Элеонора Максвелл – Идеальный мужчина по контракту (страница 1)
Элеонора Максвелл
Идеальный мужчина по контракту
Глава 1
Комната напоминала стерильную лабораторию или лофт на обложке архитектурного журнала. Высокие потолки с открытыми балками, бетонные стены, окрашенные в мягкий серый цвет, и единственный огромный панорамный окно, затянутое полупрозрачной римской шторой. Вечернее солнце пробивалось сквозь ткань, рассеиваясь в пыльном золотом свете и рисуя на полированном бетонном полу длинные, расплывчатые прямоугольники. Воздух пах озоном от кондиционера, свежей краской и легким, ни к чему не обязывающим ароматом бергамота в диффузоре. Ни лишних деталей, ни следов чьей-либо жизни. Идеальный нейтральный фон.
Марго стояла у окна, спиной к свету, что окутывало ее силуэт легким ореолом, но скрывало черты лица. Она сознательно выбрала эту позицию – небольшая режиссерская подсказка самой себе, преимущество в освещении. На ней была не рабочая униформа – строгий блейзер и брюки, – а то, что она мысленно называла «костюмом для роли»: простое платье-футляр из темно-синего шелка, облегающее, но не кричащее, с разрезом до середины бедра. Каблуки – достаточно высокие, чтобы вытянуть линию ноги, но не настолько, чтобы потерять устойчивость. Ее каштановые волосы были убраны в тугой, безупречный узел на затылке. Каждый элемент был продуман, как чертеж фасада.
«Идеальный вакуум, – пронеслось в ее голове. – Ничто не отвлечет от процесса. Ничто не выйдет из-под контроля».
Ее пальцы, лежащие на прохладной поверхности стола из натурального дерева, слегка дрожали. Она сжала их в кулак, потом разжала, заставляя мышцы расслабиться. Волнение было дозволено. Даже необходимо. Но только то волнение, что описано в сценарии: «легкое нервное возбуждение перед встречей с незнакомцем». Настоящий, дикий страх, сверлящий под ложечкой – страх оказаться смешной, уязвимой, непонятой, – этот страх был замурован глубоко внутри, в бетонный саркофаг, залитый сталью ее воли.
Дверь открылась без стука.
Он вошел так, как было оговорено в предварительной, сухой переписке с агентством: точно в назначенное время. Лео.
Марго позволила себе медленно, оценивающе оглядеть его. Он соответствовал предоставленным данным: рост около шести футов, спортивное телосложение, но без преувеличенной, пугающей мускулистости. Одет просто – темные хорошо сидящие джинсы, серая футболка из тонкого хлопка, подчеркивающая рельеф груди и плеч, мягкая кожаная куртка. Никакой вычурности. Его лицо… приятное. Не ослепительно красивое, что могло бы отвлекать, но с правильными, сильными чертами: решительный подбородок, прямой нос, губы, которые в состоянии покоя казались чуть насмешливыми. Но главное – глаза. Светлые, серо-зеленые, как морская вода в пасмурный день. Они смотрели на нее прямо, спокойно, без подобострастия наемника и без наглого оценивания. Они просто фиксировали.
«Профессионал, – констатировал внутренний голос Марго. – Хорошо. Так и должно быть».
– Марго? – Его голос был таким, каким она его представляла по короткому телефонному разговору: низким, бархатистым, с легкой хрипотцой. Управляемым.
– Да. Проходите. Вы ознакомились с материалами? – Ее собственный голос прозвучал чуть выше, чем ей хотелось бы. Она прочистила горло.
– Досконально. – Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, оставляя между ними дистанцию в три метра – безопасную, не вторгающуюся в личное пространство. – «Первая встреча в баре премиум-класса. Нейтральная, но располагающая обстановка. Цель – воссоздать химию случайного притяжения с элементами легкой игры и последующим переходом к интимному контакту в условиях условной публичности». – Он процитировал вводный абзац ее же сценария, и от этого у нее екнуло внутри. Слышать свои тщательно выверенные, сухие фразы из его уст было странно и… возбуждающе. Он продолжил: – Уточню момент с «условной публичностью». Мы одни в помещении. Вы хотите, чтобы я играл, как будто вокруг есть другие люди, ограничивающие наши действия, или фокус исключительно на наших персонажах?
– Второе, – быстро ответила Марго, сглатывая. – Публичность – лишь внутреннее ощущение сдержанности. Фантомные наблюдатели.
Он кивнул, как ученик, усвоивший урок.
– Тогда, если вы готовы, мы можем начать. Сейчас 19:05. По сценарию, встреча происходит в 20:00. У нас есть время на погружение.
Он не спрашивал, зачем ей это. Не задавал лишних вопросов. Просто готов был выполнять свою работу. Это было идеально.
