Элга Росьяр – Кровь без Имени (страница 8)

2.5

Около полудня кмастерским, нарушая давящую тишину, подкатило что-то вроде маготех-фургона. Негрузовик в привычном смысле — корпус был из клёпаных стальных листов, но вместорадиатора спереди виднелась сложная решётка из медных трубок и теплообменников,от которых валил лёгкий, маслянистый пар. Двигатель замолк с недовольнымшипением, и из кабины вылезли трое: два молчаливых мужика и пожилой рабочий сседой щетиной и умными, усталыми глазами. Они молча принялись грузитьотсортированный металлолом.

Артём работалнеподалёку,разбирая груду ржавых жестяных листов. До него донеслось ворчание.Голос принадлежал пожилому.

— Ветер сегоднясовсем с катушек, — бормотал старик, отшвыривая кусок трубы. — То в лицо бьёт,то затихает. Будто сам не решил, пора уже или нет.

Более молодойрабочий, тащивший лом, хмыкнул, не оборачиваясь.

— Тебе бы, дед,меньше философию разводить, а больше железа таскать.

— Железо я и тактаскаю, — огрызнулся старик. — А вот природа занервничала. Птицы не летят, амечутся, словно искры от короткого замыкания. Чуют неладное.

— Какое ещё неладное?— лениво спросил второй, помоложе, вытирая пот со лба.

— Земля гудит, —понизил голос старик, оглянувшись. Хотя кроме них и Артёма никого не было, егоплечи напряглись. — Не от машин. Иначе. Будто что-то древнее под ней шевелится.

Наступила короткая,тягучая пауза. Первый рабочий фыркнул:

— Брешешь. Отусталости глючит.

— Может, и брешу, —согласился старик, но его взгляд стал остекленевшим и далёким. — Только глюковэтих многовато стало. И ночные огни над хребтом… Духи, сказывают, беспокоятся.

При слове «духи»второй молодой рабочий резко выпрямился.

— Ты это брось! —прошипел он, и в его голосе впервые прозвучал настоящий, липкий страх. — Затакие разговоры и не на прииски отправят, а сразу в каменный мешок. Церковныевездесущи.

Старик махнул рукой,но замолчал. Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на Артёма, застывшего сжестяным листом в руках. Их взгляды встретились на долю секунды. В глазахстарика не было паники — лишь усталая, горькая ясность.

Он кивнул Артёмупочти незаметно и отвернулся, снова уткнувшись в работу.

Артём медленноопустил лист. Суть была ясна. Люди видят. Они замечают сбои, аномалии, этуфоновую тревогу, витающую в воздухе плотнее городского смога. Но они боятся.

Боятся настолько, чтоготовы списывать правду на усталость, на галлюцинации, на что угодно.

А это значило одно:что система — церковь, инквизиция, безымянная угроза расправы — работалабезупречно.

Она учила незамечать. Молчать. Делать вид, что мир по-прежнему прочен и предсказуем, дажекогда его фундамент тихо, но верно крошится под ногами.

Но природа не умеет делатьвид. Она просто реагирует. И её реакция становилась всё тревожнее.

2.6

Вечером, получивплату, Артём не сразу пошёл в город. Ему нужно было отдышаться. Он свернул сдороги на узкую тропинку, ведущую в сторону леса, к небольшому пустырю на самомкраю обрыва.

Отсюда открывался видна долину Катуни и на сам Катунь-Град, который в сумерках превращался в ковёриз мерцающих огней, прошитый яркими нитями проспектов. Здесь было тихо. Шумгорода доносился приглушённым, как шум моря за горой. Воздух был холодным,чистым и пахло хвоей.

Артём сел на валун усамого края, свесив ноги. Усталость навалилась тяжёлой, тёплой волной, но мысльработала, скрипя, как несмазанный механизм. Прокручивала итоги дня. Мешки,пятаки, вонючая ночлежка. Тупик.

«Так, гениально. Я —живой ключ к основам мироздания, наследник древнего Договора. А по факту —разнорабочий с грязными ногтями и перспективой спиться через полгода. Нуженплан. Нормальная работа. И крыша, где не храпят на три глотки и не воруютпоследние портки.»

