Элеонора Максвелл – Идеальный мужчина по контракту (страница 3)

– Дима, ты не представляешь! – набросилась она на него еще в прихожей, помогая снять пальто. – Комиссия была в восторге от идеи со световыми колодцами! Мы обошли всех, даже студию Бризеля!

– Молодец, – произнес он рассеянно, проводя рукой по лицу. – Ужин есть?

– Да, конечно. Я хотела… мы могли бы открыть то шампанское? В честь…

Он уже шел на кухню, не дослушав. Она последовала за ним, чувствуя, как пузырящаяся в ней радость начинает оседать, как плоский лимонад.

За ужином он ел молча, уставившись в пространство. Она пыталась рассказывать детали, делиться планами. Он кивал, мычал что-то в ответ. Потом вдруг сказал:

– Кстати, видел твой макет в журнале. Интересно. Хотя, конечно, для нашей реальности утопично. Кто будет содержать эти твои стеклянные дворцы?

Фраза прозвучала не со зла. С усталой снисходительностью. Как констатация факта. Но для нее это было как удар тупым предметом по солнечному сплетению. «Твои стеклянные дворцы». Он всегда так: «твои игрушки», «твои бумажные домики». В его мире были жизни, спасенные и потерянные, плоть, кровь, ответственность за жизни. Ее мир архитектуры был для него… декорацией.

– Это не утопия, – тихо сказала она, откладывая вилку. – Это среда, которая меняет качество жизни людей.

– Конечно, конечно, – он махнул рукой, закончил есть и встал. – Я спать. Десятичасовая плановая операция на сердце завтра.

Он ушел в спальню. Она осталась сидеть за столом, смотря на его пустую тарелку. Праздник был отменен. Опять.

Позже, ночью, она подошла к нему. Ей невыносимо хотелось связи, подтверждения того, что они – одна команда, что он гордится ею, что он ее видит. Не архитектора Соколову, а Марго. Она прижалась к его спине, обняла, провела губами по его плечу.

– Дмитрий…

Он вздохнул, не оборачиваясь.

– Марго, я очень устал. Давай завтра.

– Я просто хочу, чтобы ты… – она не знала, как сформулировать. «Чтобы ты захотел меня». Это звучало бы унизительно.

– Ты чего-то хочешь, – он перевернулся на спину, глядя в потолок. Его лицо в лунном свете было прекрасным и холодным, как мраморная маска. – Всегда ты чего-то хочешь. Эмоций, внимания, спектакля. Нельзя просто быть? Тишины не хватает в операционной, так хоть дома…

Он не договорил, но она дописала: «…чтобы ты ее не нарушала».

Она отстранилась, чувствуя, как жгучий стыд и боль поднимаются к горлу. Ее желание, ее попытка близости были объявлены «спектаклем», назойливой потребностью. Она легла на спину, уставившись в тот же потолок, отдаляясь от него сантиметр за сантиметром, пока между ними в огромной кровати не образовалась ледяная, непроходимая пустота.

Так было часто. Ее инициатива натыкалась на его усталость или сарказм. Ее успехи – на его скепсис. Ее потребность в эмоциональном контакте – на его потребность в тишине. Она начала сомневаться в себе. Может, она и вправду слишком требовательна? Слишком громка? Слишком… ненасытна?

Однажды, уже ближе к концу, она попробовала другое. Она прочла статью о том, как важно разнообразие в интимной жизни. Она купила новое белье, устроила ужин. Когда они оказались в постели, она попыталась быть более активной, экспериментальной. Она хотела поразить его, разбудить. Она сбросила с себя одеяло, села на него сверху, прижала его руки к подушке – жест, который казался ей смелым, освобождающим.

Он замер. Потом открыл глаза и посмотрел на нее. В его взгляде не было ни страсти, ни удивления. Была холодная, клиническая оценка. И легкая брезгливость.

– Марго, что это? – спросил он спокойно. – Откуда такие порывы? Ты же не в порно, в конце концов. Спустись. Давай как обычно.

«Как обычно». Быстро, функционально, почти беззвучно. Чаще всего в темноте. Чтобы не видеть лиц.

Она сползла с него, натянула на себя простыню, свернулась калачиком. Внутри все кричало от унижения. Он отверг не только ее действие – он отверг сам импульс, саму ее попытку вырваться из скучной, безопасной схемы. Он назвал это «порывом», «порно». Осквернил.

Через неделю она нашла в его телефоне переписку с той самой ассистенткой. Молодой, тихой, смотрящей на него снизу вверх с благоговением. Его сообщения были полны теплоты, которой она у него так и не дождалась: «Ты сегодня была блестяща на ассистировании», «Как твоя головная боль, прошла?», «Спасибо, что понимаешь, как я устаю».

Последняя капля была не в измене как таковой. Она была в тоне. В той самой нежности, в которой он ей отказывал, называя ее «спектаклем».

На их последнем разговоре он был удивительно спокоен.

– Мы просто разные, Марго. Тебе нужны постоянные впечатления, события. Мне – покой и тихий уголок. Она… она дает мне этот покой. Она не требует.

