Элга Росьяр – Кровь без Имени (страница 3)
Только вот от этогоне становилось легче идти.
Бродя вдоль опушек,он чётко осознал, что ни черта не смыслит в выживании в этой глуши. В теории —да, читал когда-то.
На практике — он былмокрый до костей, в промокшей насквозь куртке, которая когда-то носила болееутонченное название - казённой шинели - поверх собственных рваных штанов, сноющей болью в плече от неловкого падения и со стойким ощущением, что Вселеннаянад ним просто издевается.
«Отлично, — подумалон, безуспешно пытаясь отжать хоть что-то с мокрого грубого сукна. — Бежал отцивилизации, прибежал к указателю на неё. Логика отменная. Как у паровоза,который едет под откос, но зато строго по расписанию.»
Он, кряхтя, взобралсяна последний пригорок, цепляясь за мокрые корни травы. Дождь наконец-то стих,оставив после себя леденящую сырость в воздухе и ноющую тяжесть в промокшейнасквозь одежде. Он поднял глаза, чтобы сориентироваться, и замер.
А впереди, в широкойдолине, зажатой между двумя синеющими зубчатыми хребтами, лежал город. Непросто поселение, не крупная станица — а огромный, многослойный и дымящийсяорганизм. Организм из тёмного камня, ржавеющего металла и чего-то третьего, чтопропитывало всё это нездоровым, техногенным сиянием. Светились рунические схемына трубах, мерцали огромные витрины, пульсировали какие-то шары на шпилях. Отэтой панорамы веяло не жизнью, а мощью. Упорядоченной, бездушной и чужеродной.
Катунь-Град.
1.1
Сначала взглядвыхватывал высотные доминанты: островерхие шпили церквей. Между ними тянулисьмассивные, в несколько ярусов, эстакады, по которым бесшумно скользилипродолговатые вагоны на воздушной подушке, оставляя за собой дрожащий, цветнойслед. По земле, вдоль широких проспектов, ползли трамваи, но не наэлектричестве — от их крыш тянулись к натянутым над улицами проводам не дуги, акакие-то спиральные медные катушки, между которыми прыгали снопы искр.
Воздух над городомколыхался от жара множества труб: одни, кирпичные, извергали чёрный угольныйдым, другие, стальные и ажурные, выпускали струи переливающегося пара,окрашивая небо в ядовито-лиловые и зеленоватые тона.
«Жемчужина Алтая, —мысленно процитировал он чьи-то наверняка восторженные описания. — Похоже, вэтой реальности главный сибирский приз достался не Красноярску или Томску, авот этому монстру. Интересно, за какие заслуги.»
Он сделал несколькошагов вперёд, к краю обрыва, цепляясь взглядом за детали. Архитектура былатяжёлой, барокко, но искажённой: фасады особняков покрывали не только лепнина,но и медные трубопроводы, рунические реле, мигающие световыми сигналами.
На площадях виднелисьне памятники, а сложные инсталляции: вращающиеся глобусы, опоясанные огненнымикольцами, или макеты гор, с которых стекали настоящие, но светящиеся голубым,ручьи. Всё кричало о мощи, прогрессе и контроле.
Контроле над всем.
Особенно над тем,что, как знал Артём, контролю не поддавалось в принципе.
Именно тогда онзаметил первые странности. Для данной реальности, конечно, всё было оченьотносительно.
Рядом с дорогойпротекал канал, отводящий, видимо, талые воды. Вода в нём текла не плавно, арывками, с едва уловимыми паузами и ускорениями, словно кто-то переключал кадрыв старом, заезженном фильме. Она подёргивалась, вспучивалась в одном месте, илиобразовывала внезапную воронку в другом.
Физика явно отдыхала.
Потом он услышалстранный звук. С окраины, где начинались огороды и заборы, донёсся протяжный,тоскливый вой. Будто все псы округи, как по команде, разом взвыли.
Артём остановился,прислушался. Инстинкт, выработанный встречами с духами, шептал: это не простотак. Это знак.
Воздух был спокоен,но в нём висело необъяснимое напряжение, которое, видимо, чувствовали толькопсы и он сам.
«Так, — подумал онбез особого удивления. — Значит, тут и правда не всё гладко. Хоть я и не одинэто замечаю. Маленькое, но утешение.»
И, наконец, небо. Наддальними трубами, там, где дым смешивался с вечерними облаками, вдруг вспыхнулаи поползла вширь полоса блёкло-зелёного света. Она походила… на сбой в матрице.Точно не природного происхождения.
Она еще раз мигнулаярким, ослепляющим светом и погасла, оставив за собой темное пятно на сетчатке.
Он вздохнул, стряхнувс рукава потрепанной шинели тяжелые капли воды, и зашагал по дороге, ведущей кглавным воротам. Вода хлюпала в промокших сапогах, а грязь, засохшая на штанахпластами, изящно дополняла его прекрасный образ.
Надо было решатьпрактические вопросы. Еда, ночлег, информация.
И, желательно,остаться незамеченным для всех этих имперских органов с их планшетами имаятниками.
Вид у него был, конечно,идеальный для того, чтобы вызвать лишние вопросы у бдительной стражи. Но, висподнем явиться в город, наверное, вызовет еще больше вопросов.
