Элеонора Максвелл – Идеальный мужчина по контракту (страница 2)

– Марго? – произнес он, но уже не как персонаж. Это был Лео, «Исполнитель», проверяющий, все ли в порядке.

Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Ее горло сжалось.

– Дальше по сценарию, – мягко напомнил он, и в его голосе снова появились интонации человека из бара. Его пальцы слегка сдвинулись, обхватывая ее запястье чуть плотнее, большой палец провел по чувствительной внутренней стороне. – Вы здесь одна?

Это была следующая реплика. Она должна была ответить: «А это имеет значение?»

Но вместо этого она просто выдохнула: «Да».

Он наклонился ближе. Пространство между ними растворилось, заполнилось его запахом – чистый мужской пот, дорогой древесный аромат парфюма, что-то неуловимо острое, почти металлическое. Запах реальности, врывающийся в ее стерильный мир.

Его губы коснулись ее губ. Сначала едва, вопросительно, как и было предписано в сценарии для «первого, пробного контакта». Но Марго, нарушив все свои же правила, ответила на это прикосновение. Ее рот приоткрылся в тихом, непроизвольном вздохе. И все изменилось.

Прикосновение превратилось в поцелуй. Не тот, что был прописан в пункте 14б («умеренное давление, продолжительность 5-7 секунд»). Это был глубокий, исследующий, влажный поцелуй, который высасывал из нее воздух и разум. Его рука отпустила запястье и скользнула ей на талию, притягивая ее к себе. Его тело было твердым, горячим, невероятно реальным через тонкий шелк ее платья. Другая его рука коснулась ее шеи, пальцы запустились в волосы у виска, нарушив безупречную линию прически.

Мир сузился до ощущений: скольжение его языка, вкус кофе и мяты, жесткость его грудных мышц под ее ладонями (когда она их туда подняла? она не помнила), глубокий, подавленный стон, который издал он где-то в горле.

Он вел, а она… плыла. Контроль, этот ее верный щит и тюремщик, рассыпался в прах под натиском чистой, животной чувственности. В голове не осталось мыслей, только белый шум и нарастающий гул желания, которое она так долго держала на голодном пайке.

Его губы отошли от ее рта, переместились на линию челюсти, затем вниз, к шее. Горячее дыхание обожгло кожу. Его зубы слегка зацепили мочку уха, и она вскрикнула – коротко, постыдно громко в тишине студии.

– Здесь? – прошептал он ей в ухо, и его голос был хриплым от страсти, уже почти неотличимым от голоса персонажа. Его рука с ее талии скользнула вниз, на бедро, нашел разрез на платье. Теплая ладонь легла на обнаженную кожу ее бедра, чуть ниже края шелкового белья.

Этот контакт, прямой, лишенный преград, вернул ей частицу рассудка. Вместе с ледяным ужасом.

«Что ты делаешь? Он наемник. Он играет. Это все по твоему же сценарию!»

Она отпрянула так резко, что чуть не потеряла равновесия. Его руки мгновенно отпустили ее, дав пространство. Они стояли друг напротив друга, оба тяжело дыша. Ее губы горели, платье съехало с плеча, волосы выбились из узла. Она видела свое отражение в темном стекле панорамного окна – растрепанную, разгоряченную женщину с бешено бьющимся сердцем. Позорная картина потери контроля.

Он же стоял, слегка склонив голову, наблюдая. Его дыхание тоже сбилось, но в глазах уже не было той всепоглощающей страсти. Была осторожность, внимание и… что-то еще. Что-то похожее на понимание. Как будто он только что прочитал в ней целую книгу.

– Мы вышли за рамки сценария, – тихо сказала Марго, поправляя платье дрожащими руками. Голос ее звучал хрипло и обвиняюще.

– Да, – просто согласился он. – Вышли.

– Этого не должно было случиться.

– Но это случилось. – Он не извинился. Он просто констатировал факт.

Марго закрыла глаза на секунду, собирая осколки своей обороны. Она подошла к столу, взяла стопку со сценарием. Бумага была холодной и жесткой под пальцами. Реальность.

– На сегодня достаточно, – произнесла она, уже почти своим обычным, деловым тоном. – Я… пришлю корректировки по сценарию. И уточнения по границам.

Он кивнул.

– Я буду ждать. До свидания, Марго.

Он повернулся и ушел так же тихо, как и вошел. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком.

Она осталась одна в огромной, тихой комнате, где воздух теперь казался густым от запаха их обоих, от витавшей здесь минуту назад животной страсти. Она медленно опустилась на стул, положив ладони на стол. Они все еще дрожали.

Это была всего лишь репетиция. Первая встреча. Пробный шар. Но что-то треснуло. Что-то глубоко внутри ее бетонной крепости дало тончайшую, но неумолимую трещину. И самое страшное было даже не в том, что он коснулся ее. А в том, что ей отчаянно, до боли в груди, хотелось, чтобы он вернулся и сделал это снова. Не по сценарию. А просто так.