– А я требую? – спросила она, и голос ее был хриплым от слез, которых она не позволит себе пролить при нем.

– Ты требуешь постоянного подтверждения. Что ты красива, успешна, желанна. Это утомительно. Я устал быть зеркалом для твоего эго.

Он ушел, оставив ей эту фразу как диагноз и приговор. И халат, забытый в шкафу.

Настоящее. Ее безупречная спальня.

Марго отпустила ткань. Халат безжизненно повис на вешалке. Она закрыла дверцу шкафа, отрезав призрак.

Она стояла, глядя на свое отражение в черном стекле окна. Теперь она понимала. Дмитрий выстроил в ней тюрьму, а она, своими руками, достроила из нее крепость. Если желание – слабость, она его искоренит. Если спонтанность ведет к унижению, она ее запретит. Если близость – это боль от потери контроля, она никогда больше не потеряет контроль.

Она подошла к зеркалу в полный рост, встроенному в стену. Смотрела на женщину в дорогом шелковом платье, с безупречной прической и пустым взглядом.

– Ты не требовала подтверждений, – тихо сказала она своему отражению. – Ты требовала любви. И это было ошибкой. Больше – никогда.

Она разделась, аккуратно сложила платье, повесила его. Надела строгий шелковый комплект пижамы. Умылась, смыла макияж, тщательно нанесла крем. Все движения были экономичными, лишенными лишнего смысла.

Легла в кровать. Тело помнило другие прикосновения – сегодняшние, грубые и настоящие. Оно отзывалось тупой, предательской пульсацией внизу живота. Она сжала зубы, перевернулась на бок, уставившись в серую стену.

«Исполнитель желаний», – всплыло в памяти.

Она купила его услуги, чтобы вернуть себе право на фантазию, но в безопасной, контролируемой упаковке. Чтобы, наконец, получить те «постоянные впечатления», в которых ее обвиняли, но так, чтобы ни одна живая душа не могла посмеяться над ее «порывами». Чтобы быть желанной, не рискуя быть отвергнутой.

А он… он разрушил это в первую же встречу. Не своей игрой, а своей подлинностью в моменте. Он увидел в ней не клиента с чеком, а женщину, которая дрожит. И ответил на эту дрожь не как актер, а как мужчина.

Это было страшнее всего. Потому что это означало, что ее система не работает. Что контроль – иллюзия. Что ее тело, ее душа все еще живы под слоями бетона и стали. И что кто-то может это живое найти, коснуться… и снова причинить невыносимую боль.

Она натянула одеяло до подбородка, закрыла глаза. Приказ мозгу: «Спать».

Но под веками продолжал стоять его образ: серо-зеленые глаза, смотрящие на нее без усмешки, без оценки. Смотрящие, как будто он что-то в ней прочитал. Что-то, о чем она и сама боялась себе признаться.

Ее рука сама потянулась к тумбочке, к телефону. Она открыла почту, нашла письмо от агентства «Эврика» с подтверждением заказа и контактами. Палец завис над кнопкой «Ответить».

Она могла отменить. Все. Вернуть деньги. Замуровать трещину, пока не стало поздно.

Но вместо этого ее пальцы начали печать новое письмо. На профессиональный, нейтральный ящик Лео.

Тема: Уточнения к сценарию №1.

Текст: «Прошу считать сегодняшнюю сессию нулевой, ознакомительной. Прилагаю корректировку основного сценария «Встреча в баре». А также предварительное описание сценария №2: «Врач и пациентка». Требуется более глубокая психологическая проработка роли со стороны Исполнителя. Готовность к импровизации в рамках заданных границ приветствуется. Предлагаю встречу через три дня, в 19:00. Подтвердите, пожалуйста, получение и вашу готовность. С уважением, М.С.»

Она перечитала. Сухо. Деловито. Без намека на ту слабость, что сквозила между строк. Она снова брала контроль в свои руки. Прописывала правила четче. Границы жестче. Она не отступала. Она адаптировалась. Как хороший архитектор, вносящий поправки в проект после первых испытаний нагрузок.

Она отправила письмо. Поставила телефон на беззвунный режим. Повернулась на другой бок.

Причина ее одиночества висела в шкафу, пахла старым халатом и звучала эхом ядовитых фраз. Но теперь у нее был план. И «Исполнитель», который, возможно, был опаснее, чем она предполагала. Или именно тем, что ей было нужно, чтобы наконец-то сломать стены своей идеальной, абсолютно одинокой крепости изнутри.

Глава 3

Три дня прошли в плотной оболочке вынужденной нормальности. Марго утопила себя в работе: чертежи будущего бизнес-центра, бесконечные согласования, переговоры с подрядчиками. Она приходила домой за полночь, когда сознание уже отказывалось порождать не только фантазии, но и связные мысли. Она не ответила на два звонка от подруг, отмахнулась от приглашения на вернисаж. Ее мир снова сузился до безопасных, предсказуемых контуров.