Эльхан Аскеров – Нежданная кровь (страница 14)

Григорий изначально обещал вывести их к стойбищам так, чтобы до края степи было не более половины дневного перехода верхом. По прикидкам парня это составляло примерно пятнадцать – двадцать вёрст. Во всяком случае, кибитки степняков он заметил очень быстро. Опустившись ниже, он облетел стойбище и насторожился, не успев закончить круг. Рядом с одним из шатров стояли красный и белый бунчуки. Копья с крашеными конскими хвостами.

Сделав ещё один круг и убедившись, что никакой суеты не наблюдается, парень решил возвращаться. Снова поднявшись над лесом, он прямым ходом двинулся к знакомой поляне. Но на этот раз решил не влетать в тело с ходу, а соединиться с ним плавно. Может, потому и было ему тогда так плохо, что сделал всё нахрапом, а подобные упражнения спешки не любят. Тут надо быть спокойным и терпеливым.

Подлетев к собственной груди, Беломир, чуть подумав, решил не мудрить, а просто для начала плотно прижаться к ней. В итоге, едва коснувшись кожи тела, дух, ка, или хрен его маму знает, как оно там называется, словно всосало вовнутрь. А спустя пару секунд парень вдруг очнулся, делая глубокий, до боли в рёбрах вздох. Закалявшись, он ощутил, как замёрзли конечности. Крутя головой и пытаясь отдышаться, он кое-как справился с кашлем и, немного придя в себя, хрипло произнёс:

– Одно стойбище видел. Перед большим шатром красный и белый бунчуки стоят. Их со всех сторон видать.

– Красный и белый? – резко вскинувшись, быстро уточнил казак. – Вона как, – качнул он головой. – Плохо. Баешь, отдельно стоят, их отовсюду видать?

– Что плохо? – не понял Беломир.

– Такой знак ставят, коль не хотят, чтобы кто сторонний к роду приходил, – задумчиво пояснил Григорий.

– Погоди, ты вроде другое сказывал, – подумав, припомнил парень.

– Я тебе сказывал, когда вестник один бунчук везёт. А тут сразу два. Так у них бывает, коль в роду или стойбище мор какой случается, или ещё какая беда.

– Мор? – моментально сделал Беломир стойку, припомнив истории о всяких эпидемиях вроде чумы или брюшного тифа.

– Он, проклятый, – растерянно кивнул казак. – Самому глянуть надобно, – вздохнул он, нехотя протягивая руку за своим ранцем, где у него хранился оборотный кинжал.

– Погоди, – удержал его парень. – Завтра пойдёшь. А то сегодня со мной и мальчишка управится. Сил нет, – признался Беломир, вытягивая перед собой руки.

Глянув на его всё ещё подрагивающие пальцы, Григорий коротко кивнул и, вернувшись на место, растерянно взъерошил пальцами чуб.

– От ведь не было печали, – проворчал казак, снимая с огня котелок с чаем и наполняя кружки. – Мало нам набегов, ещё и это.

– Ты, когда к стойбищу пойдёшь, близко не подходи. И носом особо никуда не тычься, – подумав, высказался Беломир. – Что там за болезнь, нам не ведомо, так что осторожен будь.

– Да мне-то никакой мор не страшен, – отмахнулся казак.

– Тебе, может, и не страшен, а вот тем, кто с тобой рядом, совсем не так, – не уступил парень. – Мор ведь он не сам по себе случается. Его всякие твари мелкие переносят. Блохи, к примеру, или вошь. Принесёшь такую на шкуре, а она после на кого другого переберётся. Сам жив, а другим беда. А самое глупое, что и знать про то не будешь.

– От оно как, – растерянно протянул казак. – Наверняка знаешь?

– Читал, – развёл Беломир руками, выдав уже ставшую универсальной отмазку. – Сам знаешь, мои знания все из книг особых взяты. Самому мне про такое узнать годов маловато.

– Нам бы в стан книг таких, – вздохнул казак. – Добре. Поберегусь. А ты теперь чай допивай да спать ложись.

– Нешто караул держать не станем? – удивился Беломир.

– Пустое. Всё одно к стану нашему никто подобраться не сможет так, чтобы меня не разбудить, – отмахнулся Григорий. – Да и кони почуют.

– Как бы зверь какой к ним самим подобраться не решил, – напомнил ему Беломир о местных расплодившихся хищниках.

– Всё одно учую, – хмыкнул Григорий. – Иль ты так и не понял, с чего в степи к лагерю нашему никогда зверь не подходит?

– Из-за тебя? – растерянно высказал парень догадку.

– Угу. Человеку тот дух ни за что не учуять, а вот зверь разом угадывает, – вдохнул казак, грустно улыбаясь. – Ты только молчи за то.

– Покоен будь, дядька, – отмахнулся Беломир. – И без того со мной окромя тебя да Векши с Любавой никто толком и не знается. А начну про нас всякое сказывать, так и вовсе разбегутся.

– Пустое, брате, – понимающе вздохнул казак. – Опаску казаки имеют, потому как непонятны мы им. Я оборотом своим, а ты тем, что появился незнамо откель. Про земли твои тут и не слыхал никто.

