Элиан Грей – Завет пепла (страница 4)
— Элиан, — Гарган повторил имя, словно пробуя его на вкус. — Хорошее имя. Древнее. Вы откуда его взяли?
— Отец дал.
— Отец, значит. — Гарган улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз. — И что же привело вас в наш скромный город, Элиан? Торговля? Поиск работы? Или просто дорога?
— Просто дорога. Иду на запад.
— На запад, — Гарган кивнул, как будто это был самый обычный ответ. — Многие идут на запад. Думают, там есть что-то, чего нет здесь. А вы что думаете?
— Я не думаю. Я иду.
Гарган внимательно посмотрел на него. Взгляд его скользнул по плащу, задержался на сумке, потом на свёртке за спиной. Элиан заметил этот взгляд и внутренне подобрался, но внешне не подал вида.
— У вас хорошая сумка, — сказал Гарган. — Старая работа. Дорогая.
— Досталась от отца.
— И, наверное, не пустая?
— Личные вещи.
— Личные вещи, — Гарган снова повторил, словно запоминая. — Понимаю. У каждого должны быть личные вещи. У нас в городе это уважают. Пока эти вещи не начинают угрожать порядку.
Он помолчал, потом сделал шаг назад.
— Вы пробудете у нас три дня, так сказали при входе? Это правильно. Три дня — срок, за который можно отдохнуть, пополнить припасы и двигаться дальше. Если вам нужна работа, приходите на центральную площадь завтра на рассвете. Кроу распределяет. Если нужна вода — меняйте на работу или на товар. Торговать можете где угодно, но десять процентов от каждой сделки — в казну города. Это порядок.
— Я запомню.
— Уверен, что запомните. — Гарган снова улыбнулся, и в этот раз улыбка стала чуть шире, обнажив жёлтые, но ровные зубы. — У нас в городе все запоминают порядок. Те, кто не запоминает, долго не живут.
Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Кроу и двое его людей ждали в конце улицы, и Гарган что-то сказал им на ходу. Кроу кивнул, бросил ещё один взгляд на Элиана и растворился в толпе.
Элиан постоял с минуту, потом продолжил путь. Но теперь он шёл осторожнее, внимательнее вглядываясь в лица, в расположение зданий, в посты охраны, которых насчитал уже три. Гарган. Имя звучало знакомо. Не то чтобы он слышал его раньше — скорее, он слышал о таких, как Гарган. Людях, которые собирали вокруг себя силу, используя страх и нужду. Они были везде. Они правили везде. И они всегда искали что-то, что могло дать им больше власти.
Он коснулся локтем сумки, проверяя, на месте ли она. Книга была там. Она всегда была там.
Барак для пришлых оказался длинным сараем из рифлёного железа, разделённым на отсеки дощатыми перегородками. Внутри пахло сыростью, плесенью и человеческим потом. В каждом отсеке — нары из неструганых досок, рваное одеяло, ведро вместо туалета. Элиану достался отсек в дальнем конце, рядом с глухой стеной. Сосед справа — худой парень с обожжённым лицом, который не сказал ни слова, только кивнул, когда Элиан вошёл. Слева отсек был пуст.
Он скинул плащ, повесил его на гвоздь, вбитый в стену, и уселся на нары, положив сумку рядом. Книгу он не доставал — в таких местах лишние глаза всегда смотрели в щели. Вместо этого он сидел, закрыв глаза, и слушал. Шум улицы доносился сюда приглушённо, но можно было различить отдельные звуки: шаги, голоса, лязг металла, далёкую музыку — кто-то играл на губной гармошке старую, забытую мелодию.
Он думал о Гаргане. Тот был не просто бандитом, захватившим власть. Такие, как Гарган, строили системы. Они создавали иерархию, законы, налоги — всё, чтобы удерживать людей в повиновении, не прибегая каждый раз к насилию. Насилие было последним аргументом. Первым был страх. И в этом городе страх чувствовался так же явственно, как запах горелого жира. Люди боялись говорить громко, боялись смотреть в глаза вооружённым, боялись даже дышать полной грудью. Они сжимались, становились меньше, незаметнее, надеясь, что их не заметят, не тронут, не отправят на «работу», из которой не возвращаются.
Он видел их лица. Торговцы, которые отводили взгляды, когда мимо проходил Кроу. Женщина, которая спрятала ребёнка за спину, увидев одного из стражников. Старик, который упал на колени, когда Гарган появился на улице, и не вставал, пока тот не скрылся из виду. Это была не благодарность. Это был ритуал. Ритуал подчинения, вбитый в людей так глубоко, что они уже не помнили, когда начали кланяться.
Элиан открыл глаза. В щель между досками перегородки он видел кусочек улицы — грязную колею, стену соседнего здания, облепленную объявлениями. Одно из них привлекло его внимание. Написанное от руки, крупными буквами, оно гласило:
Элиан медленно выдохнул. Вот оно. Вот почему Гарган смотрел на его сумку с таким вниманием. Вот почему он не стал настаивать на обыске, когда Кроу был готов сорвать ремень. Гарган был умнее своего пса. Он знал, что если надавить слишком сильно, путник может уйти или, что ещё хуже, оказать сопротивление. А Гарган не хотел, чтобы путник уходил. Он хотел узнать, что у него в сумке. И он хотел получить это.
