стол сохранил внушительность прежней эпохи. На столе лежали стопки бумаг — перепись населения, списки должников, карты окрестностей, несколько книг в самодельных переплётах. Гарган перебирал их медленно, с видимым усилием, потому что правая рука у него болела — старая травма, полученная ещё в первые годы после падения, когда он учился держать власть так же, как раньше держал лопату археолога.

Напротив него, у двери, стояла девушка. Та самая, что шептала Элиану в бараке. Её звали Лин. Она была худа, с остреньким лицом и большими глазами, которые сейчас смотрели в пол. Гарган не торопился с ней разговаривать. Он знал, что пауза работает на него — страх нарастает в тишине быстрее, чем в крике.

— Ты говорила с ним, — наконец произнёс Гарган, не поднимая головы. — В бараке. Что ты ему сказала?

— Я… я сказала, что ему надо уходить, — голос Лины дрожал, но она старалась говорить чётко. — Что Кроу интересуется его сумкой.

— Зачем ты это сделала?

— Я думала… если он уйдёт, вы будете его ловить, а я смогу…

— Смогла что? Убежать? — Гарган поднял глаза. За стёклами очков они казались неестественно большими, с почти белыми радужками, которые в полутьме комнаты выглядели как два тусклых диска. — Лин, Лин. Ты же знаешь, что убежать нельзя. Я тебя нашёл один раз. Найду и второй.

Она вздрогнула. Гарган откинулся на спинку стула, постучал пальцами по столу.

— Но ты сделала мне подарок, сама того не зная. Ты заставила его бежать. А когда человек бежит, он показывает, что ему есть что терять. — Он наклонился вперёд. — Что у него в сумке, Лин? Ты видела?

— Нет. Он не открывал.

— Но ты знаешь. Ты почувствовала. Иначе не пришла бы ко мне.

Лин подняла глаза. В них мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, страх перед его проницательностью.

— Это книга, — сказала она тихо. — Я видела, как он держал её. Он спал, положив сумку под голову, и когда я подошла, он… он прижал её к себе, как ребёнок прижимает игрушку. Или как солдат — знамя.

— Книга, — Гарган повторил слово медленно, смакуя каждый звук. — Ты уверена?

— Уверена. Я чувствовала твёрдый угол. И она тяжёлая. Он нёс её так, будто она весит больше, чем все его вещи.

Гарган закрыл глаза. На лице его появилось выражение, которое трудно было назвать: не радость, не удовлетворение, а скорее глубокая, почти болезненная сосредоточенность человека, который долго ждал и наконец услышал нужный звук.

— Книга, — прошептал он. — Опять книга.

Он открыл глаза и взглянул на Лин так, словно забыл о её существовании.

— Иди. Ты получишь свою награду. И больше не пытайся бежать. Следующий раз я отдам тебя Кроу, а он не так терпелив, как я.

Лин выскользнула за дверь. Гарган остался один.

Он встал, подошёл к окну, заложенному кирпичом, и упёрся лбом в холодный камень. Глаза закрыл. Мысль о книге разворачивалась в его сознании, как свиток, который он разворачивал тысячи раз, но каждый раз находил новый слой.

---

Он был профессором. Когда-то, в мире, который теперь называли «до», Гарган — тогда его звали иначе, но имя было утеряно вместе с документами и дипломами, — преподавал археологию в университете, который находился в двух тысячах миль отсюда. Специализация: палеография, древние рукописи, история письменности. Он был не самым ярким, не самым громким, но его ценили за скрупулёзность и редкое чутьё на подделки. Он мог определить век пергамента по запаху, почерк переписчика — по нажиму пера, фальшивку — по одному неверному завитку.

Его страстью были библейские манускрипты. Не как религиозные тексты — он был человеком науки и в Бога не верил, — а как памятники человеческой мысли, как ключи к пониманию того, как слова управляли мирами. Он изучал, как одна и та же книга в разных руках становилась то орудием милосердия, то инструментом пытки. И его завораживала эта двойственность.

В год, когда всё рухнуло, он находился на раскопках в Иудейской пустыне. Экспедиция искала пещеры, где могли храниться неизвестные свитки. Работа была медленной, пыльной, скучной — и вдруг мир кончился. Не в один день, нет. Сначала новости о войнах на востоке, потом перебои с электричеством, потом паника, потом — тишина. Телефоны замолкли. Спутники исчезли с неба. А потом пришла радиация — не та, о которой предупреждали в новостях, а какая-то другая, медленная, выжигающая всё живое по чуть-чуть. Экспедиция рассыпалась. Люди уходили в пустыню, пытаясь добраться до городов, и умирали по дороге. Гарган остался. Он сидел в пещере, где нашёл несколько глиняных кувшинов с рукописями, и читал их при свете костра, пока снаружи умирал мир.

Он выжил потому, что был умнее других. И потому, что понял главное: в новом мире власть будет принадлежать не тому, у кого больше патронов, а тому, кто сможет управлять умами. А управлять умами можно только словом. Словом, написанным в книге. В *определённой* книге.

Он начал собирать. Сначала — просто всё, что попадалось. Библии, молитвенники, научные монографии, школьные учебники, даже старые журналы. Он учил людей читать, потому что грамотный работник стоит дороже неграмотного. Он создал отряд, который искал книги по руинам городов. И постепенно, из разрозненных поселений, он построил систему. Город на костях — так называли его подданные за глаза. Но он называл его иначе. Он называл его *Архивом*. Потому что каждый житель, каждый дом, каждая улица были частью его коллекции.

Но ему нужна была не любая книга. Ему нужна была та, о которой он узнал ещё до катастрофы, из старых университетских архивов. Легенда гласила, что незадолго до падения некая частная коллекция, вывезенная из Европы, была спрятана где-то на западном побережье. В ней, среди прочего, находился манускрипт — уникальный, полный, не подвергшийся цензуре и правкам, которые вносились в священные тексты на протяжении веков. Книга, которая могла стать фундаментом нового мира. Или его оружием.

Гарган искал её десять лет. Десять лет он отправлял людей на запад, платил информаторам, пытал тех, кто, по слухам, что-то знал. И каждый раз — пустота. Либо книга была уничтожена, либо никогда не существовала, либо… либо он искал не там.

И вот теперь — путник. С книгой. Которая тяжела. Которую он носит, как знамя. Которую не показывает, но бережёт. И которая, возможно, ведёт его на запад.

Гарган оторвался от стены, прошёлся по комнате. Нога его чуть припадала — следствие давнего ранения, когда ему перерезали ахилл, но он сумел выжить и заставить того, кто это сделал, умереть долгой смертью.