Эли Макнамара – Магазинчик счастья Кейт и Клары (страница 20)

Арти смотрит на аккуратные черные лодочки Клары.

– Зато ваша гораздо симпатичнее, – с улыбкой говорит он.

Щеки Клары вспыхивают румянцем.

– Я хочу посмотреть на картину – вы могли бы меня отнести? – спрашивает Мэгги, глядя вниз, туда, где стоит мольберт Арти. – Мама говорит, коляска не проедет.

– Конечно, – говорит Арти. – А мама не против?

Клара в замешательстве.

– Ну… если вас это не затруднит, господин… Извините, в прошлый раз я не совсем расслышала вашу фамилию.

– Как я уже говорил, прошу вас называть меня Арти. А вы, если я правильно помню, – Клара.

– Верно, – говорит Клара, несколько смущенная таким вольным обхождением.

– Отлично. Тогда я сначала отнесу Мэгги, а затем вернусь за коляской. А вы, Клара, сами спуститесь или вас тоже отнести?

– Спасибо, я справлюсь, – говорит Клара, предпочитая не замечать смешинок в голубых глазах Арти. – Но, пожалуйста, аккуратнее с Мэгги – она только идет на поправку и еще слаба.

Арти не только сноровисто относит к мольберту Мэгги и ее коляску, но и сопровождает Клару, поддерживая ее под руку, чтобы она могла уверенно пройти по траве к краю утеса.

Сейчас они все вместе сидят и смотрят на скалы, вплотную подступающие к берегу в этой части Сент-Феликса, и на море, которое сегодня ласково льнет к гранитным уступам, а в менее погожий день пытается вдребезги их разнести.

– Мне нравится ваша картина, – Мэгги пристально вглядывается в мольберт.

– Спасибо. Наверное, не лучшая у меня – она в процессе, как любят выражаться художники, когда дело не совсем клеится.

– Это ваша основная работа? – спрашивает Клара тоном, подразумевающим отрицательный ответ.

– Да.

– И что, хорошо продается?

– Представьте себе, да, – улыбается Арти. – На хлеб с маслом хватает. А еще я немного преподаю, – добавляет он.

– А меня, Арти, вы могли бы поучить? – встревает Мэгги. – Я всегда хотела научиться рисовать!

– Мэгги! – одергивает ее Клара. – Откуда такая бесцеремонность? Я уверена, Артур слишком занят, чтобы давать тебе уроки.

– Напротив, – Арти многозначительно смотрит на Клару. – Я буду просто счастлив поучить вас рисовать, юная леди.

Внезапно изображение снова затуманивается, и цвета, еще мгновение назад яркие и живые, начинают закручиваться в воронку, как оно бывает при смене узора в детском калейдоскопе. Наше короткое путешествие в Сент-Феликс 1950-х годов снова подошло к концу.

– Это как изо дня в день читать по одной главе из книги, – говорю я, все еще задумчиво глядя на картину и вышивку, – с той лишь разницей, что при всем желании больше не получится.

– Или смотреть Netflix по одной серии, когда хочется разом посмотреть весь сериал, – добавляет, глядя на меня, Джек.

Я поворачиваюсь к нему.

– Мне кажется, моя чуть более… поэтическая аналогия лучше подходит к ситуации и ко времени, разве нет?

– Возможно, – пожимает плечами Джек. – Но сути это не меняет – мне хочется знать, что будет дальше.

– Мне тоже. А вдруг следом за этими двумя картинками волшебным образом появятся другие – у меня такое чувство, что в этой истории уйма интересного.

– Арти определенно запал на Клару.

Меня перекашивает от возмущения.

– Запал на нее? Слушайте, это вам не какой-нибудь скабрезный телесериальчик. Я предчувствую драматичную историю любви двух несчастных сердец.

– Во-первых, – вскидывает брови Джек, – откуда вам известно, что они несчастные? Они вполне могут перепихнуться в следующей картинке, – он смеется над моим перепуганным лицом. – А во‐вторых, что значит «скабрезный»?

Я качаю головой.

– «Скабрезный» означает «неприличный», «непристойный» и даже «вульгарный». И я очень сомневаюсь, что они перепихнутся, как вы выразились. Клара – абсолютно приличная дама, это видно по ее одежде и манерам.

– Самый тяжелый случай, – подмигивает Джек. – Ладно, ладно! – он поднимает руки, признавая поражение. – Я молчу. Судя по тому, что мы пока увидели, все они – хорошие люди, а Клара вообще сильно напоминает вас.

