Элга Росьяр – Кровь без Имени (страница 5)
Артём доплатил. Онуже поворачивался уходить, когда её голос остановил его.
— Эй, оборванец.
Он обернулся. Онасмотрела на него всё тем же невидящим, оценивающим взглядом.
— Там, в углу, заширмой, чан с водой стоит и тряпка. Три пятака — можешь смыть с себя видпогибели, пока не распугал весь честной народ. Одежду новую, — она кивнула насвёрток в его руках, — не испачкаешь.
Это было сугубокоммерческое предложение. Но Артём кивнул и отсчитал ещё три монеты. Чистота,даже за деньги, сейчас была не просто роскошью, а частью маскировки.
1.4
Следующая задача — еда.Он нашёл небольшую харчевню с вывеской «Дуня. Сытные обеды».
Внутри было накурено,шумно и дёшево. За пятак он получил миску густого, пересоленного щей с кускомчёрного хлеба и кружку мутного кваса. Ел медленно, механически, слушая обрывки разговоров.Говорили о ценах, о работе, о предстоящем «большом празднике».
Недолго думая, он спросилу отощавшей, вечно уставшей служанки, разносившей миски:
— Девушка, а что запраздник готовят?
Та взглянула на негокак на ненормального.
— Да ты что, с горыупал? Иггра же! Великая Иггра! Через три дня открытие. Весь город только обэтом и говорит.
— А… а Иггра-то эта,она что, прямо тут, в Катунь-Граде, и будет? — Он кивнул в сторону улицы, гдевисел яркий плакат. — Я вот с баржи, только в город зашел. Шумят про нее накаждом углу.
Она покачала головой,глядя на него с плохо скрытым презрением к деревенщине.
— А где ж ещё, милок?Это ж Катунь-Град! Жемчужина Алтая и есть самый что ни на есть центр Иггры!Глаза-то разуй! — она ткнула пальцем куда-то вверх, будто сам воздух должен былподтвердить её слова.
— Ага, — пробормоталАртём, отхлёбывая мутный квас. — Жемчужина.
Он сказал это большедля себя, но женщина нахмурилась, словно услышала что-то крамольное, ипоспешила отвернуться, принимаясь вытирать уже сияющий чистотой прилавок.
После Завесы иразговоров с… — да, странно звучало, но… — Распутиным он в общих чертахпонимал: Империя подменяет суть, превращая древний, смертельный диалог с духамив управляемое шоу. Но в его голове это были тайные ритуалы в подземельях,мрачные церемонии для избранных. Не... это.
Выйдя из харчевни,Артём попал прямо в предпраздничную вакханалию. На главных улицах вовсю шлаподготовка к «великому событию».
Развешаны были непросто плакаты, а целые панно:
«Слава Трону иИмперии!», «Великая Иггра — Путь сильных духом!», «Да здравствует Император — покровительИггры!».
Изображения быликрасочными, героическими: мускулистые юноши в блестящих доспехах сражались сдраконами из папье-маше, девушки в струящихся одеждах призывали «силы света», ана заднем плане всегда сиял золотом двуглавый орёл.
Уличные зазывалыорали до хрипоты:
«Билеты на первыйдень! Только сегодня скидка! Увидите, как маги арены укрощают стихии!»
«Амулеты на удачу вИггре! Освящены в Кафедральном соборе! Защитят от любого зла!»
«Детские маски «ДухаВоды» и «Духа Огня»! Почувствуйте себя героем!»
Дети в этих маскахбегали по улицам, дразня друг друга импровизированными «заклинаниями».
Торговцы на каждомуглу продавали дешёвую мишуру: блестящие ленты, бутафорские медальоны изокрашенного стекла, флажки с имперской символикой. Всё было ярко, громко,искусственно.
Воздух вибрировал от какофонииговорливой толпы, музыки духовых оркестров, стоявших на импровизированныхплощадках, и постоянного гула маготехники, работающей на повышенных оборотах.
«Церковь, маготех,власть… — мысленно перечислял Артём, чувствуя, как нарастает недоумение. — Весьэтот альянс лжи. Они выстроили арену. Даже больше — целую религию подделки. Изаставляют в неё верить.»
Он в общих чертах ираньше знал, что это фальшивка. Но он не представлял, что ложь может бытьнастолько огромной, настолько всепоглощающей, что целый город будет хавать её,и радоваться, как настоящему празднику.
Ну а вишенкой наторте было то, что он, носитель «отвергнутой истины», сейчас смотрел на всё это,затерянный в толпе зевак, меньше, чем с двумя десятками пятаков в кармане и с фигойвместо работающей силы.
Артём шёл через этотшум, как через густой, липкий туман. Его взгляд скользил по бутафорским«рунам», нарисованным на щитах, по механическим «духам» — макетам на телегах,которые должны были, видимо, изображать элементалей.
Они были сделаны изжести, проволоки и цветных стёкол, изнутри подсвечивались газовыми горелками.Безжизненные, пустые.
«Цирк».
