Элга Росьяр – Партия Маркизы (страница 13)
Все эти аномалии происходили в периоды отсутствия короля.
«Браво, – беззвучно прошептал он. – Работать, когда павлин отвлёкся на собственный хвост. Умно. Очень умно.»
Его не интересовали мотивы. Мотивы – для поэтов и дураков. Его интересовал узор. Он взял чистый лист и начал рисовать схему, соединяя точки-аномалии. Пропавшие слуги здесь, изменённый отчёт там, стёртая запись – вот здесь. Линии начали сходиться. Они не указывали на человека. Они указывали на… пустоту. На место, где кого-то или чего-то не должно было быть, но откуда исходили все нити.
«Кто-то создал в системе вакуум, – констатировал он с безжалостной ясностью. – Невозможно указать пальцем, потому что пальцу не за что зацепиться. Великолепно.»
***
В это же время Астрид Веллар, она же Маркиза, она же чрезвычайно уставшая от всей этой комедии женщина в теле подростка, прогуливалась по галерее. На ней было розовое платье, от которого слезились глаза, и выражение лица, говорящее, что её главная забота дня – выбрать, какие конфеты съесть после обеда.
И вдруг она почувствовала это. Лёгкое, едва уловимое давление. Не взгляд. Взгляды этих павлинов она давно научилась игнорировать. Это было что-то иное. Словно сама ткань реальности вокруг неё стала плотнее. Кто-то вёл наблюдение не за ней лично, а за… пространством, которое она занимала. Кто-то искал не человека, а аномалию.
«Ну что ж, – подумала она с долей саркастичного раздражения. – Похоже, в моём личном цирке появился новый дрессировщик. Интересно, кто из вас, детки, первый осмелился потянуться в мою тень?»
Она не знала имени этого «дрессировщика», но её инстинкты, отточенные в двух жизнях, кричали об опасности. Не о прямой угрозе, а о системной. О том, что на её идеально выстроенную машину нацелился не солдат с мечом, а инженер с чертежами.
Что ж. Если враг любит данные, нужно его ими накормить. Только подать нужно
Она тут же усилила свою игру. Её смех стал чуть громче и чуть глупее. Она завела с фрейлинами разговор о новых лентах для волос, вставив в него столько восторженных «охи-ахи», что у самой себя вызвала приступ тошноты. Она демонстративно споткнулась о собственные ноги, сделав вид, что чуть не упала.
«Вот, полюбуйтесь, – мысленно бросила она в пространство. – Вот ваша аномалия. Дурочка с переулочка. Делайте ваши ставки.»
Она была готова поклясться, что почувствовала едва уловимый всплеск разочарования в том самом давящем наблюдении. Отлично. Пусть ищет глупую девчонку. Маркиза в это время будет занята другим.
***
Элдар, тем временем, вёл своё расследование с методичностью бухгалтера, обнаружившего недостачу в казне. Он вызвал к себе перепуганную девицу-писца, у которой «исчезли» записи.
Он не кричал, не угрожал. Он просто сидел за своим идеально чистым столом, а на краю его лежало то зеркало.
— Расскажите, с чего начался ваш день, — попросил он голосом, лишённым всякой эмоции.
Девушка, чуть не плача, стала бормотать что-то о том, как пришла, села за стол, хотела сделать копию отчёта, а его… не стало.
Элдар слушал, но его взгляд был прикован к зеркалу. И тут он увидел нечто странное. Поверхность стекла не мутнела. Она… дрожала. Словно отражение пыталось сфокусироваться, но не могло. Как будто кто-то уже изменил этот разговор до того, как он произошёл. Стёр одни слова и вставил другие.
Он осознал это с леденящей ясностью. Он играл не с человеком. Он играл с феноменом. С чем-то, что могло редактировать саму память событий.
Позже, изучая место «преступления» в архиве, его магический сканнер, настроенный на остаточные явления, выхватил не след заклинания, не всплеск энергии. Он зафиксировал… отсутствие. Пустоту. Чистый, аккуратный срез в информационном поле. Как будто кусок реальности аккуратно вырезали ножницами и склеили края.
«Невидимость не в глазу, а в мысли, — с почти профессиональным восторгом подумал Элдар. — Они не прячутся. Они стирают сам факт своего присутствия. Великолепно.»
***
Вечером того же дня Астрид, наконец избавившись от розового кошмара и облачившись в простую тёмную одежду, писала инструкции для Финна. Она смотрела на его имя и мысленно калибровала уровень сложности задачи под его скромные способности.
«Забудь о бездумном перемещении записей. Твоя работа — создавать хаос, который выглядит как бюрократическая неразбериха. Ты не вор, ты — человеческий фактор.»
