Элга Росьяр – Партия Маркизы (страница 5)
Позже, когда основное шоу закончилось и гости разбрелись по залу, Рейнвальд отвел ее в сторону, в нишу у высокого арочного окна. Его манера мгновенно сменилась с «король-триумфатор» на «старший брат, несущий тяжкий груз заботы». Он понизил голос, приобретший неловкие, панибратские нотки.
— Астрид, послушай... — он потянулся, чтобы поправить ее и без того идеальную причёску, но она сделала вид, что потянулась к собственному рукаву, избегая прикосновения. — Тебе ведь ещё нелегко. После всего... Может, тебе стоит уехать? Ненадолго. В Серебряный Дворец, в горы. Там тихо, воздух чистый... Никакой этой суеты. — Он широким жестом обвел шумный зал. — Меньше... ну, ты понимаешь. Меньше всяких обязанностей.
Она подняла на него свои знаменитые «пустые» глаза, позволив зрачкам слегка расфокусироваться.
«Он искренен. Святые угодники, он на полном серьезе считает, что спасает хрупкий бутон от житейской грязи! Решение гения: не разбираться, почему сестра падает с лестниц, а просто упаковать ее в вату и сослать подальше с глаз долой».
Уголки ее губ дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке — идеальная смесь покорности и усталости.
— Как скажешь, Рейн, — ее голос прозвучал тихо и безропотно.
«Блестяще, братец. Ты только что собственными руками вручил мне пропуск на свободу. «Меньше обязанностей»? О, я наделяю себя ими сама. И они будут куда весомее, чем твои придворные церемонии. Спасибо за этот королевский подарок».
***
Вернувшись в свои покои, она не сразу легла спать. Ее ум был переполнен информацией, которую нужно было обработать. Она вышла в длинную, пустынную галерею, где горели лишь несколько свечей. Она шла, погруженная в мысли, и тут произошло нечто странное.
Пламя свечи, мимо которой она проходила, вдруг беспричинно дрогнуло и погасло. И совсем не от сквозняка. Оно просто… умерло.
Астрид остановилась, удивленная. Она посмотрела на следующий подсвечник. И тот потух. И следующий.
Она обернулась. В дальнем конце галереи стоял стражник. Он что-то услышал – стук ее каблуков? – и обернулся. Его взгляд скользнул по темноте, прямо сквозь то место, где она стояла, всего в трех шагах от него. Он не увидел ее. Его взгляд просто… проскользнул мимо, не зацепившись. Он пожал плечами и снова уставился вперед.
Астрид замерла. Сердце забилось чаще, но не от страха. От азарта.
«Вот ты как работаешь, а? – мысленно обратилась она к своему «слабому» дару. – Ты не просто стираешь звуки. Ты стираешь само присутствие. Ты делаешь меня фантомом. Призраком».
Она медленно, намеренно, шагнула вперед. Ни одна свеча не загорелась. Она была островком тишины и тьмы в освещенном зале. Тенью среди теней.
«Так-так... Похоже, твой «слабый» дар, дорогая, может куда больше, чем кто-либо предполагал. И надо же, никто даже и представления не имеет… Какая… прелесть».
***
Перед тем, как лечь спать, она мысленно открыла свой «отчет».
Она потушила свечу у своей кровати. Просто легла, и пламя само сдалось, угасло с тихим шипением.
В наступившей темноте ее губы тронула улыбка. Не наивная и не девичья. Улыбка хищника, почуявшего след добычи.
ГЛАВА 3. Стирание следов
Сон не шёл. Астрид – или то сознание, что теперь обитало в её черепной коробке, – ворочалась на шелковых простынях. Тело семнадцатилетней девицы требовало отдыха, а разум, отточенный за сорок два года жизни оперативницы, безжалостно перемалывал впечатления минувшего дня. В ушах стоял навязчивый гул — не от музыки, а от приглушённого смеха придворных и громогласных тирад её венценосного брата.
«Тише, — мысленно приказала она этому гулу. — Просто тише».
И случилось нечто странное. Звуки за окном — стрекот сверчков, мерный шаг ночного дозора — никуда не делись. Но тот давящий внутренний шум, что рождался от перегруза и усталости, внезапно стих. Словно кто-то выключил фоновый генератор тревоги в её голове.
Она медленно приподнялась на локте. «Любопытно. Не просто заглушить внешнее, но и внутреннее? Полезно».
Её взгляд упал на толстую восковую свечу на прикроватном столике. Пламя ровно горело, отбрасывая на стену беспокойные, пляшущие тени. Вместо того чтобы гасить его, как в прошлый раз, она сосредоточилась на ином. На этих самых тенях. Могла ли она?
«Исчезни», — подумала она, глядя не на огонь, а на его тёмных двойников на стене.