Элиан опустил руку на сумку, ощутив под пальцами твёрдый прямоугольник книги. Он не знал, сколько ещё продлится его пребывание здесь. Три дня, сказали при входе. Но он понимал, что три дня — это срок, который дают только тем, кого не боятся. А Гарган, возможно, уже начал бояться. Или, что хуже, начал хотеть.
Он лёг на нары, положив сумку под голову, как подушку. Спать не хотелось, но нужно было беречь силы. Завтра предстояла работа. А послезавтра — может быть, самое трудное: уйти из города, который не хочет тебя отпускать.
Сквозь щели в стене пробивался красноватый свет заката. Гармошка на улице замолкла, и вместо неё послышался другой звук — ритмичный, тяжёлый, похожий на удары молота по наковальне. Но это был не молот. Это были шаги. Много шагов. Люди шли строем, и их ботинки стучали по грязной мостовой в унисон. Элиан приподнялся, заглянул в щель.
По улице проходил отряд. Человек двадцать, все в грубой униформе — куртки из мешковины, нарукавные повязки с какой-то эмблемой. В руках — винтовки, дубинки, цепи. Впереди, на грузовике с открытым кузовом, стоял Кроу и смотрел прямо перед собой с выражением сытого удовлетворения. За ним, в кузове, сидели двое в железных ошейниках, соединённых цепью. Их лица были разбиты, одежда висела клочьями, но они держались прямо, глядя вперёд пустыми, ничего не видящими глазами.
Отряд прошёл, и тишина, которая воцарилась после, была тяжелее, чем любой шум. Никто на улице не проронил ни слова. Даже дети затихли.
Элиан лёг обратно, закрыл глаза. Он знал, что такое города на костях. Они строились из страха, держались на страхе и рушились, когда страх кончался. Но пока он был здесь, ему нужно было быть осторожным. И терпеливым. И помнить, зачем он идёт.
Книга ждала. И он пойдёт дальше, даже если придётся пройти через этот город, как через тысячи других. Даже если Гарган окажется умнее, чем он думал.
Он почти заснул, когда услышал шорох у двери. Кто-то стоял снаружи, у входа в его отсек, и дышал тяжело, прерывисто. Элиан не пошевелился, но рука его скользнула к поясу, где должна была быть рукоять ножа. Пусто. Нож был у них.
— Эй, — шёпот из-за перегородки. — Ты спишь?
Элиан молчал.
— Я знаю, что не спишь. Я слышал, как ты дышишь. Дышишь как человек, который не спит.
Голос был женский, молодой, с надрывом. Элиан приоткрыл один глаз.
— Чего тебе?
— Ты тот путник, с которым говорил Гарган?
— Допустим.
— Он тебя запомнил. Он всех запоминает, с кем говорит. А тебя — особенно. Я видела, как он смотрел на твою сумку.
Элиан медленно сел. В щель между досками он видел смутный силуэт — девушка в тёмном, с растрёпанными волосами, прижавшаяся к стене, как будто боялась, что её увидят.
— Откуда ты знаешь? — спросил он.
— Я там была. На рынке. Я всё видела. — Она помолчала, потом добавила: — Ты должен уйти. Сегодня. Сейчас.
— У меня бирка на три дня. Если я уйду раньше, меня будут искать.
— Тебя всё равно будут искать. Кроу уже говорил с Гарганом. Они хотят твою сумку.
Элиан почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он быстро оценил ситуацию: выход один — через главные ворота, которые на ночь закрываются. Стены — из тех, что можно перелезть, но на них, наверняка, посты. И люди Гаргана уже знают его в лицо.
— Почему ты мне это говоришь? — спросил он.
Девушка помолчала. Потом сказала тихо, так тихо, что он едва расслышал:
— Потому что я тоже хочу уйти. И если ты уйдёшь, они будут заняты тобой. А я смогу...
Она не договорила. Снаружи послышались шаги, и силуэт исчез, растворился в темноте коридора, словно его и не было.
Элиан остался сидеть на нарах, глядя на дверь. В голове быстро складывалась картина: Гарган уже знает о сумке. Кроу готовит людей. Если они придут сегодня ночью, у него не будет ни оружия, ни выхода. Если они придут завтра — то же самое. Три дня — это ловушка. Он понял это слишком поздно.
Он встал, накинул плащ, закинул сумку за спину. Свёрток, который лежал у изголовья, он примотал поверх сумки, как делал всегда. Потом подошёл к двери, выглянул в коридор. Там было темно и пусто. Дальний конец барака упирался в стену, но рядом с ней была ещё одна дверь — запасная, как понял Элиан, для выноса мусора. Он бесшумно двинулся к ней.