Элга Росьяр – Кровь без Имени (страница 6)
Логика подсказываланесколько вариантов.
Первый — пропаганда.Показать народу мощь Империи, её контроль над «духовными силами».
Второй — отвлечение.От чего? От той самой фоновой тревоги, от глючащих фонарей и воющих собак.Создать шум, чтобы не слышать, как трещит фундамент.
Третий вариант былсамым неприятным: а что, если они не просто играют? Что если они пытаются что-тосделать? Воспроизвести обряд? Вызвать силу? С какими целями — было непонятно.
Но Айтор, упырь, сюдане суётся. Духи сторонятся города. А церковные патрули с их слепыми шлемамивыглядели не столько стражами порядка, сколько дезинфекторами, готовыми выжечьлюбое проявление неучтённой мистики.
«Значит, внутригородской черты — зона повышенного риска. Для всех: для духов, для шаманов, длятаких вот полуфабрикатов вроде меня. А я тут как раз и торчу… С другой стороны,Айтор не отговаривал его тогда у дороги…»
Он с трудом поднялсяс нар, почувствовав, как ноют все мышцы после вчерашней разгрузки баржи.Одежда, купленная у той бабули, хоть и была чище прежних лохмотьев, но сиделамешком и чесалась.
«Из чего они этошьют-то? Мы же не в грёбанном средневековье… И весь этот маг-тех прогресс –коту насмарку» …
На улице Тавдинская,где ютилась ночлежка, уже начиналось утреннее движение. Мимо, грохоча колёсамипо брусчатке, прополз трамвай на катушках, высекая из контактной сети снопискр, который на миг осветил грязные стены и сонные лица. Свернув на широкий проспект,Артём направился к тому же причалу. Надежда была только на случайныеподработки.
У причала сегодня очередейне было. Две баржи стояли у дальних пирсов, но вокруг них уже копошились люди,знакомые лица вчерашних грузчиков. Приказчик в кожаном фартуке, тот самый, чтонанимал вчера, стоял поодаль и что-то сверял по планшету. Когда Артёмприблизился, тот лишь бросил на него беглый взгляд и мотнул головой в сторонууже занятой артели.
— Мест нет. Всёукомплектовано.
Делать нечего.
Тогда он развернулсяи пошёл вдоль заборов, вглядываясь в обшарпанные стены. Объявления тут былисвоеобразным зеркалом района: «Продам дрова, сухие», «Сниму угол, без детей ивопросов», «Починю маготех-плиты, недорого». И вот, на столбе, он увидел прибитыйржавым гвоздём листок, выведенный неровным, угловатым почерком:
Адрес был указанприблизительно: «За Чемальской заставой, по дороге на Куюс, бывшие мастерскиеГорынина».
«За чертой, —мысленно повторил Артём. — Уже лучше. Меньше глаз.»
Он свернул снабережной и пошёл на юг, к городской окраине.
Чемальская заставаоказалась невзрачной кирпичной аркой. Под ней, прислонившись к стене, стоялидвое стражников в потёртых шинелях. Они не столько несли службу, сколькокоротали время, попивая что-то тёплое из жестяных кружек и оживлённо споря.
— …да я тебе говорю,в этом году «Огненный круг» пройти никто не сможет! — горячился младший, тощий,с юношеским пушком на щеках. — Говорят, сам архимаг-техник Рудов настраивал!Духа плазмы в реактор загнали, он теперь до трёх тысяч градусовраскочегаривается!
— Духа плазмы… —старший, бородатый и обвисший, флегматично хмыкнул. — У тебя, Ванюша, от ихнейрекламы уже мозг плавится. Никакого там духа нет. Руны, пар, да отражатели.Цирк для толпы. Я в прошлом году за кулисами дежурил — там бабы с Алеутскихостровов в бутафорских рогах пляшут, а «гром небесный» — это мужик в подвале помедному листу чугунной болванкой лупит.
— Да ты ничего непонимаешь! — задохнулся от возмущения молодой.
Их спор прервалАртём, остановившись в двух шагах.
— Дорогу на Куюс неподскажете? Мастерские Горынина ищу.
Стражи обернулись.Старший лениво окинул его взглядом с ног до головы, задержавшись на простой,грубой одежде.
— Мастерские? —переспросил он, почесав бороду. — Там же давно одни развалины. Неужто работунашли?
— По объявлению. Хламвыносить.
— Ну, работа естьработа, — безразлично протянул стражник. — Видишь гравийку, что в горку идёт?Это Чемальский тракт. По нему топаешь. Километров через три будет развилка — тамстолб покосившийся, с него уже полгода табличка свисает. Направо — на Куюс,тебе туда. Ещё с километр — и будут твои мастерские. У самой воды, непромахнёшься: развалюхи да ржавого железа куча.
— Понято. Спасибо.
— Да не за что, —буркнул старший, уже возвращаясь к прерванному спору. — Так вот, Ваня, протвоего «духа плазмы»…
Артём шагнул за арку,и городской гул остался позади, сменившись тишиной, в которой лишь ветершелестел прошлогодней травой. И замер.
Грунтовая дорогарасходилась на три направления. Одна шла вдоль реки, вторая уходила в лес,третья — та самая «гравийка в горку» — вилась между покосившихся сараев.