Она посмотрела на свои ногти с идеальным маникюром, упиравшиеся в дерево. «Ничего, – сказала она себе. – Все под контролем. Это можно исправить. Нужно лишь прописать правила четче».

Но внутри, в том самом месте, которое сжалось от горячего прикосновения его ладони на бедре, тихо звучал другой голос: «А что, если нет?»

Глава 2

Студия «Эврики» осталась позади, за тяжелой металлической дверью с кодовым замком. Улица встретила Марго банальностью вечернего города: гул машин, смешанные запахи асфальта, кофеен и выхлопных газов, безразличные лица прохожих. Воздух был прохладным и резким после стерильной, нагретой атмосферы той комнаты. Он обжег ее разгоряченные легкие, вернув к реальности.

Она шла быстро, почти бежала, ее каблуки отстукивали по плитке тротуара резкий, не терпящий возражений ритм. Она пыталась встроить этот стук в привычный внутренний метроном – «все-под-контролем, все-под-контролем», но он сбивался, путался с бешеным биением ее сердца. В ушах все еще звенела тишина, наступившая после щелчка закрывшейся двери. На губах – призрачное, стыдное жжение. На бедре, под шелком, словно горел отпечаток его ладони.

«Идиотка. Непрофессионально. Невыносимо глупо», – долбила мысль, острая и ясная, как скальпель. Она сжала сумку с портфелем так, что костяшки пальцев побелели. В портфеле лежал тот самый сценарий, его бумажные листы теперь казались ей свидетельством ее наивности. Она купила фантазию, а получила… что? Всплеск гормонов? Хорошо исполненную роль?

Но ее тело, предательское и молчаливое, помнило иное. Оно помнило не игру, а подлинность его реакции, тот стон, тот мгновенный, животный отклик на ее ответный поцелуй. Нет, он не просто исполнял. Или исполнял настолько блестяще, что сбил с толку ее саму. Оба варианта были невыносимы.

Она добралась до своего дома – современного жилого комплекса со стеклянным фасадом, холодного и сверкающего, как кристалл. Консьерж кивнул ей с безличной вежливостью. Лифт, обшитый полированной сталью, беззвучно вознес ее на двадцать второй этаж. Она смотрела на свое отражение в матовых дверях: прямая спина, подобранные волосы (она кое-как восстановила узел в такси), безупречный макияж.

Ключ щелкнул в электронном замке. Дверь открылась бесшумно, впуская ее в ее вселенную.

Ее квартира была не жилищем, а воплощенной в бетоне, стекле и свете концепцией. Пространство, разделенное не стенами, а мебелью, светом и уровнями пола. Доминировали белый, серый, черный. Яркие пятна – две абстрактные графические работы в тонких рамах, единственная орхидея на длинном консольном столе. Все линии были прямыми, все углы – в девяносто градусов. Безупречный порядок. Ни пылинки. Тишина, настолько густая, что в ней звенело.

Она сбросила каблуки на специальную полку, поставила сумку на строго отведенное место. Действия были выверены, ритуализированы. Так она возвращала себе почву под ногами.

Но сегодня ритуал не сработал. Тишина квартиры не успокоила, а усилила шум в голове. Она прошла в спальню – столь же минималистичную, с кроватью-платформой, застеленной бельем цвета слоновой кости, и панорамным окном во всю стену. Вид на ночной город, на россыпи огней, должен был внушать чувство превосходства, контроля. Сегодня он казался бесконечно далеким и чужим.

Она подошла к встроенному шкафу-невидимке, нажала на панель. Дверь отъехала, обнажив ряды одежды, развешанной по цвету и типу. Все идеально. Как в музее.

И тут ее взгляд упал на одинокий, темный предмет, висевший в самом конце, почти в тени. Старый, потрепанный халат из мягкой темно-бордовой ткани. Он висел там годами. Она его не носила. Не выбрасывала.

Марго медленно протянула руку, коснулась ткани. Она была пушистой, теплой на ощупь, вопреки прохладе в квартире. И запах… не ее парфюм, не запах свежести. Глубокий, едва уловимый, знакомый до спазма в горле запах старой кожи, дорогого табака и чего-то медицинского, антисептического. Запах Дмитрия.

Ее мужа. Бывшего мужа.

Пальцы сами сжали ткань. Она притянула халат к лицу, зажмурилась. И стены ее безупречной квартиры поплыли, растворились, уступив место призракам.

Три года назад. Их спальня в старом, «сталинском» доме с лепниной.

Квартира не в стиле минимализма, а «элегантный хаос». Книги везде, его чертежи и ее эскизы на одном столе, две разные чашки на прикроватных тумбах. Она только что вернулась с победоносной презентации – ее бюро выиграло тендер на крупный культурный центр. Она была на седьмом небе, полна энергии, желания праздновать, делиться, быть.

Дмитрий пришел поздно, уже после десяти. Усталый, с темными кругами под глазами, с тем особым, отстраненным выражением лица, которое появлялось у него после сложных операций. Он словно все еще находился внутри человеческого тела, с которым только что работал.