Элга Росьяр – Партия Маркизы (страница 11)
«Ладно, — мысленно фыркнула она, наблюдая, как два мага сталкиваются щитами из чистого света с грохотом, достойным падения многотонной банковской двери. — С точки зрения шоу — неплохо. С точки зрения тактики — полный идиотизм. Половина энергии уходит на спецэффекты и грохот. Любой снайпер с винтовкой за километр положил бы их обоих, пока они позируют».
Но несмотря на весь цинизм, её мозг, настроенный на анализ угроз и возможностей, лихорадочно работал. Она видела не просто «магию». Она видела потенциальное оружие. Инструменты. Если этот розовощёкий юнец может создавать устойчивые световые конструкции, то почему бы не использовать это для сигнализации или создания мгновенных укрытий? Если вон тот старикан с посохом может вызывать порывы ветра, способные сорвать плащ с человека, то как это применить для диверсий?
Она сидела, изображая вежливый, слегка ошеломлённый интерес — что, в общем-то, было недалеко от истины, — а сама вела свою собственную войну. Её взгляд, казалось бы, рассеянно блуждающий по толпе, на самом деле был сканером, фиксирующим каждую мелочь. Но теперь он фиксировал не только связи между людьми, но и саму механику этого нового, безумного мира.
Вот граф с лиловым носом что-то слишком оживлённо шепчет своему соседу, кивая на посла из Кархама. «Денежные потоки, — тут же классифицировала Астрид. — И, судя по жесту, тот пытается незаметно смахнуть с рукава какую-то светящуюся пыль. Проклятие, а эта штука стирается?»
А вот группа молодых дворянок с восторгом смотрит на одного из магов-участников. Но одна из них, с хитринкой в глазах, украдкой поглядывает на офицера стражи. «Роман. Возможно, тайный. Интересно, использует ли она для передачи записок какую-нибудь магическую безделушку? Надо будет поискать аналоги в дворцовых архивах».
Каждое магическое проявление она тут же мысленно разбирала на составляющие, пытаясь найти ему практическое, приземлённое применение. Эти люди использовали силу, способную перевернуть мир для того, чтобы устраивать цирк. Её это бесило. И в то же время завораживало. Потому что она видела потенциал. Тот самый потенциал, который позволил бы её теневой империи не просто существовать, а доминировать.
«Они играют в героев, — думала она, смотря, как один «доблестный» маг падает на песок, искусно изображая поражение после едва заметного касания магическим лучом. — А публика жаждет крови. Но строго по сценарию. Никаких неожиданностей. Никакого настоящего риска. Какой идиотский способ тратить такие… такие феноменальные ресурсы».
Именно в этот момент её «радар», настроенный теперь и на магические аномалии, зафиксировал нечто иное. Не шоу на арене, а его полную противоположность. На противоположной стороне трибуны, в тени королевского балкона, стоял мужчина. От него не исходило ни вспышек, ни свечения. Он был тихим, почти незаметным пятном спокойствия в этом безумном карнавале. И он не смотрел на арену.
Он смотрел на неё.
Астрид почувствовала лёгкий, холодный укол между лопаток — старый, знакомый инстинкт, который кричал: «Объект под наблюдением!». Она медленно, как бы невзначай, повернула голову и встретилась с ним взглядом.
Карие глаза. Глубокие, спокойные. С лёгкой морщинкой у внешних уголков — признак привычки всматриваться вдаль. Или в суть вещей. В них не было ни оценки, ни осуждения, ни привычного придворного пренебрежения. Только чистое, незамутненное внимание. Он смотрел на неё так, словно видел не платье, не причёску и не подобранную роль, а читал самую мелкую сноску в тексте её существования.
И тут же, холодной волной, накатила тревога, острая и профессиональная. Высококлассный наблюдатель.
Мысли, обычно бегущие чёткими, выверенными строчками, на мгновение спутались. Этот взгляд... он был знаком ей по своему типу. Взгляд того, кто не верит поверхностному слою. Но почему он остановился именно на ней? Случайность? Или...
В памяти, мутной и обрывочной, как и всё, что осталось от прежней Астрид, мелькнул какой-то образ. Не он, нет. Смутное ощущение. Будто бы... будто бы её, старую её, уже кто-то так разглядывал. Не с похотью, не с сожалением. А с тем же самым, будь оно неладно, вниманием. Могла ли прежняя Астрид... нет, что она думает? Он явно старше. Наставник? Друг покойного отца? Или... её внутренний цензор ехидно поднял бровь. Или у юной принцессы всё же были столь экзотичные вкусы, что её влекло к зрелым, несуетным мужчинам, чей взгляд мог буравить камень?
