Элга Росьяр – Партия Маркизы (страница 9)
Старая гильдия контрабандистов, ныне используемая как склад и неофициальный клуб для сделок, подходила идеально. В отличие от вонючего, открытого всем ветрам «Рынка Теней», где она вербовала Миру, это было мрачное, каменное здание, притулившееся в самом сердце портового квартала, но с претензией на былую респектабельность. Из её данных, туда приходили не мелкие сошки, а те, кто реально влиял на потоки контрабанды и заключал сделки, о которых при дворе брезгливо предпочитали не знать.
«Идеально, — мысленно отметила Астрид, наблюдая за подозрительно хорошо одетыми личностями, пробирающимися к замаскированному входу. — Публика посерьезнее. Те, у кого есть что терять. И кому есть чем платить».
Она не стала сама распространять информацию. Вместо этого она подкупила конфетами и парой медяков уличного мальчишку, чтобы тот пустил слух: «Сегодня ночью на старом складе появится та, кто знает о королевской переписи. Та, кто может стереть имя из любой бумаги».
Этого было достаточно. Слух, как вирус, пополз по городу. К вечеру у склада уже толпились десятки любопытных и заинтересованных — воры, контрабандисты, посредники и просто идиоты, желавшие посмотреть на представление.
Астрид, уже превратившаяся в Маркизу, наблюдала за этим сборищем с крыши соседнего здания. Ее магия пустоты делала ее невидимой не только для глаз, но и для случайных взглядов. Она видела, как нервные люди теснились у входа, перешептывались, оглядывались.
«Ну что ж, публика собралась. Пора начинать шоу», — подумала она без всякого волнения. Только холодный, профессиональный расчет.
Внутри склада было так же грязно и неприветливо, как и снаружи. Факелы бросали прыгающие тени на заплесневелые стены.
Толпа гудела, как растревоженный улей. Все ждали. Ждали того, кто, по слухам, мог стереть их имена из королевских списков, из долговых книг, из памяти их врагов.
И вот свет факелов внезапно померк. Не погас, а словно потускнел, стал призрачным. Звуки стихли, но не полностью — они стали приглушенными, будто доносящимися из-за толстой стеклянной стены. Воздух стал вязким и тяжелым. Люди забеспокоились, видимо заерзали. Кто-то попытался что-то сказать, но его слова застряли в горле, не долетев до слуха соседа.
Из темноты в дальнем углу выплыла фигура. Бардовый плащ, скрывающий силуэт. Глубокий капюшон. И маска — переливающееся серебро, не отражающее, а поглощающее свет. Лицо-призрак.
Она шла медленно, ее шаги были абсолютно бесшумны. Толпа расступалась перед ней, как вода перед носом корабля. Никто не решался встать у нее на пути.
Она остановилась в центре зала. Ее голос прозвучал низко и ровно, и он, казалось, исходил отовсюду сразу.
— Вы те, кто умеет скрываться. — Пауза. Ее невидимый взгляд скользнул по собравшимся. — Но ни один из вас не умеет быть невидимым по-настоящему.
Кто-то из толпы, здоровенный детина с лицом, как битый булыжник, попытался выступить вперед.
— А ты кто такая, чтобы... — он не закончил. Его голос сорвался на полуслове, будто его перерезали. Он замер, широко раскрыв глаза, и отступил назад, потирая горло.
Маркиза не пошевелилась. Она даже не посмотрела на него. Она просто позволила своей магии сделать свое дело — создать вокруг нее зону абсолютного информационного вакуума, где даже звук не мог родиться.
— Я — не спаситель. Я — не месть. Я — возможность. — Ее слова падали в гробовую тишину, как камни в черную воду. — Возможность исчезнуть. Возможность стереть. Возможность стать призраком для тех, кто вас ищет.
Она сделала паузу, давая своим словам просочиться в сознание собравшихся.
— Но призраками не становятся бесплатно.
Она позволила малейшему намеку на иронию просочиться в ее голос. Это была игра, и она ее обожала. Эти люди, все эти «крутые парни» из подполья, дрожали перед ней, как листья на ветру. Они видели в ней нечто сверхъестественное. И они не ошибались. Просто они не знали, что это «сверхъестественное» было всего-навсего хрупкой принцесской с хорошим чувством театра и уникальным набором навыков.
Ее взгляд, невидимый под маской, скользнул по толпе, выискивая подходящего кандидата. И он нашелся. В углу, прислонившись к стене, стоял молодой парень, лет двадцати. Худой, почти тощий, со светлыми кудрями и веснушками. Он выглядел не просто напуганным — он выглядел загнанным в угол. Его глаза бегали по залу, словно ища выход, который он знал, что не найдет. Идеальная мишень для вербовки.
Она двинулась к нему. Толпа снова расступилась, на этот раз еще быстрее. Она остановилась перед ним, и хотя она была ниже его, казалось, что она смотрит на него свысока.
