Элиан Грей – Эхо пустоты. Книга одиночества (страница 4)
Остальные записи — с 115 по 147 — это обрывки. Кто-то плачет. Кто-то читает стихи (Мандельштама, я узнал). Кто-то просто молчит в микрофон минутами. Одна женщина (она не назвала имя) спела колыбельную своему мёртвому ребёнку. Голос у неё красивый, высокий. Она пела без аккомпанемента, и в этой абсолютной тишине её голос звучал как нож, режущий стекло. Я слушаю эту колыбельную каждый вечер перед сном. Не потому, что она меня успокаивает. А потому, что это единственная музыка, которая осталась в мире.
Сейчас, в ванне, я закрываю диктофон в водонепроницаемый чехол и кладу под голову. 147 записей. 147 голосов. 147 доказательств того, что я не один. Был не один. Может, и сейчас есть кто-то ещё. Где-то. С таким же диктофоном. С таким же одиночеством.
Но я не слышу их. Потому что тишина съела все звуки. Даже чужие крики о помощи.
Я засыпаю под вибрацию собственного сердца. Оно стучит: тук-тук-тук. 70 ударов в минуту. Это примерно 35 децибел. Безопасно. Тихо. По-человечески.
А за окном — Тени. Они тоже слушают. Мой пульс. Мою тишину. Мою Библию из 147 глав.
«Завтра, — думаю я перед сном. — Завтра я запишу 149-ю. О том, как сегодня чуть не умер. О том, как снова победил. О том, что я всё ещё жив. И пока диктофон говорит — я существую».
Тьма смыкается. Диктофон переходит в режим ожидания. Красный светодиод мигает раз в три секунды. Как маяк. Как пульс. Как надежда.
Глава 3.
Я просыпаюсь от того, что диктофон мигает красным. Не сигнал тревоги — просто индикатор низкого заряда. Чёрт. Вчерашняя вылазка стоила мне трёх батареек на генератор и двух — на фонарь. Диктофон почти сел. Осталось, может быть, часов шесть записи. А без диктофона я — никто. Не потому, что он спасает мне жизнь (хотя и это тоже — его записи учат меня выживать). А потому, что он — единственное зеркало. Я слушаю чужие голоса, чтобы помнить, как звучит человеческая речь. Если диктофон умрёт, я забуду, каким был мир. И стану таким же серым, как Тени.
Сегодня у меня новая цель. Не батарейки. Не еда. Информация.
Я должен понять, как Тени охотятся. Не в общих чертах — досконально. Потому что вчера в ТЦ они были слишком близко. Слишком организованно. Три особи одновременно, с трёх сторон. Это не случайность. Они координируются. А значит, у них есть что-то вроде роящегося интеллекта. Или, хуже, они подчиняются кому-то одному.
Фролов в записи № 63 обмолвился: «Я видел, как Тени собираются в стаю. Их ведёт одна — больше, плотнее, темнее. Я назвал её Альфой. Она не просто охотится — она командует. Если убьёшь Альфу, остальные рассыпаются в пыль».
Но как убить Альфу? Звуком. Только звуком. Генератор инфразвука на 18 Гц разрывает их структуру, но Альфа, наверное, крупнее. Может, нужна другая частота.
Я достаю блокнот — обычную тетрадь в клетку, которую нашёл в школе через дорогу. Пишу шариковой ручкой (она не скрипит, в отличие от карандаша). На первой странице у меня набросаны частоты: 18 Гц — разрывает мелких Теней. 25 Гц — заставляет их замедляться. 40 Гц — они начинают вибрировать в унисон и могут лопнуть, как перегруженный динамик. Но я не проверял. Боялся.
Сегодня проверю.
Подготовка к охоте
Охота на Теней — это не охота в обычном смысле. Я не преследую их. Я, наоборот, иду туда, где их много, и пытаюсь не стать добычей. Но сегодня я хочу спровоцировать. Целенаправленно. Чтобы изучить.
Я собираю второй рюкзак — «экспериментальный». В него кладу:
- Генератор инфразвука с регулировкой частоты (я спаял его из старого усилителя и ардуино; работает от 8 до 120 Гц).
- Три запасные батарейки.
- Микрофон-датчик (чтобы замерять частоту вибраций Теней на расстоянии).
- Диктофон (основной оставляю дома, беру запасной — тот самый кнопочный «Philips», который нащёлкал вчера в магазине. Он шумный, но для экспериментов сойдёт).
- Еда — две банки тушёнки и пол-литра воды.
- Беруши костной проводимости — чтобы слышать записи и не создавать внешний звук.
Одеваюсь в старый, потрёпанный комбинезон — тот, что вчера задел нить Тени. Ткань на левом рукаве стала серой и жёсткой, как картон. Это страшно: ткань потеряла цвет и эластичность. Значит, Тень может «заражать» не только живое. Это важно.
Выхожу. Сегодня не на восток, а на запад. Туда, где старые заводы. Там Теней всегда было больше — из-за металлических конструкций, которые гудят от ветра. Ветер есть, но его звук — это инфразвук, почти не слышный человеку, но для Теней он как пригласительный билет.
