Элиан Грей – ПСЫ ПРЕИСПОДНЕЙ: БЕЛАЯ ГОРЯЧКА (страница 1)

Элиан Грей

ПСЫ ПРЕИСПОДНЕЙ: БЕЛАЯ ГОРЯЧКА

Глава первая

Углегорск никогда не был раем. Но то, во что он превратился за месяц после переворота, можно было назвать только одним словом — ад. Рэм не стал президентом. Формально — да, он носил патч, собирал советы, раздавал указания. Но все знали, кто на самом деле держит власть. Седой не ушёл. Он затаился. Спрятался в тени, как паук, и ждал, когда Рэм ошибётся.

Ошибка не заставила себя ждать.

Всё началось с того, что Седой позвал Рэма на «разговор по душам». Место — старый ангар на окраине. Время — полночь. Рэм поехал один, потому что Седой сказал: «Только ты и я. Без братвы». Рэм знал, что это ловушка, но поехал. Потому что хотел посмотреть в глаза человеку, который убил его отца.

В ангаре горела одна лампочка. Седой сидел на стуле, пил виски, курил сигару. Вокруг — никого. По крайней мере, так казалось.

— Садись, Рэм, — сказал Седой, кивнув на пустой стул напротив.

— Я не сяду.

— Как хочешь. — Седой затянулся, выпустил дым. — Ты думаешь, что победил. Что ты теперь король, а я — дерьмо. Но это не так. Клуб — это не патч на жилетке. Клуб — это бабло, связи, стволы. А всего этого у тебя нет.

— У меня есть верные люди.

— Верные? — Седой усмехнулся. — Ты про Опарыша? Или про Чибиса? Они предадут тебя при первой же возможности. Как предали меня. Как предали твоего отца. Таких, как мы, не любят. Нас боятся. Но страх кончается, когда кончаются деньги.

— К чему ты ведёшь, Седой?

— К тому, что я возвращаю себе президентство. Мирно. Ты отдаёшь патч, и мы забываем о том, что было. Ты остаёшься вице-президентом, получаешь свою долю, живёшь припеваючи. Или… — он положил руку на пистолет, лежащий на столе. — Или я забираю патч с твоего трупа.

Рэм смотрел на него. Старый, больной, но всё ещё опасный зверь. Он знал, что Седой не шутит. И знал, что если сейчас начнётся стрельба, он, скорее всего, не выйдет живым. Потому что за стенами ангара стояли люди Тигра. Он их слышал — кашель, шорох, металлический лязг.

— Я подумаю, — сказал Рэм.

— Думай быстро. Время — не резина.

Рэм вышел. На улице он сел на мотоцикл и уехал, чувствуя спиной направленные стволы. Он не сомневался: Седой дал ему сутки. А потом начнётся война.

Но война началась раньше. И совсем не так, как он ожидал.

Чёрного парня повесили в среду утром. На центральной площади, на старом фонарном столбе, который помнил ещё расстрелы девяностых. Его звали Тайлер. Двадцать три года, студент, приехал в Углегорск из соседнего города учиться на механика. Никто не знал, за что его убили. Никто не знал, кто это сделал. Но все видели, что на груди у Тайлера была вырезана свастика, а на лбу — надпись: «Чистая кровь».

Это была демонстрация. Не просто убийство — послание. В Углегорске появилась новая сила. И эта сила не собиралась прятаться.

Рэм узнал об этом от Мудрого. Старый хрыч зашёл в клуб-хаус бледный, как мел, и бросил на стол фотографию.

— Смотри, — сказал он. — Это сделали арийцы. Новые. Их главарь — Ян Красовский, по кличке Змей. Раньше он был никем, мелким шестёркой у «Северных псов». Отсидел срок за избиение, вышел, собрал отморозков со всего района. Теперь они называют себя «Чистая кровь» и хотят очистить Углегорск от черных, жёлтых и всех, кто не подходит под их стандарт.

— Им-то что до нас? — спросил Рэм.

— Они хотят контролировать город. И они знают, что «Псы» — главное препятствие. Ты или их, или они тебя.

Рэм взял фотографию. Парень висел на столбе, лицо в крови, глаза открыты. Он смотрел прямо в объектив, будто спрашивал: «Где вы были, мудаки?»

— Надо найти этих уродов, — сказал Рэм. — И наказать.