– Хорошо, – Марго взяла со стола стопку листов формата А4 – распечатанный и разбитый по времени сценарий. – Мы начинаем с того, что вы замечаете меня за стойкой бара. Я пью вино. Вы подходите, опираетесь на стойку слева от меня. Пауза в три секунды. Затем говорите: «Извините, не подскажете, который час?». Вот ваш реплика.
Она протянула ему листы. Он взял их, их пальцы не соприкоснулись. Он бегло просмотрел страницы, его взгляд скользнул по строчкам. Марго наблюдала, как он читает. Он делал это медленно, вникая. На страницах было все: не только слова, но и пометки о микрожестах («взгляд скользит по шее», «палец проводит по краю бокала»), о предполагаемых эмоциях («любопытство, сдобренное скепсисом», «нарастающий интерес»).
– Детально, – произнес он наконец, и в его голосе она уловила не критику, а констатацию. – Вы архитектор?
– Да, – удивилась она. – А вы?
– Я – то, что вам нужно, – ответил он, поднимая на нее глаза. В них мелькнула искорка – не наглости, а скорее интеллектуального вызова. Он видел в сценарии не просто инструкцию к действию, а схему. Он понял это.
Марго почувствовала странный прилив тепла к щекам. Она отбросила это ощущение.
– Тогда начнем. Стойкой бара будет этот стол. Я здесь.
Он отложил сценарий в сторону – к ее ужасу и облегчению одновременно. Он запомнил? Или будет импровизировать? Но прежде чем она успела спросить, он уже вышел из «кадра», за пределы ее поля зрения, к входной двери.
Она повернулась к воображаемой стойке, положила ладонь на прохладную древесину, представив в руке бокал. Сердце забилось сильнее. Это была всего лишь репетиция. Пробный прогон. Ничего реального.
Шаги. Мягкие, уверенные. Он приблизился с левой стороны, как и было предписано. Она почувствовала его присутствие прежде, чем увидела периферийным зрением: тепло, исходящее от тела, легкое возмущение воздуха. Он оперся на стол локтем, повернувшись к ней на три четверти. Пауза. Ровно три секунды, которые она отсчитывала по ударам пульса в висках.
– Извините, не подскажете, который час? – произнес он. И все изменилось.
Голос его стал другим – тем же по тембру, но в него добавилась легкая, едва уловимая усталость от долгого дня, тень смущения от того, что он отвлекает незнакомку. Это было не просто чтение строчки. Это была жизнь, воплощенная в слова.
Марго, по сценарию, должна была медленно повернуть голову, оценивающе взглянуть на него, потом на свои воображаемые часы. Она сделала это.
– Без пятнадцати восемь, – произнесла она, и ее собственный голос прозвучал чересчур театрально на фоне его естественности.
Он улыбнулся. Не широко, а лишь одним уголком рта. Это тоже было в сценарии. Но в его глазах появилось что-то еще – мимолетная искра интереса, которая была настолько убедительна, что Марго на секунду забыла, где она и кто он.
– Спасибо. Вы, кажется, единственный здесь, кто не смотрит в экран телефона, – сказал он следующую реплику, и его взгляд мягко скользнул по ее лицу, затем вниз, к линии плеч, к руке, лежащей на «стойке». Это был взгляд, который не только видел, но и осязал. Марго почувствовала, как по ее коже, под шелком платья, пробежали мурашки.
Диалог продолжался. Он спрашивал о вине, которое она «пьет», делился парой незначительных наблюдений о музыке, якобы звучащей в баре. Каждая его реплика, каждый жест были технически безупречны и… пугающе правдоподобны. Он не играл заинтересованного мужчину. Он
«Стоп. Это не часть договора. Ты заказчик. Ты контролируешь сцену», – прошипел внутренний критик.
Они дошли до момента, обозначенного в сценарии как «Перелом. Физический контакт инициативен со стороны Исполнителя».
– …иногда кажется, что весь этот шум – просто фон для того, чтобы люди не слышали, о чем молчат, – произнес он свою реплику, и его взгляд стал глубоким, проникающим.
Затем он сделал то, что было предписано. Медленно, давая ей время отпрянуть, он поднял руку и коснулся ее запястья – того места, где под тонкой кожей бился частый, птичий пульс.
Прикосновение было теплым, сухим, невесомым. Но для Марго оно прозвучало как гонг. Электрический разряд прошел от точки касания по всем нервным окончаниям, ударив в основание позвоночника и рассыпавшись горячими искрами в животе. Она замерла. Ее дыхание перехватило.
В сценарии было написано: «Реакция Клиента – легкий вздрагивание, затем расслабление. Взгляд опускается на губы Исполнителя».
Она вздрогнула. Это вышло непроизвольно, слишком сильно. Расслабиться не получилось. Каждое ее мышечное волокно было натянуто как струна. Но взгляд… взгляд сам пополз вниз, к его губам. Они казались удивительно мягкими для такого твердого лица.