Иду по проспекту Металлургов. Здесь нет газонов — сплошной асфальт и трамвайные пути. Приходится ступать на шпалы, дерево глушит вибрацию лучше бетона. Мои шаги — это едва уловимое сжатие подошвы. Я тренировался годами. Сейчас могу пройти по слою крекеров, не сломав ни одного. Это не магия — это биомеханика: перекат с носка на пятку, перенос веса на внешнее ребро стопы, колени всегда чуть согнуты.
Завод «Красный Октябрь» — это руины. Цеха без крыш, трубы, похожие на пальцы мертвеца, груды ржавого металла. Идеальная среда: много поверхностей, отражающих вибрации, много укрытий. И много Теней.
Я останавливаюсь в ста метрах от проходной. Достаю микрофон-датчик — он похож на стетоскоп, только с цифровым экраном. Включаю. Экран показывает фоновую вибрацию: 12 Гц, амплитуда низкая. Норма для пустого места.
Иду дальше. Проходная — разбитое стекло, но я обхожу его по газону (стекло хрустит, даже если наступать осторожно). Внутри цеха — полумрак. Свет пробивается через дыры в крыше. Пахнет гарью, ржавчиной и чем-то сладковатым — опять этот запах разложения, который я ненавижу больше всего.
Датчик оживает. 35 Гц. Амплитуда средняя. Тень рядом. Метрах в двадцати.
Я сажусь на корточки за штабелем кирпичей. Вынимаю генератор. Устанавливаю частоту на 20 Гц — чуть выше базовой. Нажимаю «пуск». Генератор не издаёт слышимого звука, но я чувствую, как вибрирует земля под ногами. Это опасно — вибрация может привлечь Теней, но я надеюсь, что 20 Гц для них как белый шум, не раздражающий, а маскирующий.
Тень появляется из-за колонны. Она не такая, как вчера. Эта — более плотная, почти чёрная, с красноватым отливом. Она движется быстрее. И у неё есть… форма. Не человеческая, но какая-то. Похожа на спираль. Она вращается вокруг своей оси, и от неё исходят волны — я вижу, как воздух дрожит.
Я направляю датчик на неё. Частота 35–38 Гц, нестабильная. Она пульсирует. Это её «дыхание»? Или «голос»?
Тень останавливается. Поворачивается в мою сторону. Она не может меня видеть, но она чувствует вибрацию от датчика? Датчик работает пассивно, он не излучает. Значит, она почувствовала что-то другое. Моё сердцебиение? Пот стекает по лицу — я не могу его контролировать, и капли падают на бетон. Капли создают микроскопический звук. Тени слышат даже это.
Я замираю. Прекращаю дышать. Сжимаю мышцы, чтобы не дрожать.
Тень стоит тридцать секунд. Потом медленно плывёт дальше, в сторону цеха.
Я выдыхаю. Записываю в блокнот: «Тень реагирует на вибрацию от падения капель пота с высоты 1.5 м. Дистанция реакции — до 15 м. Частота её собственных колебаний — 35–38 Гц, нестабильна, пульсирует с периодом 2–3 секунды».
Теперь главное. Я хочу проверить, как она отреагирует на чистый тон.
Увеличиваю частоту генератора до 38 Гц — в резонанс с её пульсацией. Врубаю на полную мощность. Генератор жрёт батарейку, но я готов к этому.
Тень замирает. Начинает вибрировать сильнее — я вижу, как её контуры размываются. Она… растёт? Нет, она раздувается, как воздушный шар. Её частота скачет: 38, 40, 45, 50. Она пытается уйти от резонанса. Но я держу 38.
И тут она издаёт звук.
Я слышу его. Впервые в жизни слышу Тень. Это не голос, не шёпот. Это чистый тон, очень высокий, на грани слышимости. Он пронзает мои беруши, проходит сквозь кости. У меня начинает кружиться голова, перед глазами — пятна. Это частота около 15 кГц. Она не громкая — может, 20 децибел, — но она бьёт прямо в мозг.
Тень выстрелила этим тоном, как оружием.
Я падаю на колени. Генератор выпадает из рук. Тон прекращается. Тень теперь не чёрная — она ярко-серая, почти белая. Она истощена. Но она идёт на меня. Медленно, но неуклонно.
Я ползу к генератору. Пальцы не слушаются. Схватив его, переключаю частоту на 18 Гц — проверенный режим. Врубаю.
Инфразвук бьёт по Тени. Она рассыпается на сотню мелких нитей, как вчера, и эти нити разлетаются по цеху. Некоторые касаются стен — стены покрываются серым налётом. Одна нить летит в меня. Я уворачиваюсь — она проходит в сантиметре от лица.
Тень исчезла. Не убита — рассеяна. Она соберётся снова через несколько часов. Мне нужно уходить.
Я поднимаюсь, хватаю рюкзак и бегу к выходу. Бегу громко, топая, потому что сейчас главное — скорость, а не тишина. В цехе есть и другие Тени. Я слышу (чувствую) их вибрации — 30, 32, 40 Гц. Они приближаются.
Вылетаю на улицу. Солнце. Я падаю на траву, тяжело дыша. Мои руки трясутся. В ушах звенит — последствие того высокочастотного тона.
Я только что услышал голос Тени. И это было не пение — это был крик боли. Или призыв. Не знаю. Но теперь я понял: они не просто охотятся. Они общаются.
Разбор в ванне
Вечером, сидя в своей чугунной крепости, я анализирую данные.
Записываю в блокнот: