Эльхан Аскеров – Зигзаги судьбы (страница 18)

Войдя в зал трактира, Егор выбрал стол на чистой стороне зала и, усевшись, жестом подозвал к себе подавальщицу, крепкую, дебелую деваху лет двадцати пяти. Ловко протирая стол, девка быстро перечислила блюда, которые можно было получить, и, выслушав заказ, поспешила на кухню. Спустившийся Игнат Иванович, приметив племянника, присоединился к нему и едва успел сделать заказ, когда в зал ввалились четверо крепких, добротно одетых мужчин.

На первый взгляд, вроде как из разночинцев, но Егор с ходу отметил про себя выправку всех четверых. Усевшись примерно в середине зала, четверка принялась осматриваться. Заметив родичей, они коротко переглянулись и, спросив у полового пива и закусок, принялись о чем-то тихо переговариваться. Все четверо делали вид, что родичи их и вовсе не интересуют, но именно это и заставило парня насторожиться. Почему? Он и сам бы на этот вопрос ответить не смог.

Но поверить в то, что все четверо так сильно увлечены друг другом, не мог. Ведь они даже на подавальщиц внимания не обращали, а это уже было неправильно. Мужики, будучи не первый день в дороге, и то посмотрят на молодых, крепких девок? Так не бывает. Точнее, подобное возможно, но не в этом времени и не так явно. Не то общество.

Усмехнувшись собственным мыслям, Егор отдал должное искусству местного повара и, моментально смолотив роскошные суточные щи, подвинул к себе тарелку с печеной курицей. Приправ повар не пожалел, так что во рту у парня разгорелся настоящий пожар. Не отрываясь от еды, он нашел взглядом своих кучеров и казака и, убедившись, что у них все в порядке, вернулся к наблюдению за непонятной четверкой. Расстояние не позволяло рассмотреть их как следует, но в выводах своих Егор почему-то был уверен.

Поужинав, парень спросил у подавальщицы чаю и, не спеша прихлебывая напиток, на всякий случай тихо спросил:

– Дядюшка, вы в дорогу не с пустыми руками пустились?

– И у меня, и у кучера моего револьверы имеются. А ты чего это всполошился вдруг? – насторожился Игнат Иванович.

– Четверо, что в середине зала сидят, – коротко сориентировал его парень. – Не нравятся они мне.

– Это чем же? – не понял дядя, найдя взглядом указанную компанию.

– Самому бы знать, – мрачно усмехнулся Егор, делая вид, что увлечен содержимым своей чашки. – Но чувство такое, что что-то будет.

– Да ты в своем ли уме, Егорка? – растерянно поинтересовался дядюшка. – Эдак ты скоро под кроватью врага искать станешь.

– Лучше стану в ваших глазах дураком выглядеть, чем случись чего, волосы рвать да стонать, что знал, да не упредил, – жестко отрезал парень, бросив на него быстрый, жесткий взгляд.

– Спать ложиться стану, револьвер под подушку положу, – примирительно улыбнулся Игнат Иванович. – А еще и дверь табуретом подопру.

– Зря смеетесь, дядюшка, – помолчав, вздохнул Егор. – Я, может, потому и жив по сию пору, что иной раз умею опасность чуять. Так и на фронте было, и в тот раз, когда на Катерину напали.

– Ладно, спорить не стану, – проворчал дядя, окинув его задумчивым взглядом. – В таком разе людей упредить надобно.

– Им опасности нет, – качнул Егор головой. – Просто слуги, что с них взять. А вот мы с вами, похоже, кому-то стали очень сильно мешать. И те, кому мы мешаем, не остановятся, пока занозу эту не выдернут. Не мне вам рассказывать, что такое, Большая игра у британцев.

– Господи, а про это-то тебе откуда известно стало? – растерянно охнул дядя.

– Читать умею, – ехидно усмехнулся Егор.

– Ты полегче – знаниями такими козырять, – тихо осадил его Игнат Иванович. – Тут и вправду все не просто.

– Не сомневаюсь, – спокойно кивнул парень. – Британцы, ежели чего задумали, крови прольют море. Лишь бы цели своей достичь.

– Тут ты прав, – вздохнул дядя, заметно, помрачнев. – Но коли так, может, тебе Архипыча к себе позвать? Все не одному ночевать придется.

– Не надо. Дядька в годах уж. Тяжко ему караул нести. У меня свои ухватки имеются. Управлюсь, – решительно заявил Егор, хищно, усмехнувшись.

Допив чай, он пожелал дяде спокойной ночи и под его растерянно-удивленным взглядом отправился к себе. Войдя в занятую комнату, парень достал из кобуры револьвер и, бросив его на подушку, достал из вещей крепкий кожаный шнурок. Накинув крюк на проушину, он обвязал его шнурком, а после приставил к двери табуретку так, чтобы при любой попытке открыть дверь, она упала, своим грохотом разбудив всех вокруг.