Он видел, как поулице прошла процессия церковных служителей в белых с золотом ризах. Неслииконы и хоругви, но иконы были не только с ликами святых, но и с орлами исложными схематическими диаграммами. Они пели что-то торжественное, а глашатайвыкрикивал:
«Благословение Церквина Великую Иггру! Духи небесные благоволят к Империи!»
Люди крестились,кланялись, некоторые бросали в специальные ларцы монеты «на освещение арены».
«Духи бы посмеялись,— думал Артём, наблюдая за этим. — Если бы не плевались от такой наглойподделки. Начинаю понимать нежелание Айтора.»
Он свернул в тихийпереулок, чтобы уйти от давящего веселья. Здесь было темно, только одинокийрунический фонарь мигал, как аритмичное сердце. Он прислонился к холоднойкирпичной стене, закрыл глаза. В ушах ещё стоял гул толпы. Но сквозь этопробивалось другое. Едва уловимое.
Будто лёгкая дрожь вземле под ногами. Будто далёкий, басовитый стон, идущий не сверху, а из-подземли, из самого фундамента города.
И ветер, спускаясь сгор, принёс не свежесть, а тяжёлый, сырой запах глины, влажного камня и чего-тодревнего.
Артём открыл глаза.Мостовая под его ногами была неровной. Одна из плит чуть заметно приподнялась,образуя крошечную ступеньку. Он не видел, как это произошло. Простоконстатировал факт.
Город дышал. Неровно,с хрипом. И это дыхание становилось чуть чаще, чуть глубже.
Он выпрямился,надвинул капюшон на глаза и зашагал прочь от главных улиц, в сторону рабочихкварталов, где надеялся найти хоть какое-то подобие ночлега за оставшиесяпятаки.
Часть 2. Духи Алтая встречаютчужака
Мысль пришла ровно впять утра, вместе с ударом церковного колокола где-то в центре города и струёйледяной воды, сорвавшейся с прохудившейся крыши прямо ему на затылок.
Артём дёрнулся, шепотомвыругался и уткнулся лицом в жёсткую, пропахшую кислым, даже не его, потомподушку.
«Вот оно, доброе утропо-катуньградски. Колокол — для души, вода — для бодрости тела. Комплексныйподход. Спа-курорт не иначе.»
Он пролежал ещё минутдесять, прислушиваясь к ритму ночлежки. Храп вперемешку с кашлем, скрип нар, застеной кто-то монотонно и злобно матерился, сливая ночной горшок. Воздух былспёртым от дыхания двадцати человек и угара буржуйки, которая за ночьпрогорела, оставив после себя запах гари и холодную сырость.
Вставать не хотелось.Но лежать, уставившись в потолок с отваливающейся штукатуркой, и думать о том,что происходит за стенами этой конуры, было ещё хуже.
В голове, как заевшаяпластинка, крутились одни и те же мысли. Об Иггре. Об Айторе и духах.
Настоящая Иггра былане просто редким событием. Она была явлением другого порядка. Не мероприятие, аиспытание. То, что духи устраивали не по расписанию, а по своему выбору. Длятех, кого они считали… кем? Шаманами? Проводниками? Не для забавы толпы. И ужточно не для продажи билетов и сладкой ваты.
Артём ломал голову,пытаясь вспомнить обрывки тех скрипучих, загадочных пояснений. Айтор как-тообмолвился, что последняя настоящая Иггра, которую помнят даже духи, быладавно. Очень давно. До того, как «двуногие начали строить свои железные гнёздана трещинах мира». А потом, сквозь зубы, добавил что-то про «вырождение», прото, что «кровь, которая умела слушать, забыла свой язык».
Выходило, что таИггра, которую прошёл он сам, была… чем? Первой за долгие десятилетия? Век? Возвращениемдревнего ритуала? Попыткой духов найти того, кто ещё был способен эту самую связьвспомнить?
Он не мог быть в этомуверен. Айтор никогда не говорил прямо. Он бросал намёки, как камни в тёмнуюводу, и наблюдал, пойдёт ли круговая рябь. Может, Артём всё неправильно понял.Может, «раз в поколение» — это его собственная, человеческая попытка втиснутьнепостижимое в рамки логики?
Для духов время теклоиначе. А для шаманов, настоящих, тех, что умели не командовать, адоговариваться… для них, наверное, Иггра и была тем самым языком, на которомговорили с миром.
Не зрелищем, точно.Диалогом. И часто смертельным.
И вот теперь этотгород, эта Империя, у которой с духами был разорванный договор и испорченныйтелефон, устраивала своё шоу. Называла его тем же словом. Это было как надетьритуальную маску на обезьяну и кричать, что теперь он понимает язык предков.
Бессмыслица. Опасная,наглая бессмыслица.
«Значит, либо онисовсем с катушек съехали, либо за этим стоит что-то, чего я не вижу, — думалАртём, ворочаясь на жёстких нарах. — Попытка что-то симулировать. Или дажевызвать. С помощью кривых зеркал, рун-подделок и молитв, которые больше похожина приказы.»
Ощущение тревоги вгороде росло не просто так. Оно росло, потому что кто-то играл с огнём, не зная,что это не просто огонь, а живые, обиженные существа, которые на многоеспособны.
Итак, тратятсяколоссальные ресурсы.
Зачем?
2.1