Элиан Грей – ПСЫ ПРЕИСПОДНЕЙ: БЕЛАЯ ГОРЯЧКА (страница 4)

— Черепно-мозговая травма средней тяжести. Переломы трёх рёбер. Внутреннее кровотечение — остановили. И… — врач запнулся. — И следы сексуального насилия.

Рэм почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он прислонился к стене, чтобы не упасть.

— Кто?

— Неизвестно. Полиция ищет. На месте нашли следы — обрывки одежды, окурки, но ничего конкретного.

— Она в сознании?

— Выходит из комы. Думаю, через час очнётся. Но говорить пока не сможет.

— Я подожду.

Рэм сел на стул, взял мать за руку. Она была холодной, как лёд. Он сжал её пальцы и закрыл глаза.

Зоя очнулась через два часа. Она открыла глаза — мутные, невидящие — и уставилась в потолок. Рэм наклонился к ней.

— Мам, ты меня слышишь?

Она моргнула.

— Кто это сделал?

Зоя молчала. Её губы шевелились, но звука не было.

— Не пытайся говорить. Просто кивни. Это были арийцы? Змей?

Она снова моргнула. Один раз — да.

Рэм сжал кулаки.

— Я убью их. Всех. Клянусь.

Зоя закрыла глаза. Из уголка её глаза выкатилась слеза — единственная, потому что обезвоживание не позволяло плакать. Рэм вытер её и поцеловал мать в лоб.

— Ты поправишься. Мы вытащим тебя.

Он вышел в коридор и достал телефон. Набрал Опарыша.

— Глеб, собирай всех. Война.

В клуб-хаусе было душно. Накурено до синевы. Седой сидел во главе стола, бледный, злой, с красными глазами. Тигр — рядом, перевязывал раненую руку. Чибис, Мудрый, Опарыш, ещё несколько братков — все молчали, глядя на Рэма.

— Ты видел её? — спросил Седой.

— Видел. Она в коме была. Очнулась, но не говорит.

— Это Змей. Я знаю. У меня есть люди, которые видели его машину возле «Гастронома».

— И ты молчал? — Рэм шагнул к Седому. — Ты знал, кто это, и не сказал?

— Я хотел убедиться.

— Убедился? Теперь мы будем действовать.

— Нет, — Седой поднял руку. — Мы не будем действовать. Мы будем ждать.

— Ждать чего? Пока они убьют тебя?

— Ждать, когда Змей сделает ошибку.

— Он уже сделал. Он тронул мою мать. Это ошибка, за которую платят жизнью.

— Ты горячишься, Рэм. — Седой встал, подошёл к нему вплотную. — Змей — не мелкая шпана. У него люди, стволы, связи. Если мы начнём войну сейчас, мы потеряем половину клуба.

— А если не начнём — потеряем всё.

— Я сказал — ждать.

— А я сказал — война.

Они смотрели друг на друга, как два зверя в одной клетке. Тигр положил руку на пистолет. Опарыш сделал то же самое. Чибис переводил взгляд с одного на другого.

— Вы оба правы, — сказал Мудрый, поднимаясь. — Но сейчас не время для ссор. У нас общий враг. Давайте сначала разберёмся с ним, а потом будем делить шкуру неубитого медведя.

Седой отступил.

— Хорошо, — сказал он. — Объявляю сбор всех членов клуба. Завтра в шесть утра. Мы будем решать, что делать.

— Решим сегодня, — сказал Рэм. — Потому что завтра может быть поздно.

Он вернулся в больницу вечером. Зоя снова была в сознании — сидела на койке, пила воду через трубочку. Увидев сына, она попыталась улыбнуться, но разбитые губы не слушались.

— Как ты? — спросил Рэм.

— Жива, — прошептала она.

— Кто? Точно Змей?

— Да. Но не только он. С ним были ещё двое. Я не знаю их имён.

— Ты видела их лица?

— Они были в масках. Но одного я узнала по татуировке — на шее у него был ворон.

Рэм похолодел. Ворон — это кличка человека, который работал на прокурора. Того самого, которого он убил при освобождении Евы. Значит, у Змея были связи в прокуратуре? Или это был кто-то другой?

— Ты уверена?

— Уверена. У меня хорошая память на татуировки.

— Я найду его, мама. Обещаю.

— Не надо, — Зоя покачала головой. — Это не твоя война.

— Это моя война, потому что ты — моя мать.

Она заплакала — тихо, беззвучно, только плечи дрожали. Рэм обнял её и почувствовал, как она маленькая и хрупкая под этой бронёй из лжи и предательства.

— Прости меня, — прошептала она. — За всё.

— Потом поговорим. Сначала вылезай.

Ночью Рэм не спал. Он сидел на кухне, пил чёрный кофе и перебирал в голове варианты. Змей — это проблема. Но проблема решаемая. Хуже то, что у него есть люди внутри системы. Прокурор мёртв, но Ворон жив. Если Ворон работает на Змея, значит, у арийцев есть доступ к информации, к оружию, к деньгам.

Он достал телефон, набрал номер Громова — бывшего шерифа, который сбежал из города после смерти Шустрого.

— Слушаю, — ответил тот сонно.

— Нужна информация. Кто такой Ворон?

— Ворон? Это водитель прокурора. Ты его видел.

— Он жив?

— Жив. После того как ты грохнул прокурора, он залёг на дно. Я слышал, он связался с арийцами.

— Значит, он был на нападении на мою мать?