Эли Макнамара – Магазинчик счастья Кейт и Клары (страница 17)

– Пока, Арти! – кричит в ответ Мэгги, а Клара не говорит ни слова – опустив голову, она быстро везет коляску по брусчатке.

– Ну, – говорит Джек, когда изображение начинает расплываться и постепенно исчезает. – Это было… неожиданно.

– Можно и так сказать, – отзываюсь я, по-прежнему не отрывая взгляда от пейзажа. Все стало как прежде: на мольберте просто-напросто нарисованная маслом картина и вышитый лоскут фетра. – Нам это не померещилось?

– Каким образом? Мы оба видели одно и то же, разве нет? Женщину и ребенка в инвалидной коляске – они разговаривали с мужчиной, который нарисовал для них картинку.

– Клара, Мэгги и Артур, – тихо, точно поясняя для себя, говорю я.

– Арти, – с улыбкой добавляет Джек. – Он предпочитает, чтобы его называли Арти.

– Верно… – Я смотрю на Джека: загадочное выражение его лица отражает мои собственные потаенные мысли. – Когда, по-вашему, это было? – спрашиваю я. – Они одеты старомодно – возможно, это 1950-е?

– Я тоже так думаю, – соглашается Джек. – И полиомиелит тоже, кажется, бушевал в 1950-е. А в США тогда была настоящая эпидемия, точно?

– По-моему, вы правы, – киваю я, – она была примерно в то время.

– Жаль девчушку на коляске. И в мои годы в этом радости мало, но я, по крайней мере, могу передвигаться самостоятельно, а она целиком и полностью зависит от матери.

– Надеюсь, это не затянулось надолго. Из их разговора можно понять, что девочка на пути к выздоровлению. В то время отправляли на море для реабилитации, так ведь? Считалось, что морской воздух целебен.

– Он и сегодня такой, – говорит Джек. – Мне определенно лучше, с тех пор как я здесь… но мы слегка отклонились от темы. Давайте вернемся к этим… изображениям, – говорит он, используя это слово за неимением более точного для описания того, что мы видели.

– Вот почему мы увидели именно эту сцену из того времени? – спрашиваю я. – Очевидно, что она как-то связана с этими вещами. – Я снова смотрю на них. – Но как?

Мы с Джеком упираемся взглядами в мольберт. Затем оба как по команде поворачиваемся лицом друг к другу и говорим:

– Картина со скалой! Вышивка с волнами!

Я поспешно снимаю с мольберта картину с гаванью и взамен ставлю другую – со скалой и волнами. Джек, как и раньше, держит вышивку в нужном месте, чтобы изображения точно совпадали, и они тотчас, как по волшебству, оживают перед нашими глазами.

– Готовы? – спрашивает Джек, внимательно глядя на меня.

– Да. Начали!

Вдруг слышится вой, и мы оба подскакиваем от неожиданности.

– Это сигнализация, – Джек смотрит на меня. – Вы ее переустановили?

– Да, – недоуменно говорю я. – Абсолютно уверена. Погодите-ка, я схожу и проверю.

Схватив ключ, я сбегаю вниз по ступенькам, отпираю дверь и нажимаю те же самые цифры – 5524, чтобы ее отключить, но она не отключается, и я пытаюсь снова.

– Не работает! – кричу я наверх. – Я набираю код, а она по-прежнему воет.

– Попробуйте еще раз! – кричит сверху Джек. – 5524, так?

– Именно это я и ввожу.

Я забегаю обратно в магазин и снова набираю код, но пронзительный вой не смолкает.

Я бросаюсь в коридор, чтобы снова позвать Джека, но он, к моему удивлению, уже спускается по лестнице.

С ужасом и восхищением я наблюдаю за тем, как он, опираясь мускулистыми руками, ловко перемещает свое тело с одной ступеньки на другую.

Когда он оказывается внизу, до меня доходит, что он тянется за коляской, и я быстро толкаю ее к нему.

– Я справлюсь! – резко говорит он и, втащив себя на кресло, катится к входной двери, а я отступаю в сторону. Через несколько секунд сигнализация стихает.