И тени исчезли. Не плавно, не тая, а будто их вырезали ножницами из реальности. Свеча продолжала гореть, но свет её стал странно плоским, лишённым объёма и глубины, будто он падал в безвоздушное пространство. Комната, ещё секунду назад жившая в полумраке, теперь была освещена резко и безжалостно, как операционная.
Вот это было ново. Это говорило о том, что её влияние не ограничивалось физическими объектами или звуками. Оно работало с самими свойствами реальности — со светом, с восприятием.
«Ну что ж, малышка, — мысленно обратилась она к своему новому воплощению, с лёгким уважением, которого прежде не было. — Похоже, я сильно недооценила твой... наш потенциал. Мы не просто гасим свет. Мы редактируем картину».
Осторожно, с привычной осмотрительностью сапёра, она спустила ноги с кровати. Холодный камень пола заставил её вздрогнуть. Хорошо. Тактильные ощущения на месте. Реальность. Никаких галлюцинаций.
План был прост: дойти до библиотеки. Не из-за внезапной жажды знаний, боже упаси. Просто это была логичная, изолированная цель для ночной вылазки. Проверить маршрут, оценить бдительность охраны и заодно — протестировать новый инструмент в полевых условиях.
Одевалась она быстро, в самое простое тёмное платье из гардероба. Никаких кринолинов и шелестящих шёлков. Движения были экономными, выверенными. Мышцы помнили старые навыки, хоть и обитали теперь в этом хрупком, почти невесомом теле. «Ну хоть что-то», — с прохладным удовлетворением отметила она, затягивая последнюю шнуровку.
Дверь скрипнула. Противный, предательский звук. Астрид замерла, вслушиваясь в тишину. Ни шагов, ни окликов. Она снова сосредоточилась. Не на том, чтобы быть тише. А на том, чтобы этот скрип… не состоялся. Не стал информацией для чужого уха. Она мысленно представила, как звуковая волна гаснет, не долетев до стен, растворяясь в той пустоте, которую она теперь, похоже, олицетворяла.
«Что ж, приступим».
Коридоры дворца тонули в полумраке, освещённые редкими факелами в железных держателях. Она двигалась как призрак. Нет, не как призрак — призраков боятся, о них шепчутся. Она двигалась как нечто совершенно иное — как ничто. Её шаги не отдавались эхом от каменных стен. Пыль на полу не вздымалась за ней облачком. Она заметила это, бросив взгляд назад — следов не было. Будто пространство само затягивалось за ней, стирая все признаки её присутствия.
«Вполне удобно, — констатировал её внутренний голос. — Встроенная система маскировки. Мечта любого оперативника».
Она не пряталась за колоннами и не прижималась к стенам. Она шла посередине коридора, и её просто… не замечали. Один из стражников, проходя мимо, зевнул и даже не замедлил шаг. Его взгляд скользнул по ней, как скользит по узору на гобелене — есть и есть, ничего примечательного.
«Он не просто не видит меня, — анализировала она. — Он не видит в этой точке пространства ничего, что требовало бы его внимания. Его мозг просто… фильтрует меня, как фильтрует привычную деталь обстановки. Информационный шум».
Библиотека встретила её запахом старой кожи, воска и лёгкой, благородной затхлости, как в хорошем винном погребе. Воздух был прохладным и неподвижным. Она прикрыла за собой массивную дверь, и щелчок замка, который должен был прозвучать громко и отчётливо, оказался приглушённым, будто пришедшим из-за толстой стены.
«Работает, — с беззвучным удовлетворением отметила она. — Работает, чёрт возьми».
В центре зала на бархатной подушке покоился тот самый злополучный магический кристалл. При дневном свете он был просто куском стекла. Сейчас, в лунном свете, пробивавшемся сквозь высокие витражи, он отливал тусклым, сонным перламутром. Астрид подошла к нему.
«Ну что, дружок? — мысленно обратилась она к камню. — Снова не загоришься?»
Она не стала его трогать. Вместо этого она просто… захотела, чтобы её присутствие здесь, перед ним, не было зафиксировано. Никаких всплесков, никаких сигналов. Абсолютный ноль.
Кристалл не прореагировал. Ни вспышки, ни тусклого свечения. Он лежал, как и лежал. Но она почувствовала разницу — едва уловимое, но знакомое ощущение, как будто между ней и камнем опустилась незримая стена из толстого стекла. Раньше он был просто частью комнаты. Теперь он был изолированным артефактом в вакууме, который она вокруг себя создавала. Он не просто «не видел» её — он был лишён самой возможности что-либо «видеть» в её направлении.
«Интересно, — подумала она, — выходит, я создаю не просто невидимость, а информационный вакуум. Я не маскируюсь, я становлюсь чёрной дырой для восприятия. Никаких следов на сетчатке, никаких волн в магическом поле... Просто... ничего».