Элиан Грей – ПСЫ ПРЕИСПОДНЕЙ: БЕЛАЯ ГОРЯЧКА (страница 3)

— Змей… — прошептала она. — Это Змей. Не дай ему уйти.

— Не дам.

Она закрыла глаза. Рэм вышел в коридор и достал телефон.

— Опарыш, готовь людей. Мы идём на Змея. Сегодня.

— Где он?

— В кинотеатре «Победа». Вернулся.

— А Седой?

— Седой пусть сидит. Это моя война.

Змей действительно вернулся. Он сидел в подвале кинотеатра, пил пиво и смотрел футбол. Увидев Рэма, не удивился.

— А, щенок пришёл, — сказал он. — Мамочку проведать?

— Ты труп, — сказал Рэм.

— Попробуй.

Он выхватил пистолет, но Рэм был быстрее. Он выстрелил первым — в руку. Змей заорал, выронил оружие. Опарыш и Чибис скрутили его охранников.

— Ты думал, что можешь трогать мою семью? — спросил Рэм, подходя вплотную. — Ты думал, что я испугаюсь?

— Я ничего не думал, — прохрипел Змей. — Я делал то, что должен был.

— И теперь ты получишь то, что заслужил.

Рэм приставил пистолет к его голове. Змей зажмурился.

— Стреляй, — сказал он. — Но знай: у меня есть люди. Они отомстят. Они убьют твоего сына. Твою жену. Всех, кого ты любишь.

— Пусть попробуют, — сказал Рэм.

Он выстрелил. Не в голову — в плечо. Змей заорал, упал.

— Ты будешь жить, — сказал Рэм. — Ты будешь сидеть в тюрьме и думать о том, что сделал. А когда выйдешь — я тебя убью.

Он кивнул Опарышу. Тот вызвал полицию. Змея и его подручных арестовали. Нашли оружие, наркотики, списки жертв. Дело было громким — даже федералы приехали.

Но Рэм знал: это не конец. Змей — только вершина айсберга. Где-то в городе остались его люди. И они будут мстить.

Зоя поправлялась медленно. Она почти не говорила, не смотрела на Рэма, не просила о помощи. Только лежала и смотрела в стену.

— Мам, — сказал он однажды. — Я всё знаю.

— Что ты знаешь? — спросила она тихо.

— Знаю, что ты помогала Седому убить отца. Знаю, что ты предала его.

— И ты меня простил?

— Нет. Но ты моя мать. Я не могу тебя бросить.

Зоя заплакала. Впервые в жизни. Рэм обнял её, и они сидели так долго — мать и сын, между которыми была пропасть из крови и лжи.

— Я хочу, чтобы ты уехала, — сказал Рэм. — В другой город. Начни новую жизнь. Забудь про клуб, про Седого, про всё.

— А ты?

— А я останусь. Закончу то, что начал.

Зоя кивнула. Она понимала: это прощание. Не навсегда, но надолго.

Через неделю она уехала. Рэм провожал её на вокзале. Поезд ушёл в никуда. Он стоял на перроне, смотрел вслед исчезающим огням и чувствовал, как внутри замерзает сердце.

— Прощай, мама, — прошептал он.

Она не услышала. Но это было не важно. Важно было то, что он сделал правильный выбор. Даже если этот выбор разбил ему сердце.

В клуб-хаусе его ждал Седой. Старый хрыч сидел за столом, пил виски и улыбался.

— Ты молодец, Рэм, — сказал он. — Я горжусь тобой.

— Мне плевать.

— Ты победил Змея. Ты объединился с Марксом. Ты спас клуб. Но ты не справишься один. Тебе нужен я.

— Ты нужен мне как рыбке зонтик.

— Не торопись, щенок. У меня есть информация, которая тебя заинтересует.

Седой достал из кармана флешку.

— Здесь всё о сделках «Чистой крови». Каналы поставок оружия, имена осведомителей, контакты. Если ты хочешь добить Змея окончательно — это тебе поможет.

— И что ты хочешь взамен?

— Верни мне патч. Я буду президентом, а ты — вице-президентом. Как раньше.

— Нет.

— Тогда ты ничего не получишь.

Рэм выхватил флешку, сломал её пополам и бросил на пол.

— Мне не нужны твои подачки, Седой. Я разберусь сам.

Он вышел. Седой смотрел ему вслед и улыбался. Потому что знал то, чего не знал Рэм: Змей был только началом. Настоящая война ещё не началась.

Глава вторая

Зою нашли в половине девятого утра. Первым заметил бомж по кличке Рваный — местная достопримечательность, спавшая в мусорных баках у «Гастронома». Он вылез из своего убежища, чтобы опохмелиться, и увидел тело в луже крови. Сначала подумал, что труп. Потом женщина застонала. Рваный перекрестился (хотя отродясь не верил в Бога) и побежал звонить в полицию. Но телефон сдох, и он просто заорал на всю улицу:

— Люди! Помогите! Бабу убили!

Сбежались сердобольные старушки, зеваки, продавщицы из соседнего ларька. Кто-то вызвал скорую, кто-то полицию. Но никто не решился подойти ближе — слишком много крови. Только когда приехали врачи, они перевернули тело и узнали Зою. Ту самую Зою, жену Седого, мать Рэма, женщину, которую в Углегорске боялись больше, чем самого президента «Псов».

— Звоните Ветрову, — сказал фельдшер своему напарнику. — Быстро.

Рэм спал плохо. Последние дни он почти не смыкал глаз: после разговора с Седым, после казни чёрного парня, после того как Змей бросил вызов — всё это превратило его жизнь в бесконечную тревогу. Он ворочался в постели, Алиса спала рядом, Данила посапывал в кроватке. В окно стучал дождь. Углегорск плакал.

Телефон зазвонил в шесть утра. Рэм глянул на экран — незнакомый номер. Хотел сбросить, но что-то заставило ответить.

— Роман Ветров? — спросил мужской голос. — Это скорая. Ваша мать… с ней случилось несчастье. Она в реанимации. Приезжайте срочно.

Рэм не стал спрашивать подробности. Он натянул джинсы, футболку, накинул жилетку «Псов» и вылетел на улицу. Мотоцикл завёлся с полпинка, и он рванул к больнице, не смотря на красный свет, не думая о патрулях. В голове билась одна мысль: «Мама. Мама. Мама».

Реанимация пахла смертью. Этот запах Рэм знал слишком хорошо — он чувствовал его после каждой перестрелки, после каждого трупа, после каждой ночи, когда ему снился отец. Сейчас запах был гуще, насыщеннее, и он шёл из-за двери, на которой висела табличка «Посторонним вход воспрещён».

Рэм оттолкнул медсестру, влетел в палату.

Зоя лежала на койке, бледная, как простыня. Лицо — один большой синяк, губа разбита, глаза закрыты. Из носа торчала трубка, на руке — капельница. Кардиомонитор пищал ровно, но слишком медленно для здорового человека. Рядом стоял врач — молодой парень в зелёной шапочке, с усталыми глазами.

— Что с ней? — спросил Рэм.