– У вас получилось! – радостно говорю я, наблюдая за ним из дверей.

– Да, – едко отвечает он, – у меня получилось.

– А что вы сделали? – спрашиваю я, не понимая, чем он недоволен.

– То, что я просил сделать вас – всего-навсего нажать четыре цифры.

– Именно их я и нажимала – 5524, верно?

– Можно подумать, ничего сложного, но, судя по всему, не для вас.

Я прищуриваюсь и становлюсь в стойку.

– Какие-то проблемы, Джек? Почему вы ко мне цепляетесь, что я сделала?

Джек мотает головой и отворачивается.

– Неважно. Думаю, вам лучше уйти. Для одного вечера с меня, пожалуй, хватит ваших… странностей.

– Моих странностей? Это что, на моем мольберте оживает изображение? Или моя сигнализация перезапускается, когда пожелает?

Джек смотрит на сигнализацию, а не на меня.

– Кейт, пожалуйста, уходите.

– Отлично! Вы не возражаете, если я сначала заберу свои вещи?

Джек смотрит на меня и мотает головой. Тогда я, громко топая, поднимаюсь по лестнице, хватаю сумку и лоскутки и, так же топая, спускаюсь вниз.

Я не прощаюсь. Просто прохожу мимо него, открываю дверь и с грохотом захлопываю ее.

Ну и фрукт! – думаю я, двигаясь вниз по улице. – У него настроение меняется чаще, чем приливы и отливы. Что с ним не так? А еще точнее, почему мне есть до этого дело?

Глава 12

На следующее утро я просыпаюсь рано и лежу в кровати, размышляя над тем, что накануне произошло в квартире у Джека.

Я одновременно чувствую раздражение, грусть и досаду, но звук волн за окном успокаивает, и я пытаюсь посмотреть на события более отстраненно и взвешенно.

Почему Джек так неожиданно взбрыкнул? Если уж выходить из себя, то логичнее было бы это сделать, когда мы смотрели движущиеся картинки, а не когда я не смогла выключить сигнализацию.

Я прокручиваю в голове каждый момент на тот случай, если сказала или сделала что-то такое, что могло его расстроить.

И ничего не нахожу. Все шло замечательно, пока не сработала треклятая сигнализация и Джеку не пришлось спуститься вниз, чтобы с ней разобраться.

Я вспоминаю, как он двигался по лестнице, перемещая себя на сильных руках от ступеньки к ступеньке, и представляю себе олимпийского чемпиона по гимнастике, выполняющего махи на спортивном снаряде, через который мы с трудом перепрыгивали на уроках физкультуры. Как это он назывался? Ах да – гимнастический конь.

Джек перемещался с грацией и атлетизмом, не уступающим этим спортсменам. Я была совершенно ошеломлена, но почему он сразу взъелся на меня?

Я вздыхаю. Ничего не понятно.

Я решаю, что раз пора вставать, то самое лучшее – это жить, как живется. И хотя я умираю от желания узнать, что произойдет, если совместить два других изображения, я ни за что не пойду туда, после того как он повел себя вчера. Просто нужно подождать, а там видно будет.

Проходит несколько дней, и жизнь возвращается в привычную колею. Ближе к концу недели число покупателей, как всегда, растет – уже с пятницы отдыхающие приезжают на выходные.

От Джека ни слуху ни духу. Хотя я намеренно не хожу мимо его магазина, меня удивляет, почему он не появляется у меня – мог бы извиниться за свою странную выходку.

Я только закончила обслуживать даму, которая покупала вязальные крючки, как в двери возникает дорогущий букет цветов, а за ним – знакомая физиономия.

– Доставка для Кейт – хозяйки магазина рукоделия и творчества! – восклицает Поппи, выглядывая из-за букета.

– Что это? – я с недоумением смотрю на цветы. – Ты, должно быть, ошиблась, Поппи.

– Никакой ошибки. Тут и карточка есть, – она кладет цветы на стол и указывает на белый конвертик, на котором написано «Кейт».

– От кого бы эти цветы? Сегодня не мой день рождения.

– Может, откроешь и узнаешь?