Эльхан Аскеров – Нежданная кровь (страница 16)

Достав из него широкую шкатулку, парень откинул крышку и, опустив руку, протянул шкатулку Векеше.

– Тут одних цепочек шейных три вида. Браслетов таких же тоже три, да ещё и серьги разные, из серебра и золота витые. И как тебе такое?

– Неужто сам делал? – не поверил казак, уставившись на содержимое шкатулки во все глаза.

– Векша коваль только проволоку нужную из монет разных вытянул. Остальное сам, – пожал парень плечами, убирая шкатулку в сундук. – Что делать с ними станем, браты? – повернулся он к казакам, закрыв сундук.

– Слово дадено, – пожал Григорий плечами.

– Ровно день у вас, – кивнув, повернулся Беломир к шпионской чете. – Завтра в этот же час надлежит вам стан сей покинуть. Не успеете, повинны смерти. Уйдёте, ваше счастье. А мы в другие станы весть пошлём, что казак Векеша слово своё преступил и род предал. Вроде всё, – чуть подумав, закончил парень, покосившись на атамана.

– Верно всё сказал, – решительно кивнул Родомил. – Я даже круга казачьего собирать не стану. Без того два видака серьёзных имеются. Ступайте, – презрительно махнув рукой, приказал он.

«Блин, попили чайку», – растерянно проворчал про себя Беломир, провожая их взглядом.

История эта неожиданно стала вдруг известна всей станице. То и дело к Беломиру подходил кто-то из соседей и принимался задавать вопросы. Понимая, что отвечать в этом случае просто необходимо, парень терпеливо отвечал, мысленно посылая всех куда подальше. Времени разговоры эти отнимали уйму. Но, как говорится, всё когда-нибудь заканчивается. Даже хорошее. Так случилось и теперь.

Удовлетворив своё любопытство, станичники, наконец, отстали от него, и Беломир поспешил с головой погрузиться в работу. Его мечта устроить в кузне настоящую мастерскую начала обретать свои очертания. От большого водяного колеса, установленного на ручье, отвели привод, к которому они с Векшей установили повышающий редуктор. Название громкое, а на самом деле к большой шестерне присоединили малую, тем самым увеличив количество оборотов, получаемых от вала малой шестерни. И уже к этому валу начали подводить приводы будущих станков.

Вращение всех валов облегчали при помощи всё тех же роликовых подшипников. Благо руку на их изготовлении Векша набил, отливая эти механизмы для телег. Разница была только в размерах. Первым к валу решено было подсоединить точило. Благо это был самый простой станок. Глядя, с какой скоростью вращаются точильные камни, кузнец только охал восторженно и руками разводил. Достичь таких показателей вращения ножным приводом было просто невозможно.

Сделали они и волшебный фонарь. Ничего сложного. Полтора десятка слюдяных пластин, на которых была нарисована летящая птица. В середине свечной фонарь. Крутишь рукоять, пластины вращаются, и кажется, что птица летит. Полюбоваться на такую диковину ходили семьями. Отлично зная, что любая забава быстро приедается, Беломир решил продать фонарь на ближайшем торгу, но Векша вцепился в него, словно кот в сосиску. Едва когтей не выпустил.

Решив не огорчать приятеля, Беломир пообещал сделать ещё один, специально для него. Со сменными картинками. Благо слюда в станице имелась. Её станичники использовали вместо оконных стёкол, так что подходящих обрезков хватало. Местный плотник, он же по совместительству художник, обещал разрисовать все принесённые пластины. Сам Беломир в деле живописи был меньше чем плохим. Только и умел, что карандаш в пальцах держать.

Сдвинулась с места история и с трофейным конём. Великолепный жеребец, доставшийся парню после схватки с хазарином, так и обитал у него на подворье, навроде диковинки. Приехавший в станицу Елисей Лютый, тщательно осмотрев коня, объяснил парню, откуда у него взялась такая ненависть к посторонним, пытающимся оседлать его. Бывший хозяин коня оказался человеком хитрым и жестоким.

Что такое условные рефлексы, он, само собой, и понятия не имел, но для дрессуры использовал именно такой метод. Оседлав коня для себя и садясь в седло, он обращался с животным спокойно, по-доброму. Но если в седло собирался сесть кто-то сторонний, то под потник подсовывался острый металлический ёршик. Посторонний, сев в седло, невольно причинял коню боль, из-за чего животное старалось его сбросить.

Следы такой дрессуры нашлись на спине жеребца. Понимая, что ломать это силой будет глупо, Беломир вынужден был проявить терпение и осторожность. Регулярно седлая коня, он прикармливал его лакомством и садился верхом, чтобы уже через полминуты спрыгнуть. Жеребец по привычке принимался буянить, но быстро успокаивался, понимая, что боли от действий парня нет. Примерно через полгода Беломир сумел проехать на нём круг по собственному двору.