Разбудил Егора не грохот падающей табуретки, а тихий, едва слышный скрип половиц под дверью. Деревянные строения тем и отличаются от всех остальных, что с определенного срока все здание начинает жить своей особой жизнью. Оно начинают поскрипывать, потрескивать и издавать другие подобные звуки, словно здание и вправду живое, и дышит. Наверное, именно отсюда и стали появляться всякие рассказы о домовых и тому подобных существах.

Так было и теперь. Воцарившуюся в трактире тишину нарушил негромкий скрип, и Егор, разом проснувшись, вытянул из-под подушки револьвер. Ущербная луна осветила комнату тусклым светом, но парню этого хватило, чтобы заметить, как между дверным полотном и косяком просунулась тонкая проволочка. Тихо поднявшись, Егор сместился в угол комнаты и принялся с интересом наблюдать, как проволочка, уперевшись в крюк, начала медленно изгибаться, пытаясь его поднять. Похоже, силу с той стороны приложили не малую. Проволочка выгнулась и сорвалась.

Но привязанный кожаным шнурком к проушине крюк с честью выдержал это испытание. Убедившись, что нахрапом тут ничего не решишь, кто-то за дверью тихо выругался, и дверь снова заскрипела. Неизвестный, ухватившись за ручку, принялся тянуть полотно изо всех сил, чтобы хоть как-то раскачать крюк. Плавно взведя курок, парень с интересом наблюдал, как возможные убийцы пускают в ход все свои уловки одну за другой. И вскоре у них кое-что начало получаться.

Выгнутый из толстой проволоки крюк, еле слышно поскрипывая, начал медленно разгибаться, и дверь заметно отошла. В эту щель просунули лезвие ножа и снова начали поднимать запор, при этом чуть отпустив само полотно. Сообразив, что развлекаться так можно до самого рассвета, Егор аккуратно дернул пальцами левой руки за конец шнурка, распуская узел, и, присев на одно колено, навел ствол револьвера на дверной проем.

Тихо брякнув, крюк соскочил с проушины, и продолжавший тянуть дверь, явно не ожидая подобного, распахнул створку во всю ширь. Само собой, прислоненный к двери табурет упал, и неизвестные от такой неожиданности дружно выругались в голос. Потом, очевидно сообразив, что нашумели, бандиты дружно кинулись в комнату, умудрившись столкнуться и почти застрять в проеме. Егор чуть в голос не заржал, наблюдая за этим спектаклем. Но когда в комнату, наконец, ввалилось четыре фигуры, начал действовать.

Чуть опустив ствол, парень четыре раза нажал на спуск, роняя неизвестных на пол. Грохот выстрелов и вопли боли подняли всех обитателей и постояльцев трактира на ноги. Но первым в открытые двери с оружием в руках ворвался Архипыч. С ходу взяв неизвестных на прицел, казак громовым голосом приказал им замереть и, выхватив из кармана связку кожаных шнурков, принялся паковать всех четверых.

– Ты как, барич? – осведомился он, выпрямляясь.

– Жив покуда, – иронично хмыкнул Егор. – Свечу запали, дядька. Глянем, что за красавцев ко мне занесло.

Чиркнув кресалом, казак ловко разжег свечу и, поднеся ее к физиономиям неизвестных, зло усмехнулся:

– В едальне их видел. Своим кагалом сидели, пиво пили.

– Вот и я их там приметил, – усмехнулся Егор в ответ. – Ну, рассказывайте, болезные, кто такие, чем живете, с чего решили в комнату мою вломиться? – опускаясь на корточки над телами, поинтересовался парень.

– Гусенка жирного приметили, да ощипать решили, – зло усмехнулся в ответ один из неизвестных.

– Вот дурак-то, прости, господи, – делано огорчился Егор. – Сказано тебе, приметили мы вас. И ждали, что вломиться вздумаете. Или ты решил, что я проснулся от того, что услышал, как вы дверь вскрываете?

– А с чего еще-то? – откровенно удивился бандит.

– Нет, дядька, не получится у нас доброго разговора, – зло усмехнулся Егор, поднимаясь. – Придется их на двор тащить да железо калить.

– Егорка, что тут у тебя, – входя в комнату быстрым шагом, спросил Игнат Иванович, но, наткнувшись взглядом на пленных, растерянно замер.

Комнату ему отвели в дальнем конце коридора, так что его задержка была понятна. Вздохнув, Егор вышел в коридор и, тыча пальцем в направлении своей комнаты, негромко сообщил:

– Те четверо, про которых я вам за ужином говорил, решили в мою комнату влезть. Я их малость окоротил, теперь думаю, где их как следует поспрошать можно.

На лестнице возникло световое пятно, и в коридоре показался хозяин трактира с подсвечником в одной руке и увесистой дубиной в другой. Увидев своих постояльцев, не совсем одетых, но с оружием, трактирщик испуганно охнул и заметно прибавил шагу, торопясь узнать, что происходит. Вместо ответа Егор, молча, указал ему на свою комнату, и дородный, крепкий мужик, заглянув вовнутрь, испуганно икнул, увидев кровь и четыре связанных тела.

– Это что же, вы их так, сударь? – обернувшись, осторожно уточнил он у дяди.

– Я, – коротко хмыкнул парень, демонстративно качнув револьвером.