Элга Росьяр – Партия Маркизы (страница 12)
«Так, стоп. Это не сработало. На него это не подействовало. Он меня не теряет».
Это было ново. Это было пугающе. И, чёрт побери, от этого по спине побежали противные, холодные мурашки. Впервые за долгое время она почувствовала себя не невидимым оперативником, а мишенью в прицеле.
Турнир, к её величайшему облегчению, наконец закончился. Победителем, разумеется, стал ставленник Рейнвальда — здоровенный детина с умом каменного голема и улыбкой, сияющей, как отполированный щит. Король был в ударе.
Он схватил её за руку и потащил на смотровую галерею, с которой открывался вид на весь замок и часть города.
— Ну что, сестрёнка? Видела? — он сиял, как ребёнок, получивший на Рождество целую кондитерскую. — Видела, как я их всех провёл? Они все думают, что у нас армия магов, способная смести любое королевство! А на самом деле половина из этих «титанов» с трудом свечку зажечь может без своих артефактов!
Он доверительно подмигнул ей, явно гордый своей хитростью.
«О, боже, он действительно считает это гениальной стратегией, — с изумлением подумала Астрид. — Создать видимость силы, вместо того чтобы её иметь. Это уровень тактики детсадовца, который прячется за спиной воспитательницы».
Она заставила свои глаза расшириться в наивном восхищении.
— Это было так… красиво, Рейн! — её голос прозвучал подобно колокольчику. — Все такие сильные! А ты самый сильный, потому что ты всем управлял!
Он удовлетворенно хмыкнул и похлопал её по плечу, чуть не сбив с ног.
— Вот именно! Запомни, Астрид, настоящая сила не в том, чтобы махать мечом. Она в том, чтобы дергать за ниточки!
«Ну, по крайней мере, в этом он прав, — мысленно согласилась она. — Жаль только, что он сам — всего лишь марионетка в своих собственных глазах, не видящая, что ниточки-то ведут куда-то выше».
И в этот момент, за спиной брата, в толпе придворных, медленно спускающихся с трибун, она снова увидела его. Кайлан. Он о чём-то говорил с группой офицеров, его лицо было серьёзным. Но его взгляд, быстрый и точный, как удар стрелы, снова скользнул в её сторону. Не взгляд мужчины к женщине. Взгляд эксперта к интересному феномену.
Астрид чувствовала, как этот взгляд, тяжелый и неумолимый, все еще скользит по ее профилю. Инстинкт приказывал отвести глаза, спрятаться, но разум парировал: это будет ошибкой. Вместо этого она мягко улыбнулась, глядя на брата, и присоединилась к тихим аплодисментам, как и подобало сестре, радующейся за мудрое решение венценосного родича.
Затем, словно повинуясь любопытству, она медленно перевела взгляд на Кайлана Дорвена. Их глаза встретились снова, и на этот раз она позволила своему взгляду выразить не настороженность, а легкую, почтительную признательность, смешанную с девичьим любопытством. Идеальная реакция для «дурочки Астрид» на внимание столь важной фигуры.
Но внутри все похолодело. Он не смотрел на нее так, как смотрят на безобидную чудаковатую принцессу. Он не смотрел на нее даже с обычным мужским интересом. Он изучал. Он сопоставлял. Что он мог увидеть? Слишком прямую спину там, где должна быть привычная сутулость? Слишком спокойный ритм дыхания посредь всеобщего волнения? Микроскопическую задержку перед тем, как изобразить радость?
Он не мог знать ничего наверняка. Но он, черт возьми, видел нестыковку. Ее поведение, каким бы безупречным оно ни было, не совпадало с его внутренним досье на «Астрид Веллар», каким бы скудным оно ни было. И его профессиональный инстинкт, отточенный на полях сражений и в политических интригах, видимо улавливал этот фальшивый обертон в идеально сыгранной мелодии.
Вернувшись в свои покои, она сбросила с себя ненавистное голубое платье с таким облегчением, будто сдирала с себя липкую паутину. Оставшись в простой сорочке, она подошла к своему потайному столику и достала тонкий блокнот, который вела для Маркизы. Перьями, которые она сама сделала из обугленных веточек, она вывела чёткие, без эмоций, строки:
Она мысленно поблагодарила братца. Он своей волей превратил её тихую, методичную работу в захватывающий шпионский роман с непредсказуемым финалом.
Она отложила перо и откинулась на спинку стула, глядя в потолок. Мысль о Кайлане не давала ей покоя. Он не был угрозой в привычном понимании. Он не рыскал за ней по ночам, не подсыпал яд в вино.
«Он видит не то, что я показываю, — с досадой осознала она. — Он видит, когда я молчу. Он замечает промежутки между ложью. Проклятье».
