Элга Росьяр – Партия Маркизы (страница 4)
— Ах, вот и моя дорогая сестра! — его голос, поставленный и громкий, легко перекрыл гул толпы, заставляя смолкнуть даже самые настойчивые сплетни. Он величественно простер руку в ее направлении, приглашая выйти на свет рампы. — Подойди же, Астрид! Не робей!
«Робеть? Милый мальчик, меня в прошлой жизни пытались завербовать, угрожая отрезать пальцы, уши и прочие интересные части тела. Твой спектакль меня скорее утомляет».
Она прошла через зал, опустив глаза, стараясь идти чуть неуверенной походкой.
Шепотки вокруг не умолкали.
Рейнвальд встретил ее, положил тяжелую руку на ее плечо – жест покровительства, от которого захотелось дернуться. Но она не дернулась. Она застыла.
— Не беспокойтесь о ней, мои верноподданные! – провозгласил он, обращаясь к залу с видом великодушного повелителя, раздающего милостыню. Он сделал театральную паузу, собирая внимание, как опытный актер. – Пока самые светлые умы нашего королевства соревнуются в силе, моя сестра напоминает нам, что есть иная, неуловимая магия! Ее дар – как ветер! Он есть, но его не поймать!
«Ах, вот в чем дело, – с ледяным спокойствием осенило Астрид. – Он не просто констатирует факт. Он использует меня. Я – его живое оправдание, его «славная неудачница». На моем фоне его блестящие маги-придворные кажутся еще ярче, а он – еще великодушнее, раз терпит при дворе такую бесполезную ветреную особу. Гениально, мерзавец. Дешевый пиар на родственной крови».
Придворные разразились подобострастным смехом. Громче всех хохотал граф с лиловым носом. Астрид мысленно поставила ему галочку: «Боится потерять место. Готов смеяться над любой, даже самой плоской шуткой короля. Слаб».
Она стояла, опустив глаза, изображая смущение, но внутри улыбалась. «Отлично, братец. Продолжай. Ты только что публично объявил мою «слабость» моей определяющей чертой. Бог знает ещё в который по счёту раз на самом деле. И никто не увидит, что ты сам же и стал моим лучшим прикрытием».
Она стояла, глядя куда-то в область пряжки его пояса, изображая легкое смущение, но все ее существо было напряжено до предела. Воздух в зале был густым и тяжелым – не только от запаха вина и ладана, но и от сгустков чужой магии, невидимой простому глазу. И тут она почувствовала нечто… странное – будто натянутая струна у нее за глазами.
Её периферийное зрение, и без того тренированное, теперь улавливало не просто движение, а тончайшие всплески энергии. Маги-дворяне, стоявшие ближе к трону, почти ритуально касались своих перстней. И в тот миг, когда палец соприкасался с камнем, в ее восприятии вспыхивал короткий, почти призрачный импульс. У одного – тускло-синий, холодный и плотный, как лёд. У другого – резкий, колкий алый.
«Метка клана?» – мысленно предположила она, чувствуя, как в висках начинает слабо пульсировать. «Синие... пахнут сталью и стабильностью. Консерваторы, защита. Красные... острее, с оттенком агрессии. Или это просто мой мозг так интерпретирует новый канал информации?»
Она моргнула, пытаясь очистить поле зрения, но крошечные всполохи продолжали мерцать на краях ее сознания, как следы на фотопленке. Никто другой, судя по их расслабленным позам и привычным ухмылкам, ничего не замечал. Это было её персональное зрелище. Ее головная боль.
Она запоминала лица, насильно сопоставляя их с цветами вспышек, занося данные в мысленную картотеку. Ее мозг, заточенный под анализ, лихорадочно пытался на ходу создать классификатор для этого нового, нестабильного источника разведданных. Это было похоже на попытку читать на незнакомом языке, различая лишь отдельные буквы.
И тут ее взгляд, скользя по толпе в попытке дать глазам отдохнуть от этого хаоса, наткнулся на кое-кого отличного. Мужчину, который не смеялся.
Он стоял в тени у колонны, чуть в стороне от общего веселья. Высокий, с темными волосами, в которых у висков уже пробивалась седина. Ему было лет под сорок, и на его лице не было ни скуки, ни презрения. В отличие от остальных, от него не исходило ни единой цветной вспышки — лишь ровное, почти незаметное свечение, напоминающее лунный свет на полированной стали.
Но дело было не в этом. Их взгляды встретились всего на долю секунды. И в этой доле не было ни оценки, ни снисхождения. Было чистое, незамутненное внимание. Он смотрел на нее так, словно видел не платье, не прическу и не подобранную роль, а что-то за ними. Словно читал не текст, а подтекст.
Астрид почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок, не имеющий ничего общего со страхом. Это был инстинкт профессионала, учуявшего другого профессионала. Наблюдатель, безошибочно идентифицировала она. Опытный. Опасный.
