Элга Росьяр – Партия Маркизы (страница 10)
— Ваши долги, — ее голос снова стал ровным и тихим, но теперь каждое слово врезалось в память, как раскаленный гвоздь, — ваши имена, ваши грехи... Все это — просто пыль. Ждущая, чтобы ее стерли.
Она повернула голову, и ее маска-пустота на мгновение будто бы остановила свой мерцающий танец, превратившись в статичную, бездонную черноту, уставившуюся на толпу.
— Ваши долги, ваши тайны, ваши падения... Всё это — лишь пыль на весах. Я ищу не грехи для прощения. Я ищу способности. Тех, чья воля стоит больше, чем их ошибки. Я — Маркиза. И для избранных я стану тишиной, в которой рождаются империи.
На этом она закончила. Она вдруг... перестала быть центром всеобщего внимания. Ее магия пустоты сработала на полную катушку.
И затем она растворилась. Не в клубе дыма, конечно, и не со вспышкой света. Она просто... перестала быть там. Одна секунда — она была, следующая — ее не стало. Только легкий, едва уловимый запах серебряной пыли и сожженной бумаги витал в воздухе.
В зале на несколько секунд воцарилась полная тишина. А потом всё взорвалась бурей шепотов.
— Вы видели? Она просто исчезла!
— Кто она? Откуда?
— Маркиза... Я слышал, она может стирать целые улицы с карт города!
— Говорят, она призрак королевского советника, которого казнили за измену!
Слухи рождались на глазах, обрастая невероятными деталями. Астрид, уже сняв плащ и маску и вернувшись в свой обычный облик, наблюдала за этим из тени соседнего переулка. Она улыбалась. Все прошло по плану. Даже лучше.
***
«Ну вот, — промелькнула у нее мысль, когда за ее спиной взорвался гул перепуганных голосов. — Цирк уехал, а клоуны остались разгребать навоз».
Она отошла от склада всего на пару десятков шагов, прежде чем волна истощения накрыла ее с головой. Ноги стали ватными, в висках застучал этакий предательский молоточек, знакомый по многодневным допросам и ночным переходам через границу. Воздух, который она искажала вокруг себя, чтобы создать эффект незримой угрозы и заставить свой голос звучать со всех сторон, теперь стал ощущаться почти физическим истощением.
«Черт... — она прислонилась к холодной каменной стене, закрыв глаза. — Такого со мной еще не было».
Раньше она использовала свой дар точечно: скрыть шаг, стереть след, заставить взгляд скользнуть мимо. Но сегодня... сегодня она держала в своем поле целую толпу. Она не просто была невидимой — она активно манипулировала восприятием десятков людей одновременно. Она создавала иллюзию, что ее голос исходит из пустоты, что свет гаснет по ее воле, что бумага в ее руках — не просто бумага, а символ всего, что можно уничтожить.
И это стоило ей дорого. Голова раскалывалась, будто ее начинили свинцовой дробью. В глазах плавали темные пятна. Это было похоже на жестокое похмелье после недельного запоя, умноженное на три.
«Отлично, — с горьковатой иронией подумала она, отталкиваясь от стены и заставляя себя идти. — Основательница великой теневой империи, а шатается, как студент после первой вечеринки. Величественно».
Каждый шаг давался с усилием. Ее магия, обычно послушный и тихий инструмент, сейчас буйствовала и требовала оплаты. Она чувствовала себя выжатой, как лимон, брошенный на обочину дороги после того, как из него выжали все соки.
«Ладно, малышка, — мысленно обратилась она к своему юному телу. — Придется тебе привыкать. Хочешь играть в империю — готовься платить по счетам».
Она шла, цепляясь взглядом за темные силуэты домов, концентрируясь на простейшей задаче — не упасть.
«Следующий шаг... черт, какой следующий шаг... Сначала бы до кровати доползти... А там... там посмотрим... Ирония, блин... Хотела быть тенью, а стала ходячим трупом...»
Но где-то глубоко внутри, под пластами усталости и боли, тлел крошечный уголек удовлетворения. Оно того стоило. Одна ночь истощения в обмен на рождение легенды. Неплохая сделка.
«Всего лишь цена за входной билет, — с трудом сформулировала она последнюю внятную мысль, уже видя вдали смутные очертания дворцовых стен. — Главное... не провалиться сейчас. Империи... империи еще стоять и стоять...»
И, собрав последние силы, она заставила свою магию сработать в последний раз сегодня — чтобы проскользнуть мимо стражи у потайной двери, как призрак, который едва не рассыпался по дороге домой.
Утро застало ее в своей постели, в образе принцессы Астрид. Слуги, входя в комнату, чтобы помочь ей одеться, перешептывались о «ночной буре» и «странном сиянии» над портом. О Маркизе.
— Говорят, она была вся в серебре и огне! — восторженно шептала Лилия, затягивая шнуровку на платье Астрид.
— Говорят, она может становиться невидимой! — добавила Элоди, ее глаза были полны суеверного страха.
Астрид слушала их, изображая легкое недоумение и скуку.