– Правда? – Я не уверена, стоит ли воспринимать его слова как комплимент. Сдается мне, наши мнения насчет Клары прямо противоположны.

– Да, она классная дамочка, которая умеет себя держать, но я подозреваю, что с ней не все так просто.

– А именно? – заинтригованно спрашиваю я.

– Она явно слишком опекает дочь, как вы – Молли, и хотя пока мы этого не знаем, но я подозреваю, что она тоже мать-одиночка.

– Почему вы так думаете? – Мне тоже так показалось. Пока никакого упоминания об отце – прямого или косвенного – не было. – Для того времени это было очень нетипично, если только она не овдовела во время войны.

Джек улыбается мне, на этот раз по-доброму, а не ехидно.

– Уверен, вы найдете достойное объяснение. Что, если она случайно залетела, а папаша ее бросил?

В этом случае у нас с ней было бы гораздо больше общего, чем кажется Джеку.

– Такая вероятность есть всегда, – отрывисто говорю я. – Как знать? В любом случае, без очередного набора картинок этого не понять. – Я убираю вышивку с мольберта. – Пожалуй, мне пора. – Я смотрю на часы. Всего половина десятого, так что у Молли есть еще полтора часа. – У Молли скоро закончится вечеринка.

– Что это за вечеринка по случаю восемнадцатилетия, которая заканчивается раньше десяти вечера? – спрашивает Джек. – Не вечеринка, а ерунда какая-то.

– Ну, у меня до этого еще есть дела, – вру я. По правде говоря, я бы просто вернулась в квартиру и сидела, переживала о том, что там происходит с Молли. Вечер в компании Джека был отличным способом развеяться.

– Останьтесь, – серьезно говорит Джек, поднимая на меня глаза. – Не знаю, как у вас, но в этом месте, где так шумно днем, по вечерам, когда улицы пустеют, страшно одиноко. Сделайте одолжение, составьте мне компанию, и тем самым вы сами, рискну предположить, отвлечетесь от мыслей о том, чем занята Молли.

Прямота, с которой он высказывает свою просьбу, меня удивляет. Я не уверена и секунду колеблюсь.

– Ну хорошо, – говорю я, – но больше никаких разговоров о том, что Арти запал и хочет перепихнуться.

Тут до меня доходит смысл сказанного, и я краснею.

Джек скалится.

– Я буду стараться, леди Кейт, но ничего не обещаю…

Глава 14

– Вас проводить до общественного центра? – спрашивает Джек, когда мои часы показывают 10:45 и я собираюсь идти за Молли.

Мы отлично провели время, особенно последний час, когда, расположившись в уютной гостиной, спокойно болтая о том о сём – о Сент-Феликсе, о воспитании подростков, о наших магазинах. Строго говоря, со времени нашего последнего «визита» в старый Сент-Феликс, мы перебрали кучу тем, за исключением одной – нас самих.

– Э-э… – Меня смущают два обстоятельства. Во-первых, мне не хочется вынуждать Джека спускаться по лестнице только ради меня, а во‐вторых, я не совсем понимаю, почему он вообще это предлагает.

– Говоря «проводить», – скалится Джек, – я имею в виду «прокатиться»!

– А, ну да, – по-прежнему неуверенно отвечаю я.

– Кейт, что не так? Вам неловко показаться в моем обществе? – Джек по-прежнему улыбается, но я чувствую, что его кураж сходит на нет. – По такому случаю я надену ноги!

– Не говорите ерунды, дело не в этом.

– А в чем тогда? – его улыбка тоже исчезла.

– Не хочу вас напрягать, только и всего. Вам придется спускаться по лестнице и пересаживаться на другую коляску. Это страшный головняк.

Джек опускает голову, а потом поднимает на меня глаза. Его лицо опять серьезно, взгляд сосредоточенный.

– Вся моя жизнь, Кейт, – это один большой головняк. Начиная с утреннего подъема и до отхода ко сну я только тем и занимаюсь, что преодолеваю трудности. Я уже практически ничего не делаю под влиянием момента – просто не могу. Все должно быть спланировано, иначе не получится, – он делает жест в сторону коляски. – Так что в этом контексте спуститься по лестнице, чтобы сопроводить вас в общественный центр, не такая сложная задача. Возможно, для вас это ничего не значит, но вы могли бы подарить мне ощущение нормальности… позволить мне хотя бы почувствовать себя галантным.