Её игра, такая отлаженная и безопасная, внезапно потребовала пересмотра. Теперь каждое движение, каждое слово, каждое выражение лица должно было быть выверено с ювелирной точностью. С Рейнвальдом и придворными было просто — они видели то, что хотели видеть. Кайлан же, похоже, хотел видеть то, что было на самом деле. И это было чрезвычайно неудобно.
Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая стены дворца в кроваво-красные тона, Астрид вышла на свой балкон. Двор внизу пустел. Слуги гасли факелы, один за другим. С арены доносились редкие звуки — видимо, убирали декорации.
Она облокотилась о перила, глядя на плац. Там, где несколько часов назад бушевала фальшивая битва, теперь валялись осколки магических кристаллов, поблёскивающие в последних лучах солнца, и следы от копыт, уже теряющие чёткость. Символично. Иллюзия, оставившая после себя лишь мусор.
В стекле окна, выходившего на балкон, отражалось её лицо. Без маски Маркизы. Без маски «дурочки». Просто лицо. Усталое. Настороженное. И решительное.
Она тихо, почти беззвучно, прошептала в наступающие сумерки:
— Игра продолжается. Просто теперь с новым игроком.
И в этот момент она почувствовала не раздражение, а нечто похожее на азарт. Острый, холодный, опасный азарт охотника, который вдруг понял, что за ним тоже ведёт наблюдение другой хищник.
«Ну что ж, господин Дорвен, — подумала она, и на её губах дрогнула тень улыбки. — Посмотрим, кто кого переиграет. В конце концов, я специализируюсь на том, чтобы не оставлять следов. Верно говорят, когда нет опасности и конкуренции люди ничему не учатся. А у меня впереди ещё много того, что должно быть изучено.»
Правила изменились, но игра уже шла. И не обо её всех аспектах даже она могла догадаться.
ГЛАВА 7. Зеркало подозрений
Утро. Самое противное время суток, если ты не жаворонок и не фанат идиотских птичьих трелей за окном. Элдар Ворн к таковым не относился. Он был человеком системы, а система, как известно, просыпается ровно тогда, когда ей положено. Не раньше, не позже.
Его кабинет был похож на склеп, если бы склепы обслуживались педантичным маньяком-библиотекарем. Ни пылинки. Ни намёка на хаос. Книги на полках стояли так ровно, будто их выравнивали лазерным уровнем. Свитки были рассортированы не по алфавиту или хронологии – это для дилетантов – а по сложной, им самим придуманной системе, учитывающей цвет чернил, плотность пергамента и скрытые водяные знаки. На столе, строго параллельно краю, лежали три пера, заточенных до состояния хирургических скальпелей.
«Мир – это шахматная доска, – размышлял Элдар, беззвучно скользя между стеллажами. – Если фигура пропадает, значит, кто-то её снял. Не боги, не случай. Чья-то рука.»
Последние несколько дней на его идеальной доске появлялись… пустые клетки. Места, где фигуры должны были быть, но их не было. Не грубые пропажи, нет. Что-то более изощрённое.
Например, двое слуг. Не каких-то там подметал или кухонных работников, а двух писцов из низшего архивного звена. Тех, кто занимается скучной, рутинной работой вроде переписи налоговых отчетов. Оба исчезли в один день. Не сбежали, не напились до смерти в канаве. Их просто не стало. Как будто стёрли ластиком. Никто не хватился. Никто не подал признаков паники. Система даже не чихнула.
Затем – архивные страницы. Он перечитывал вчера отчёт о поставках зерна из южных провинций и почувствовал лёгкое, почти физическое несоответствие. Чернила были те же, почерк идентичен, но… формулировки изменились. Вместо «недопоставка в связи с засухой» стояло «временно приостановлено ввиду логистической оптимизации». Кто-то не просто подделал документ. Кто-то отредактировал реальность, подменив смысл, но оставив оболочку. Элегантно. Дьявольски элегантно.
И венец творения – отчёт о ночной вспышке магии в порту, который он лично видел в журнале дозора. Утром этого отчёта не стало. Не было вырванных страниц, не было клякс. Строки просто… исчезли. Будто их никогда и не было. Соседние записи плотно сомкнулись, как вода над утопленником.
Это уже не были совпадения. Это был узор. Структура.
Элдар подошёл к небольшому, ничем не примечательному зеркалу в простой железной раме, висевшему на стене. Оно не показывало будущее и не вызывало духов. Его дар был куда скучнее и, следовательно, полезнее. Зеркало реагировало на искажения информационного поля. На правду, которой не должно было быть. На факты, встроенные в реальность вопреки её логике.
Оно не туманилось от лжи. Ложь – это просто другой факт. Оно мутнело, когда сталкивалось с тем, что было… отредактировано.
Он начал мысленно прокручивать события последних недель, глядя на своё отражение. Искажения. Пропажи. Изменения. И тут он уловил закономерность, от которой у него по спине побежал холодок профессионального восхищения, смешанного с ледяной яростью.