Её маска-пелена мерцала в тусклом свете факелов, искажая пространство там, где должно было быть лицо. Парень не мог оторвать взгляд от этой пустоты.
— Ты смотришь на меня, — её голос был тише, но от этого не менее властным, он исходил со всех сторон сразу. — Но видишь ли ты то, что перед тобой?
Парень затряс головой, не в силах вымолвить ни слова. Он видел фигуру, плащ, маску. Но он не видел её. Не мог понять, кто или что она. И этот пробел в восприятии парализовал его.
— Нет. И не сможешь. Но с этой секунды ты будешь слушать. Каждое моё слово станет для тебя законом.
Он кивнул, глаза его были полны смеси ужаса и надежды. Бинго.
У нее не было досье на него. Не было ни имени, ни истории. Но за долгие годы работы с людьми под прикрытием она научилась читать их как раскрытые книги. Его дешевый, но старательно вычищенный плащ говорил о бедности и попытках сохранить лицо. Затертые рукава — о постоянной физической работе, возможно, переноске грузов. Нервный взгляд, избегающий прямого контакта, но цепляющийся за любой источник надежды, — классические признаки загнанного существа, привыкшего, что его бьют, но еще не сломавшегося окончательно. И главное — его манера съеживаться. Это была не поза простого страха, а поза должника. Того, кого уже травили, кому угрожали. В ее мире такие типажи встречались на каждом шагу.
Это была ставка. Но ставка, основанная на многолетнем опыте.
— Твои долги будут стерты, — заявила она тоном, не терпящим возражений. Она внимательно следила за его реакцией. Его глаза расширились, в них вспыхнул не просто испуг, а шок, смешанный с невероятным, почти болезненным облегчением. Попадание. Значит, долги были его главной проблемой.
В последний момент она уловила лёгкий след от кольца на его правой руке. След от увесистого перстня.
— Твое имя исчезнет из списков ловцов. — Новая гипотеза. Бывший ученик магов, не нашедший себя, с неудачной карьерой... Ловцы магов были вечной угрозой для таких, насколько она успела узнать еще на балу, где многие только о том и говорили. Парень аж подпрыгнул, словно от удара током. Его губы задрожали. Двойное попадание.
— Ты станешь тенью, которая служит мне.
Она протянула руку. В ее ладони лежал жетон — маска из бронзы.
— Бери. Это твой пропуск в небытие.
Тот дрожащей рукой взял жетон. В тот же миг он почувствовал, как воздух вокруг него сгустился, стал плотнее. Это, конечно, была чистая психология, игра испуганного сознания, но он безоговорочно приписал этот эффект ей. Прекрасно, — мелькнуло у неё в голове. Пусть верит в её всесилие — так будет проще управлять.
— Твоя первая задача, — её голос вновь обрёл безличные, металлические ноты, — проста до безобразия. Ты будешь слушать. Ты будешь смотреть. И ты будешь помалкивать. Из всех твоих возможных умений сейчас ценно лишь одно — умение быть немой тенью.
Она сделала паузу, давая ему прочувствовать вес инструкции.
— Рано или поздно ты услышишь в разговорах моё имя. И когда это случится, — её взгляд стал пристальным, буравящим, — я хочу, чтобы ты не слушал слова. Я хочу, чтобы ты искал тень, которую это имя отбрасывает на говорящего. Улови нюанс. Улови намёк. Улови скрытый смысл. И тогда — только тогда — ты найдёшь меня и сообщишь. Понял? Ты — мои глаза и уши.
Она не ждала ответа. Развернулась и пошла прочь, ее плащ развевался позади, как крылья летучей мыши. Она прошла сквозь толпу, и на этот раз никто даже не шелохнулся. Они смотрели на нее, завороженные, испуганные, полные благоговейного ужаса.
У выхода она остановилась, и ее голос, все тот же ровный и безличный, разнесся по залу, обращенный, казалось, ко всем и ни к кому конкретно.
— Доказательства требуются? — прозвучал вопрос, в котором не было ни капли сомнения, только констатация.
Ее рука в перчатке скользнула в складки плаща и извлекла сложенный вчетверо пожелтевший лист. Никто, включая парня, не видел, как тот оказался у нее. Она не разворачивала его. Она просто зажала между ладонями.
— Финн Орвел, — произнесла она, и ее голос впервые за вечер обрел оттенок чего-то, помимо ледяного спокойствия. Не теплоты, а... фокуса. Словно она наводила резкость.
Все замерли. Финн побледнел, узнав в ее руках свою долговую расписку, которую он, как ему казалось, надежно спрятал в подкладке куртки.
Она сжала ладони. Не было вспышки света, не было клубов дыма. Просто... лист
В зале стояла гробовая тишина.