– А я про ваши только в книжках читал, – не остался Беломир в долгу.

Григорий только понимающе усмехнулся. Напарники допили чай, и Беломир, накрывшись буркой, которую возил именно для подобных целей, моментально уснул. Раз уж казак сказал, что успеет проснуться раньше, чем кто-то решит напасть, значит, так оно и будет. Не верить ему у парня не было ни одной причины. Достаточно вспомнить, как точно он описывал их с Любавой встречи, опираясь только на едва заметный запах, которого сам Беломир и не замечал.

Проснулся парень от звонкого щебета каких-то птах. Вскинув голову, он обвёл быстрым взглядом бивак и, приметив уже разведённый костерок, не торопясь поднялся. Из кустов всё тем же бесшумным шагом выскользнул Григорий и, увидев, что парень проснулся, с улыбкой произнёс:

– Поздорову ль ночевал, брате?

– Слава роду, дядька, – улыбнулся Беломир, поднимаясь. – Сам-то как?

– Славно выспался, – кивнул казак. – Так что ночью спокойно сбегаю. Своим глазом надобно на всё глянуть.

– Добре, – коротко кивнул парень, направляясь к роднику.

– Тут вот ещё чего, – заговорил казак, едва только Беломир вернулся к костру. – По тропе хазары ехали. И тоже к степи.

– А этим-то чего тут надобно? – удивился парень. – Мёдом им всем наши предгорья намазаны?

– Я так мыслю, тоже решили за татарами присмотреть.

– Нас не заметили?

– Посмеяться решил? – фыркнул казак. – Мы от той тропы почитай в полуверсте стоим. Где им приметить?

– Погоди, а ты-то как там оказался? – моментально насторожился Беломир.

– Коней их услышал, вот и решил погулять, да заодно глянуть, кто это тут так вольно ездит, – хмыкнул казак.

– Много их было? – подумав, уточнил парень.

– Десяток.

– Меня надо было будить. Самострелами бы разом ополовинили, а после и в клинки взяли, – высказался Беломир.

– Успеется, – отмахнулся казак. – Вот как в обратный путь соберёмся, тогда и посмотрим, как они устроились.

– А ты, небось, уже знаешь где, – поддел его Беломир.

– Знаю. Что ж я, даром ноги бил? – тихо рассмеялся Григорий. – Чем тех степняков меньше, тем нам спокойнее.

– Вот и я так думаю, – решительно кивнул Беломир. – Что делать станем? До вечера времени ещё много.

– Ты как сам решишь, а я поем да посплю. Ночью побегать придётся, так что силы нужны, станут, – заявил Григорий, ловко нарезая копчёное кабанье сало производства кузнеца.

Векшины деликатесы уже стали в станице чем-то вроде визитной карточки. Почти все станичники обращались к кузнецу с просьбой правильно закоптить всякую убоину. А вот такое сало уже серьёзно укрепилось в походном сухом пайке казаков. Ради этого станичники даже стали устраивать по осени серьезные охоты на кабаньи стада. Благо зверя этого в местных лесах хватало.

Как оказалось, Григорий был абсолютно прав. В степи действительно разразился мор. Тиф выкосил почти половину всех кочевников. То и дело, при выезде в разъезды, казаки замечали одиночные кибитки, медленно пылящие следом за большой овечьей отарой. Нередко такие отары в стороне сопровождали ещё и стаи хищников. Отгонять их было уже просто некому. Для самих казаков наступили спокойные времена.

Хазары, после той памятной свары с татарами и горцами, откочевали куда-то за Итиль, татары, после мора, ушли на дальние пастбища, про печенегов с половцами и вспоминать не приходилось. Те к предгорьям приходили дай бог раз в три года. Так что очередная стычка с горцами заставила станичников вспомнить, что живут они тут не просто так, и взяться за оружие.

Налёт на выпас двух десятков бойцов был отбит, и казаки, недолго думая, отправились вдогон за выжившими после стычки абреками. На тот момент ни Беломира, ни Григория в станице не было, так что командовать казаками пришлось Родомилу, как выборному атаману. Но едва только казаки начали подниматься в горы, как положение резко изменилось. Тут горцы были у себя дома и отлично знали, как вести на этих тропах боевые действия.

В итоге в станицу вернулось живыми три четверти всего войска, да те несли на себе следы ранений. Разведчики вернулись в станицу через два дня после казаков, и Григорий, едва услышав про этот бесславный поход, чуть не взбесился. Ворвавшись в общинный дом, казак с ходу грохнул кулаком по столу и, нависая над пригорюнившимися старшинами, в полный голос заорал:

– Да что ж вы творите-то, пни старые?! Это как такое допустить можно, чтобы четверть войска станичного за просто так положить?!

– А сам ты где был? – вяло огрызнулся один из старшин.

– Я?! – возмущению Григория не было предела. – За степняками смотреть ходил. Иль хотите, чтобы они и сюда мор привезли? – зловеще зашипел он, сверкнув глазами.

– Так что ж нам, раз тебя нет, сидеть и смотреть, как горцы станут худобу нашу сводить? – подал голос другой старшина.