Не успел он сделать идесяти шагов, как воздух перед ним задрожал и выплюнул знакомую форму.
Айторматериализовался не постепенно, а сразу, словно его здесь всегда не хватало. Онсидел на верстовом столбе, приняв облик то ли огромного ворона с излишне умнымиглазами, то ли крылатой кошки из тени и колкой, холодной энергии. Его контурыподрагивали, намекая на нестабильность присутствия в этом месте.
«Смотрю, ты всё-такирешил посетить логово двуногих, — прозвучало у него в голове. Голос был лишёнтембра, но язвительности в нём было с избытком. — Надеюсь, тебе нравятсяискусственный блеск и запах страха, прикрытый духами. Лично я всегдавоздерживался.»
Артём не остановился,лишь мысленно выдохнул. «Ага. Явился. Прямо перед финишной прямой. Для пущегоэффекта, да?»
«Хотел насладитьсязрелищем твоего неизбежного провала, — парировал Айтор. Он возник напридорожном камне, приняв облик тощего ворона с глазами из жидкой тени. — Тыздесь всё испортишь. Уже портишь, просто своим видом. — Дух склонил голову,разглядывая его одежду с преувеличенным отвращением. — Выглядишь ты, кстати,хуже, чем погребальное тряпье после десяти лет в сырой земле. Это твой новый стиль?
«Спасибо за поэзию, —мысленно процедил Артём. — А куда это ты раньше девался, кстати? В лесу, когдая по колено в грязи сидел? Или, может, у тебя график: появиться, когда всё ужемаксимально хреново, чтобы добавить перца?»
Айтор проигнорировалвопрос, как всегда.
«Твой вид — этооткрытая книга для тех, кто умеет читать между строк. А здесь таких можетоказаться больше, чем тебе хотелось бы. Они любят блеск, но боятся тени. А ты —ходячая тень, Артём. И у тебя в карманах пусто.»
«Прозрачный намёк, —Артём шагал, чувствуя, как в воздухе за ним тянется ледяная нить присутствиядуха. — Значит, нужны деньги и менее кричащий вид. Благодарю, капитанОчевидность. А что насчёт всего остального? Например, почему этот город пахнет…притворством?»
«Притворство — это ихновая натура, — Айтор махнул крылом-лапой в сторону сверкающих шпилей. — Онипостроили сцену на древней трещине и разыгрывают пьесу, не зная слов. Непытайся стать суфлёром. Ты не исправишь пьесу, ты обрушишь сцену. И то, чтодремлет под ней, проснётся не от аплодисментов.»
«И что, ты со мнойпойдёшь? — съязвил Артём. — Будешь на ушко шептать, что можно, а что нет? Или,как всегда, сольёшься в самый ответственный момент?»
«В логово двуногих,которые глухи и слепы? — Айтор фыркнул, — Мне там нечего делать. Ты —воплощённый вопрос без ответа. А я — напоминание о том, что некоторые вопросылучше не задавать вслух. Иди. Сделай, что должен. Набей шишек. Но помни отрещине. Она глубже, чем их самые высокие башни.»
Сказав это, Айторлопнул, как мыльный пузырь изо льда. Остался лишь резкий, холодный толчоквоздуха, ударивший Артёму прямо в солнечное сплетение, вышибив дух и заставивна секунду согнуться. И лёгкое головокружение, как после внезапного падения впустоту.
«Отлично, — прошипелон себе под нос, выпрямляясь и делая вид, что просто поправил ворот. —Единственный источник информации в радиусе ста километров, и тот изъясняетсяметафорами, будто на экзамене по литературе.
«Воплощённый вопрос».Спасибо, прояснил.»
Он бросил последнийвзгляд на пустое место на камне. Теперь ему предстояло разгадывать всё самому.Как всегда.
1.2
Ворота Катунь-Градабыли не простой аркой в стене. Они было целым сооружением: две массивные башнииз тёмного, почти чёрного камня, между которыми висело сплошное полотно изкованого железа, украшенное знакомым двуглавым орлом и сложными,геометрическими узорами, напоминавшими электрические схемы.
По бокам стоялистражи в сине-серых шинелях с медными пуговицами и странными, словно быслепыми, стеклянными шлемами с выступающими антеннами. Они не были похожи наобычных солдат — больше на техников, вооружённых не ружьями, а короткимипосохами с шарообразными набалдашниками, в которых мерцал тусклый свет.
Очереди почти небыло. Люди проходили через боковые калитки, прикладывая к медным пластинам настойках какие-то карточки или показывая бумаги. Артём замедлил шаг, оцениваяситуацию. Его вид кричал «бродяга». Вариант проскочить незамеченнымстремительно таял.
Он подошёл ксвободной стойке, где сидел чиновник в форменном сюртуке и водил пальцем подеревянному планшету, похожему на тот, что был у асессора в Енисейске. Тотподнял на него усталые глаза.
— Документы? Вид нажительство или подорожную?
— Потерял, — короткосказал Артём, стараясь говорить с лёгким сибирским акцентом, как те охотники, скоторыми он сталкивался раньше. — На реке сундук утонул. Иду в город назаработки.