Постепенно он начал увеличивать такие поездки, но пока доверия между конём и всадником по-настоящему не возникло. Оба ожидали друг от друга какой-нибудь каверзы. Так что работы тут ещё было много. Отлили приятели и пушки для станицы Елисея. Казак на свои деньги закупил нужное количество бронзы. А вот на железо для станины уже не хватило. Пришлось приятелям изготавливать их за свой счёт. Впрочем, ни Векша, ни сам Беломир не возражали.

Оба понимали, что укрепление казачьего воинства – это, прежде всего, спокойствие для них самих. Хотя Елисей то и дело принимался благодарить и ругаться на своих станичных старшин так, что наковальня ёжилась. В общем, дела шли кое-как. Пусть тяжело, пусть не всегда получалось так, как хотелось, но с мёртвой точки дело сдвинулось. Благо из-за случившегося в степи мора нападений на станицу давно уже не случалось.

Сам Беломир, торопясь использовать выпавшее спокойное время на полную катушку, старался не забывать, что затишье обычно бывает перед бурей. Как оказалось, он снова был прав. На этот раз нападение случилось со стороны гор. Чего там горцы промеж себя не поделили, никто так толком и не понял, но полсотни абреков попытались налететь на станицу ранним утром, едва рассвело.

Караульные не проспали, и нападение было отбито ещё на тракте. В станицу ни один горец ворваться так и не смог. Помня указания Беломира, на каждые ворота станицы было отдано по две пушки, так что двух выстрелов хватило, чтобы отбить им охоту лезть дальше. Григорий, помня, чем заканчивается попытка преследования горцев в горах, своей волей осадил все горячие головы, желавшие добить удравших абреков.

Напомнив казакам, что воинство стана и без того сильно сократилось, он отправил бойцов собирать трофеи и, найдя взглядом Беломира, жестом позвал его поближе.

– Чего хотел, дядька? – поинтересовался парень, так и не успевший отметиться в драке.

– Зелья надобно будет ещё наделать, – вздохнул Григорий, вопросительно глядя на напарника.

– Так я ж научил, как оно правильно, – развёл парень руками.

– Научил, да только на твоё зелье у меня надёжи больше, – смущённо произнёс казак.

– С чего? Я вроде ничего не прятал, – растерялся Беломир.

– Да я не за то, – отмахнулся Григорий. – У тебя оно ровным выходит, словно катаным, а казаки делают, так месиво какое получается.

– Так говорил же, через сито его тянуть надобно, – возмутился парень.

– Родом прошу, брате, сделай сам, – махнув рукой, попросил казак. – Сам видишь, то и дело налетают, а без зелья не отстоять нам станицы.

– Добре. Вели всё потребное ко мне в дом нести, – вздохнув, согласился Беломир.

Так что уже со следующего дня ему пришлось отложить все дела и снова заняться изготовлением и расфасовкой пороха. Женщины всё так же шили мешочки, а мальчишки собирали каменный дроб. Любава, пользуясь случаем, то и дело забегала к нему, чтобы перемолвиться словечком, а то и просто прижаться. Молодая женщина отлично всё понимала и потому старалась урвать хоть немного тепла и ласки. А этого добра парню было не занимать.

Дошло даже до того, что Григорий, в очередной раз войдя к парню в дом, принюхался и, присев к столу, завёл весьма неожиданный разговор.

– Любава забегала? – нейтральным тоном поинтересовался казак, повертев в пальцах ладно пошитый мешочек для пороха.

– Была, – коротко кивнул Беломир, отлично помня, что отказываться в данном случае было бы глупо.

– Ты помнишь, друже, наш разговор про кровь старую? – зашёл казак издалека.

– Их много было, – пожал парень плечами.

– Я про тот, когда баяли тебе с Елисеем, что кровь старую беречь потребно.

– Было такое, – всё так же коротко кивнул Беломир. – Ты это к чему?

– А к тому, брате, что веселиться да любиться можешь, сколь сам пожелаешь и с кем сам решишь, а вот жениться тебе надобно на той, в ком такая же кровь будет.

– Это ты про Елисееву дочку? – отодвинув весы, прямо спросил Беломир.

– И про неё тоже, – не стал спорить казак.

– Так Елисей сам сказал, рано ей ещё о женихах думать. Мала больно. Да и не думаю я пока жениться. К тому же я не просто бабу в дом хочу, а так, чтобы, глядя на неё, кровь кипела. Чтобы по сердцу была.

– Все того хотят, – понимающе кивнул Григорий. – Сам о том пращура молю. Но нам с тобой ко всему ещё и кровь сохранить надобно. Такая нам всем судьбина выпала. Роду служить и кровь старую сохранять. Мы ж не просто так казаки. Мы старой крови вои.

– Ты к чему разговор этот завёл? – помолчав, прямо спросил Беломир, глядя напарнику в глаза.

– А к тому, друже, чтобы тебе ничего дурного в голову не взбрело. Любава баба справная, ловкая да горячая. Такая в дому завсегда удача. Да только не для нас с тобой она. Нет в ней нашей крови. Совсем нет.