Она писала четко и просто, как пишут инструкции для стажера, который склонен паниковать:
«Твоя задача — не менять документы, а делать так, чтобы их было невозможно найти или использовать. Переложи свиток в другую папку. Внеси его в реестр под неверным номером. Сделай так, чтобы его искали три дня, а потом нашли в отделе снабжения конюшни. Если видишь отчет с грифом «Срочно», «забудь» положить его на стол начальника. Засунь его в стопку с годовыми отчетами по урожаю капусты. Мы не скрываем правду. Мы хороним её под слоем идиотизма и канцелярской волокиты. Пусть они ищут злой умысел, а найдут обыкновенную человеческую глупость. Это — твоя магия.»
Она отложила перо. Финн, с его скромным даром к передаче сообщений через тени и доступом к архивам низшего уровня, который она ему обеспечила, сняв розыск и устроив через подставное лицо мелким клерком, идеально подходил для такой работы.
Она отложила перо, чувствуя лёгкую усталость. Её «дар» был мощным инструментом, но он требовал невероятной концентрации. Стереть что-то простое – след, звук – было легко. Но встроить в реальность альтернативный факт, да ещё так, чтобы система его приняла… это была работа ювелира.
И она чувствовала, что где-то рядом работает другой ювелир. Только он не создавал, а разбирал её творения по винтикам.
«Слишком точные следы, — размышляла она, глядя на пламя свечи. — Слишком чистое исчезновение данных. Значит, где-то рядом аналитик. Возможно, маг. Не из этих кричащих павлинов, а тихий, опасный. Который видит не вспышки, а тишину. Мало мне было одного Долвара…»
Она знала, что это рано или поздно произойдёт. Но так скоро? Вызывало уважение. И одновременно бесконечно бесило.
***
Ночь. Дворец спал. Элдар Ворн – нет. Система никогда не спит, она лишь переходит в ночной режим. Он проверял зеркала наблюдения, расставленные в ключевых точках архива. Они не были магическими в привычном смысле. Они фиксировали изменения в магическом фоне. Малейшие колебания.
И вот, одно из зеркал, висевшее в дальнем, пыльном углу, вдруг помутнело. Само по себе. Вокруг не было ни души.
Элдар замер. Он подошёл ближе. В мутной поверхности стекла начал проступать силуэт. Женский силуэт, стоящий в тени. Лицо было размыто, нечетко, как будто его пытались стереть. Но глаза… глаза были видны. Не цвет и даже не форма. А сам взгляд. Острый, насмешливый, пронизывающий. И в нём была такая плотная, выдержанная концентрация, такая нечеловеческая выдержка, что это не могло принадлежать ни юной девице, ни взволнованному заговорщику. Это был взгляд хищника, который может часами следить за добычей, не моргнув. Взгляд, который видел слишком много и от которого становилось муторно. Он был... неправильным. Он не вписывался в призрачный, размытый силуэт, нарушая саму его логику, как взрослый, уставший голос, доносящийся из детской колыбели. И этот взгляд был направлен прямо на него. Через зеркало. Через пространство. Прямо в его сознание.
Она смотрела на него. Знала, что он там. И позволяла ему это видеть.
Элдар не дрогнул. Он встретился с этим взглядом.
— Кто ты? — прошептал он, и его голос прозвучал громко в гробовой тишине архива.
В ответ зеркало треснуло. С тихим, сухим щелчком. Трещина прошла прямо через отражение тех насмешливых глаз, оставив после себя причудливый, едва видимый узор – отпечаток колоссальной, холодной силы, которая не разрушала, а отменяла.
Где-то вдалеке, за стеной, послышался лёгкий, почти призрачный шорох бумаги. Словно кто-то перелистывал страницу.
***
Утром, за завтраком, один из слуг, подавая Астрид чашку чая, пробормотал новость: по приказу короля начинается внеплановая проверка целостности королевских архивов. Инициировал проверку советник Элдар Ворн.
Пальцы Астрид, державшие фарфоровую чашку, на миг замерли. Всего на долю секунды. Никто, кроме неё самой, этого не заметил.
«Начинается, — беззвучно констатировал её внутренний голос, и в нём не было страха, лишь холодная, знакомая концентрация снайпера, видящего движение в прицеле. — Мистер Ворн перешёл от теории к практике. От наблюдения за системой — к активному в ней ковырянию.»
Она мысленно представила его — этого человека-архив, этого живого каталога аномалий, который теперь с королевским указом в руках получил право легально рыться в её операционном поле.
«Что ж, дорогой советник, — её губы едва дрогнули в подобии улыбки, пока она делала вид, что заинтересована узором на своей чашке. — Добро пожаловать в игру. Ты ищешь призрака в машине. Посмотрим, кто кого перегрузит первым».
***
В это время в своём кабинете Элдар Ворн делал запись в специальном журнале. Его почерк был безупречно ровным.
«Аномалия №17.
Время: ночь.
Объект: не зафиксирован.
Эффект: отражение без источника. Целенаправленный контакт. Деструкция инструмента наблюдения.
Вывод: кто-то играет в мою игру. И играет мастерски.»