Варианты, одинидиотское другого: устроиться писцом? Его почерк напоминал следы взбесившегосяпаука. Приказчиком? Для этого нужна лояльность и благонадёжность, и… связи, которыху него, мягко говоря, не наблюдалось. Подмастерьем к маготехнику? Он с большим трудомотличал рунический аккумулятор от самовара. Всё упиралось в одно: он былбесполезен в их системе. Как чеснок в кондитерской.

Его пальцы сами собойразжались. Он уставился на ладонь, на въевшуюся в кожу грязь и свежие ссадины.И подумал о простых вещах. О тяжести. О текучести. О невесомости.

Прямо перед ним, извоздуха, сконденсировалась капля воды. Не с неба, а из самой сырости вечера.Она повисла в сантиметре от его ладони, идеально круглая, переливающаяся алымот заката. Артём не просил и не звал. Он просто… позволил.

Капля замерла. Потом,лениво, с неё потекла вниз тонкая струйка, а сама она начала медленновращаться. Снизу, из-под валуна, отозвалась горсть мелкой пыли и крошечныхкамушков. Они поднялись, как рой, и выстроились в жидкое, вращающееся кольцовокруг капли. Воздух вокруг загустел, подхватывая сухие иголки и легчайшийпепел, образовав второе, едва видимое кольцо — внешнее.

Получиласьпримитивная, пародийная планетарная система. Капля-«планета» в центре, каменная«пыль» на внутренней орбите, воздушный «пепел» на внешней. Всё это беззвучновращалось в полуметре от его колен, сверкая последним светом.

Артём смотрел на этобез всякого трепета. Скорее с брезгливым интересом, как на таракана,выполняющего трюк.

«Вот и весь мойнавык. — подумал он с горьковатым сарказмом. — Могу заставить пылинки плясать икаплю зависнуть. Великий маг и повелитель стихий, блин. С таким талантом развечто в уличном балагане выступать: «Смотрите, смотрите, шаман-недоучка крутитгрязью в воздухе!»»

Духи, что помнилиимена и договоры, сторонились его. А эта… мелочь, фундаментальный шум мира,просто откликалась на его присутствие. Как железные опилки на магнит. Безпросьб, без уговоров. Просто потому, что он был тем, кто мог это заметить ипозволить случиться.

Он разжал невидимуюхватку внимания. Система рассыпалась. Капля шлёпнулась на камень, пыль осела,воздух успокоился.

Но щелчок в головеуже произошёл. Холодный и прагматичный.

«Так. Мелкие духи небоятся. Они тупо тянутся к источнику… чего бы там ни было. Значит, я для нихкак костёр для мотыльков. А крупные, те, что поумнее, — шарахаются. Потому чтокостёр может быть и сигнальным, и погребальным. И они это чуют.»

Вставать и идти ввонючую ночлежку не хотелось категорически. Дождь не предвиделся, холод былпривычным. Он мог остаться здесь. Переночевать под открытым небом, в компаниибезмолвных камней и равнодушных звёзд. Это было на порядок лучше любой трущобы.

А завтра… Завтранужно было понять, как этот жалкий «навык» взаимодействия с фундаментом всегоможет помочь найти работу получше и крышу потише. Может, дефекты в камне зданийискать? Или протекающие трубы? Или… создать маленький, никому не заметныйсквознячок, чтобы сдуть со стола какую-нибудь важную бумажку нужному человеку?

Мысли были мелкими,почти вороватыми. Но иного выхода не было. Он не собирался покорять мир. Емунужна была просто нормальная жизнь. А для этого в мире, где всё держится на лжии подавлении, его странный дар был единственным козырем. Пусть и дурацким,пусть и смешным.

Он откинулся на холодныйкамень, закинул руки за голову и стал смотреть, как огни Катунь-Града внизузажигаются один за другим, пытаясь победить наступающую тьму. Борьба былазаранее проиграна, но город, как упрямый ребёнок, этого не признавал. Артёмпонимал его как никто другой.

Часть 3. Подход Империи.

«Три дня. Семьдесятдва часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. Из них: шесть часов на сон всутки, восемь – на работу, два – на дорогу,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.