Она тут же, не меняя выражения растерянности на лице, опустила взгляд, разорвав контакт. Но внутри все кричало о тревоге и… интересе. Этот человек был другим. Он не вписывался в ее начальную классификацию. Он был неизвестной переменной.
«Запомни его, – приказала она себе, мысленно фиксируя его расположение, позу, малейшие детали. – Выясни, кто он. Это - первый приоритет.
Тем временем, Рейнвальд, довольный своим выступлением, отпустил ее, и она отступила на свое предполагаемое место – в тень, подальше от главного внимания. Она пристроилась у стены, позволяя взгляду снова «затуманиться», но продолжала сканировать зал.
И вот настал самый идиотский, по ее мнению, ритуал, о котором она узнала совершенно случайно, подслушав мимоходом разговор пажей. «Демонстрация искры». Каждому придворному магу полагалось подойти к магическому кристаллу, лежащему на бархатной подушке, и вложить в него крупицу своей силы, чтобы он ненадолго вспыхнул. Якобы, в знак верности и процветания королевства. На деле – очередной повод для мачо-магов померяться размерами… магических бицепсов.
Один за другим они подходили. Кристалл вспыхивал то ослепительно белым, то зеленым, то синим светом, вызывая восхищенные ахи толпы. Астрид наблюдала, не сдерживая внутренней саркастичной критики.
«Вот именно так и проигрывают войны. Все ждут большого, красивого взрыва. Никто не замечает яда, подлитого в бокал, или информации, купленной за пару монет».
Наконец, настала ее очередь. Да-да, поразительно, но ей тоже нужно было показать всем, видимо то, что за прошедшее время её сила никоим образом не развилась. Какой фарс…
В зале воцарилась тишина, полная сладкого, злорадного ожидания. Все знали, что будет. Вернее, чего не будет.
«Ну что ж, детки, получите свое представление. Знали бы вы, насколько это всё больше в моих интересах, нежели ваших.»
Она медленно подошла к кристаллу. Ее тонкие пальцы дрогнули – прекрасно срежиссированная неуверенность. Впрочем, она пока что толком не знала, что делает, и от того неуверенность могла быть и вполне себе искренней.
Она протянула руку, коснулась холодной поверхности камня. Сделала вид, что сосредотачивается. Напрягается. Изобразила на лице милую гримаску усилия.
Ничего. Абсолютно ничего. Кристалл лежал, как кусок стекла.
Тишину взорвал сдержанный смешок, за которым последовала волна откровенного хохота. Кто-то громко прошипел: «Королю бы побольше братьев, а не вот это…»
Астрид опустила руку, позволив плечам сжаться в униженном жесте, а взгляд прилипнуть к кончикам туфелек. Внутри же царила ледяная ясность, лишь слегка взбаламученная адреналином от публичного унижения.
«Идиоты. Вы смеетесь над тем, что считаете провалом. А я только что успешно завершила первую операцию по внедрению легенды. — Она мысленно представила, как в картотеке ее разума на пустую ячейку с надписью «Магический потенциал» ставится жирная печать «нулевой». — «Идеально. Ноль подозрений, ноль ожиданий. Полная свобода действий».
Рейнвальд вздохнул, и в этом звуке смешались искреннее раздражение и привычная снисходительность.
— Ничего, сестренка! — его голос прозвучал слишком громко, словно он обращался к слабослышащему. Он потянулся, чтобы похлопать ее по голове, но она сделала незаметный шаг назад, под предлогом поправить складку платья, и его рука повисла в воздухе. — Не всем же быть великими магами! Иди, отдохни, — он махнул рукой по направлению к боковым дверям, — ты, наверное, еще не оправилась после... того инцидента.
«Того инцидента». Словно речь шла о разбитой вазе, а не о том, как первоначальная хозяйка этого тела размозжила череп о каменные ступени. «Падение с лестницы» – какая удивительно популярная причина смерти при дворах всего мира, — с ледяной усмешкой подумала Астрид. — И какая поразительная готовность моего «любящего» братца принять эту версию и поскорее забыть. Не расследование, не поиск виновных – просто «инцидент». Как мило».
Она кивнула, изобразив на лице слабую, благодарную улыбку, и, не поднимая глаз, почти побежала к выходу, укутавшись в невидимое одеяло своего позора. Но в каждом ее шаге не было ни капли настоящего стыда — только расчетливая скорость, чтобы поскорее выйти из-под обжигающего света всеобщего внимания и вернуться в благословенную тень, где она могла снова стать невидимкой.
И пока ее спина была обращена к залу, ее губы, скрытые от посторонних глаз, сложились в едва заметное, холодное подобие улыбки.
Позже, когда прием пошел своим чередом, король отвел ее в сторону, в прилегающий сад. Луна освещала дорожки, и воздух был прохладен после душного зала.