— Седой сказал, что не хочет войны, — вмешался Чибис. — Он предложил откупиться. Заплатить Змею, чтобы он убрался в другой город.

— Седой — ссыкло, — сказал Рэм. — Он готов продать мать за пачку баксов. Но мы не будем платить. Мы будем воевать.

— А если клуб развалится? — спросил Опарыш.

— Тогда мы соберём новый.

Змей не заставил себя ждать. Через день после казни Тайлера он пришёл в клуб-хаус сам. С ним — человек десять, все при оружии, в чёрных куртках с нашивками «Чистая кровь». Змей был высоким, худым, с бритой головой и татуировкой змеи на лице — от виска до подбородка. Глаза — холодные, как лёд. Голос — тихий, вкрадчивый, как у проповедника.

— Степан, — сказал он, садясь напротив Седого. — Давно не виделись. Ты постарел.

— А ты не изменился, — ответил Седой. — Всё такой же псих.

— Псих, который знает, чего хочет. Я хочу Углегорск. Весь. Вы отдаёте мне рынок, оружейку, крыши, и я не трогаю вас. Оставляю вам ваши бары и мотосалоны. Вы живёте своей жизнью, я — своей. Никакой войны. Только бизнес.

— А если я откажусь?

— Тогда я вырежу вас всех. Начиная с твоего пасынка.

Змей посмотрел на Рэма. Тот не отвёл взгляд.

— Ты угрожаешь мне, урод? — сказал Рэм.

— Не угрожаю. Обещаю.

Змей встал, бросил на стол визитку с номером телефона.

— Подумайте. У вас три дня. Потом я начну действовать.

Он вышел. Седой взял визитку, разорвал её на мелкие кусочки.

— Гнида, — сказал он. — Но он прав. Воевать с ним — себе дороже. У него люди, стволы, связи. Мы откупимся.

— Нет, — сказал Рэм. — Мы не будем платить шантажисту.

— Ты забываешься, щенок. Я ещё президент. И я решил.

— Тогда ты президент кучки трусов. Я не пойду на это.

Рэм встал и вышел. Опарыш — за ним. Седой смотрел им вслед и улыбался. У него был план. И этот план не включал Рэма.

На следующий день Зоя пошла в магазин за хлебом. Обычное дело — она всегда сама покупала продукты, не доверяла никому. Дорога заняла пятнадцать минут. Она взяла батон, молоко, яйца. Расплатилась, вышла. И тут из-за угла выскочили трое в масках.

— Ты — мать Рэма? — спросил один.

— Что вам надо? — Зоя попятилась.

— Передай привет сынку.

Они схватили её, затащили в подворотню. Били долго — кулаками, ногами, палками. Потом надругались. Когда Зоя потеряла сознание, они бросили её в луже крови и ушли. На стене подворотни кто-то написал баллончиком: «Чистая кровь».

Её нашли через час. Молодая девушка, проходившая мимо, услышала стоны и вызвала скорую. Зою отвезли в больницу, положили в реанимацию. Диагноз: сотрясение мозга, переломы рёбер, внутреннее кровотечение. И следы изнасилования.

Рэму позвонил Опарыш.

— Ром, беда. Твою мать… Зою избили и… ну, ты понял. Она в реанимации. Срочно приезжай.

Рэм примчался через десять минут. Он влетел в больницу, оттолкнул медсестру, ворвался в палату. Зоя лежала на койке, бледная, вся в бинтах. Глаза закрыты, губы синие. Рядом — капельницы, датчики, писк кардиомонитора.

— Что с ней? — спросил он у врача.

— Тяжёлая черепно-мозговая. Операцию сделали, но она в коме. Будем выходить.

— Кто это сделал?

— Неизвестно. Полиция ищет.

Рэм знал, кто. Змей. Только он мог такое устроить. Не просто нападение — демонстрация. Показать, что он достанет любого, даже семью президента.

Он сел на стул рядом с койкой и взял мать за руку. Холодную, безжизненную. И вдруг понял, что, несмотря на всё — на предательство, на ложь, на убийство отца — она всё ещё его мать. И он её любит.

— Я найду их, мама, — прошептал он. — Клянусь.

Зоя не ответила.

Седой узнал о нападении через час. Он приехал в больницу, посмотрел на Зою, потом на Рэма.