Он остановился. Внезапныйпорыв ветра потрепал его капюшон. Артём немного поёжился. Было, прямо сказать,не жарко.
Закутавшись поплотнеев плащ, он выбрал гравийку и зашагал вверх.
Пошли смешанные леса,склоны, поросшие сосной и кедром. Он миновал несколько покосившихся изб.
Он шёл ещё околочаса, и ландшафт менялся. Дорога петляла, местами к ней подступали отвесныескалы. Где-то в стороне должен был быть водопад Че-чкыш и древние рисунки накамнях, но он их не искал.
Наконец, он свернул сосновной гравийки на едва заметную полевую дорогу, обогнул заросший бурьяномхолм — и увидел их.
Несколько длинных,низких бараков из почерневшего от времени дерева. Ржавые скелеты станков. Грудыметаллолома. Вокруг было тихо.
«Бинго. МастерскиеГорынина. Жемчужина индустриального наследия. Атмосферно, как в Чернобыле».
2.2
Артём сделал вздох.Он не заблудился. Теперь нужно было найти Фому и начать работать. Город с егофальшивой Иггрой остался позади. Здесь, на этой границе, его ждали другиевстречи — тихие, осторожные и куда более честные.
Место явно давно неиспользовалось по назначению. Но следы недавнего присутствия были: свежие следыколёс на грунте, развороченная земля у одного из сараев.
У открытых воротстоял мужчина лет пятидесяти, в замасленной телогрейке и стёганых штанах. Онкурил самокрутку, равнодушно наблюдая, как Артём приближается. Вонь от табакабросилась в ноздри, но он не стал реагировать, только мысленно скривился.
— Фома? — спросилАртём.
— Я. Ты пообъявлению?
— Да. Что делать?
— Видишь — хлам. Всё,что не железо и не годные доски — в ту кучу. — Фома махнул рукой в сторонубольшого кострища, где тлели остатки предыдущих уборок. — Потом подожжём.Железо — сортируй по углам. Доски, что целее — складывай под навес. Плачутридцать пятаков за день. Обеда своего нет — дам похлёбки.
Условия былиспартанские, но честные. Артём кивнул.
— Ладно.
— Инструмент там, всарае. Ломы, носилки. Работай, не зевай.
Работа оказаласьтяжёлой, монотонной и грязной. Носить прогнившие брёвна, ржавые вёдра, битыйкирпич, горы какого-то тряпья и непонятного мусора. Но была в ней и своямедитативная простота. Не надо ни о чём думать. Только тащи, кидай, возвращайсяза новой ношей.
Он работал уже паручасов, раскидывая ломом завал из сгнивших ящиков рядом с одним изполуразрушенных бараков. Рядом, в низине, бежал небольшой ручей, пробивавшийсяиз-под груды битого камня. Вода была мутной, с маслянистой плёнкой.
Артём выпрямился,чтобы перевести дух, и потёр поясницу. Было тихо. Только шум ручья, далёкий гулгорода и крики каких-то птиц в лесу. Фома копался у грузовика на другом концетерритории.
Именно в эту тишину иупала первая капля. Прямо на тыльную сторону его левой руки, возле костяшек.Холодная, тяжёлая. Артём машинально стряхнул её. Посмотрел на небо —безоблачное, бледно-голубое. Ни с крыш, ни с деревьев капать не могло.
Он уже хотел вернутьсяк работе, как уловил движение краем глаза. На том же месте, куда упала капля,появилась другая. Но она не скатилась. Она как будто прилипла к коже,задержалась, превратившись в крошечную, дрожащую линзу. В ней на мгновениеотразился кусочек неба, но не того, что было над головой, а более тёмного,вечернего.
Артём замер, нешевелясь. Капля медленно поползла по его коже, оставляя за собой влажный след.Не вниз, под действием гравитации, а в сторону, к большому пальцу. За ней — ещёодна. И ещё. Они стекали с совершенно сухой поверхности старой доски, которуюон только что отодвинул. Против всякой логики.
Капли двигалисьпоодиночке, но словно по невидимым рельсам. Одна остановилась у сгиба большогопальца, другая — ниже, третья прицепилась к ногтю. И замерли. Не испаряясь.Просто лежали, как три холодные, прозрачные бусины.
Он медленно, чтобы неспугнуть, поднял руку ближе к лицу. В каждой капле, если приглядеться, копилоськрошечное движение, будто внутри них бурлила своя, микроскопическая жизнь. Апотом они вдруг, синхронно, дрогнули и… исчезли. Просто перестали быть.
Артём опустил руку.Он ждал чего угодно — всплеска, голоса, видения. Но было только это: тихий,почти стыдливый контакт. Как робкое касание того, кто боится быть замеченным.
«Вот и здравствуйте,— подумал он, беззвучно следя за тем, как последнее прохладное пятнышко на кожерастворяется. — Первый раз вижу духа, который ведёт себя, не побоюсь этогослова, робко.»
Он огляделся. Ручейжурчал по-прежнему. Никаких аномалий. Но воздух вокруг, особенно у воды, сталкак будто плотнее, настороженнее.