Она отринула догадки. Неважно. Важно то, что здесь и сейчас. Слуги, брат, весь двор — никто не заметил в ней ни малейшей перемены. Все видели ту же пустоватую куклу. А этот человек... он смотрел на неё так, будто видел трещину на идеально глазурованной поверхности. И это было опаснее любой открытой угрозы. Это значило, что её главное оружие — её непримечательность — против него не работало.
«Интересно, — холодно и беззвучно сформировалась у неё внутри мысль, уже отгораживаясь от нахлынувших сомнений аналитическим щитом. —Значит, в этой игре появился тот, кто смотрит не на фигуры, а на игрока. Что ж, господин хороший... Посмотрим, на чьей стороне окажется преимущество зрения».
Мысленный взор скользнул по его чертам, цепляясь за детали, которые прежде упускала. Да, тот самый мужчина с приёма. Вблизи он казался... монолитнее. Высокий, с тёмными волосами, в которых у висков серебрилась проседь — не возрастная усталость, а скорее благородная патина на старинном клинке. Ему было под сорок, и с него буквально веяло спокойной, невыставляемой напоказ компетентностью. Он не пытался казаться моложе или важнее. В этой несуетной уверенности была своя, строгая эстетика, и Астрид с внезапной вспышкой досадливого уважения отметила про себя: если прежняя хозяйка этого тела когда-либо и засматривалась на него, то, надо отдать должное, в наивном вкусе той девочки всё же проскальзывало некое понимание качества.
В этот момент Рейнвальд, сидевший в центре, поднялся с трона с таким видом, будто собирался лично низвергнуть всех богов.
— Друзья мои! — его голос, поставленный и громкий, легко перекрыл грохот очередного бессмысленного взрыва на арене. — Прежде чем мы объявим победителя, я хочу представить вам человека, который отныне возьмёт на свои плечи груз моих забот о благополучии государства!
Он величественно простер руку в сторону того самого мужчины, и в этом жесте была не только демонстрация, но и едва уловимое отстранение.
— Кайлан Дорвен! Чей ум и преданность нашему дому проверены ещё службой моему покойному отцу. Отныне он — мой главный советник по стратегии и управлению. — Король многозначительно улыбнулся, обводя взглядом толпу, будто делясь с ней великой тайной. — Я доверяю ему рутину государственных дел, чтобы мои мысли и силы оставались свободны для великих свершений и... более важных дел!
Придворные разразились подобострастным смехом и аплодисментами. Гениальный ход. Рейнвальд не просто назначал компетентного управленца — он публично сбрасывал с себя скучные обязанности, оставляя себе лишь блеск и славу, и при этом выглядел как мудрый правитель, доверяющий дела проверенному слуге династии.
Смеялись все. Кроме Кайлана. Он лишь слегка склонил голову, принимая представление. Его лицо оставалось невозмутимым, но Астрид, к своему растущему напряжению, уловила в его позе не покорность, а молчаливое принятие тяжести возложенной ноши. Он выглядел так, будто ему только что вручили шахматную доску со всей партией вразлад, и он уже начал мысленно расставлять фигуры по своим местам.
«Вот как, — мысленно выдохнула Астрид, и в ее сознании, словно по тревоге, захлопнулись одни стратегические двери и тут же начали наспех возводиться другие. — Значит, братец наконец-то нашёл себе няню для королевства. И какую...»
Это меняло всё. Теперь её теневым операциям противостоял не просто самовлюблённый король, погружённый в свои игры, а профессионал. Человек, чья работа — видеть связи, потоки, нестыковки. Человек, для которого её аккуратная паутина финансовых махинаций и влияния на слуг могла оказаться не невидимой, а просто ещё не исследованной аномалией в отчётах.
Она почувствовала лёгкий, но оттого не менее неприятный приступ клаустрофобии. Астрид вновь очень резко ощутила тоску по своему неудачному отбытию в Серебряный Дворец. Эти позолоченные стены, эти улыбающиеся маски вокруг, и этот новый, проницательный страж у самого сердца системы… Ей нужно было пространство. Мысленное, по крайней мере. И немедленно пересмотреть каждый свой следующий шаг.
Она решила провести небольшой эксперимент. Сосредоточилась. Не на том, чтобы стать невидимой — это было бы слишком. Просто на лёгком «стирании». На том, чтобы её присутствие стало чуть менее заметным, чуть более размытым. Чтобы взгляд Кайлана, если он отведётся, не вернулся бы к ней автоматически.
Она представила, как становится фоном. Частью гобелена. Ничем не примечательной деталью.
И на секунду ей показалось, что сработало. Его взгляд скользнул в сторону, на арену.
«Ага, попался, — с внутренним торжеством подумала она. — Никто не может устоять против…»
Мысль оборвалась. Потому что его взгляд вернулся. Точнее, даже не вернулся — он будто и не уходил. Он снова был на ней. Тот же спокойный, внимательный, всё видящий. И в этот раз в его глазах читалась едва уловимая искорка… интереса?