— Какие глупости, — прошептала она, глядя в окно. — Наверное, просто пьяные матросы что-то придумали.
Но когда служанки вышли, она подошла к зеркалу. В отражении она увидела бледную, хрупкую девицу с пустыми глазами. Но если присмотреться... в уголках ее глаз и на ресницах еще остались крошечные, почти невидимые частички серебряной пыли. Она улыбнулась своему отражению. Улыбкой не принцессы, а хищницы.
«Дебют удался, — подумала она. — Легенда родилась. Теперь пора ее укреплять. Работы ещё очень и очень много».
Она повернулась от зеркала и посмотрела в окно, на просыпающийся город. Ее город. Ее империя. Пока еще невидимая, но уже существующая. И она, Маркиза, была ее сердцем и душой. А принцесса Астрид... что ж, принцесса Астрид была всего лишь маской. И самой удобной из всех.
«Ну что ж, детки, — мысленно обратилась она ко всему королевству. — Готовьтесь. Игра началась. И я уже составляю правила».
ГЛАВА 6. Турнир лжи
Утро началось с того, что в её покои влетела Лилия с лицом, выражавшим нечто среднее между паникой и восторгом. В руках она сжимала сверток из плотной, дорогой бумаги с королевской печатью.
— Ваша светлость! Письмо от Его Величества! — выпалила она, чуть не споткнувшись о ковер.
Астрид, сидевшая у окна с чашкой травяного чая и мысленно просчитывавшая схему дворцовых коридоров для будущих ночных вылазок, медленно перевела на служанку свой знаменитый «пустой» взгляд. Внутренне она вздохнула. Раньше восьми утра общаться с людьми было для неё пыткой, сравнимой разве что с допросом в сыром подвале.
«О, великолепно. Мой обожаемый братец уже прислал утреннюю порцию нарциссизма. Интересно, это приказ надеть розовое платье или объявление о том, что он изобрел новый способ чеканить монеты со своим профилем?»
— Спасибо, Лилия, — её голос прозвучал сонно и безразлично.
Она взяла письмо, лениво сломала печать и развернула лист. Текст был кратким, как удар кинжалом, и таким же эффективным.
Ни объяснений, ни просьб. Просто констатация факта, высеченная в камне его бесконечного самомнения.
Первой реакцией была волна такого чистого, незамутненного раздражения, что ей захотелось швырнуть чашку в стену. Она мысленно представила, как фарфор разбивается о камень с очень удовлетворительным звоном. Но её лицо осталось абсолютно бесстрастным, лишь брови чуть приподнялись в вежливом недоумении.
«Ах ты ж сукин сын. — Мысли закипели, холодные и ядовитые. — Ему нужны родные рядом. Конечно. Как же иначе. Ему нужен живой, дышащий аксессуар. Безмолвная статуэтка, которая будет сидеть в углу и напоминать всем, какой он заботливый братец. Декорация. Бесплатное приложение к трону».
План, такой красивый и многообещающий, — построить автономную базу вдали от этих позолоченных стен, — рассыпался в прах. Теперь всё, каждую паутину, каждый тайник, каждую ниточку влияния придётся плести прямо у него под носом. Риск возрастал с геометрической прогрессией.
«Ну что ж, Рейнвальд. — Она мысленно улыбнулась, и улыбка эта была острее бритвы. — Ты только что превратил свою «заботу» в объявление войны. Правда, пока об этом знаю только я. Но это лишь вопрос времени».
Она отложила письмо и сделала глоток чая, делая вид, что обдумывает какую-то невесомую, воздушную мысль.
— Вам… нехорошо, ваша светлость? — робко поинтересовалась Лилия, всё ещё стоявшая наготове.
— Нет, всё хорошо, — Астрид заставила свой голос звучать слегка растерянно. — Просто… братец такой добрый. Я думала, уже соберу свои вещи… но раз он хочет, чтобы я осталась…
Она позволила голосу дрогнуть, изобразив трогательную, немного глуповатую благодарность. Лилия тут же просияла, восприняв это, как должное.
«Иди, расскажи всем на кухне, как тронута бедная принцесса заботой братца. Работай, моя дорогая, работай на мою легенду».
***
Через несколько часов её, наряженную в небесно-голубое платье с таким количеством рюшей, что она чувствовала себя заваркой в кружевном чайном пакетике, усадили на трибуне для почетных гостей. Повод был достоин её братца — грандиозный магический турнир.
«О, боже, ещё один спектакль, — с тоской подумала Астрид, глядя на расцветающие над ареной огненные розы и щиты из света. — Демонстрация силы для послов и придворных, которые и так уже дрожат перед ним. Ску-у-чно».
Арена представляла собой зрелище, от которого у неё, честно говоря, слегка зависала логика. В её мире, чтобы устроить такой фейерверк, понадобились бы тонны пиротехники, генераторы дыма и команда инженеров. Здесь же какой-то детина в позолоченных латах, больше похожих на посуду для жарки, щёлкнул пальцами — и бабах! — в воздухе распустилась огненная роза размером с карету. Дым от неё пах не серой, а… черникой. Что за чертовщина?