Элеонора Бостан – Дар (страница 56)

– Она говорит, что «конца нет, как такового», – продолжил старик, – а она многое знает, но она как передатчик, небесное радио, и порой сама не понимает, что передает и откуда оно приходит. Она говорит, что добро и зло – две Начальные и Абсолютные силы, они создали все вокруг, они пронизывают каждую частицу, поэтому невозможно уничтожить одну из сил, это просто невозможно. И это привело бы к концу всего, потому что наш мир стоит на этих двух «ногах», выбей одну, и он рухнет.

– Так что можешь не мучиться и не строить из себя святошу. Зло можно лишь удержать на время, но не навсегда. – Старик как-то странно посмотрел на Антона и продолжил, – только не повторяй моих ошибок. Люди садились на корабли и уезжали за моря, пересекали континенты и все ради того, чтобы отдать ее, избавиться навсегда и бежать. Чтобы никто не нашел тебя и не вернул твой подарочек.

В чем-то этот старый бродяга был прав, во многом, но все эти разглагольствования о непобедимом зле и неделимости добра и зла были ничем иным как собственным оправданием и попыткой переложить ответственность за свой выбор. Да, Антон тоже думал, что невозможно уничтожить ни добро ни зло, что это вечная борьба, задуманная кем-то гораздо умнее нас, но каждый сам выбирает за какую сторону воевать. И если нет ничего плохого в том, чтобы забрать чью-то жизнь или душу в обмен на свою, тогда почему это так трудно? Почему люди садились на корабли и бежали подальше от тех, кого обрекли на мучения или смерть? Или увозили ее за океан, чтобы она не попала в руки тех, кто им дорог? Нет, эта монета может и не была воплощением того самого Абсолютного зла, но она точно была тестом, битвой, которую на протяжении веков снова и снова выигрывало зло.

И оно снова выиграет, подумал Антон, и гром как будто подтвердил его мысли, потому что я тоже, как по сценарию, уйду подальше и продам душу в обмен на жизнь тела. Или… но думать об этом ему совсем не хотелось.

Зло – всего лишь половина Абсолюта, и иногда корабли с монетой на борту тонули, Антон знал это, так же точно как и то, что по прошествии десятков лет, и а то и веков, волны прибивали к берегам далеких стран круглый блестящий предмет из чистого золота и кто-то всегда его подбирал. И все начиналось сначала.

– Потому что нет конца, как такового, – прошептал Антон, чувствуя, что дошел до новой глубины отчаяния. А ведь ему казалось, что он уже повидал дно. – Потому что это вечная битва, и теперь этот страшный жребий выпал мне. И мне придется выбирать. Решить, где добро и где зло, и седлать выбор. О Господи, мне придется выбирать.

Но что есть зло? Бороться за жизнь всеми способами? Или позволить себе умереть, фактически убить себя? И в темноте, под звуки бури за окном Антон понял, что никогда не узнает ответ.

***

– Эй, парень, тебе нехорошо? – голос над головой, молодой голос.

Антон пытался открыть глаза, но тьма не желала отпускать его из своих липких объятий.

– Эй, дружище, – снова этот голос, и его обладатель, похоже, испуган, – я вызову скорую, хорошо?

Антон с трудом разлепил глаза, надо было прийти в себя, надо было успокоить того, кто стоял над ним, надо, надо, надо…

– Ничего, – прошептал Антон, – я просто немного…

– Отдохнул? – закончил за него обладатель голоса, облегчение в его голосе было настолько явным, что Антон улыбнулся бы, будь у него на то силы. – Бывает. Это, наверное, погода, тучи всю неделю такие низкие, и еще эта буря позавчера.

– Да, – слабым голосом согласился Антон, невероятным усилием он сумел поднять глаза и увидел молодого парня, не больше 20 лет в широких джинсах и с дрэдами, собранными в хвост. Подмышкой незнакомец держал скейтборд. – Скорее всего, погода.

– Давай помогу, – парень протянул свободную руку, – сможешь встать?

Хороший вопрос, подумал Антон, он и сам не знал, как оказался сидящим на асфальте, спиной он прислонился к какому-то зданию, хорошо хоть не валялся посреди улицы. Но выбора все равно не было, поэтому он ухватился за протянутую руку и собрал в кулак всю свою волю, чтобы не растянуться на этом чистом асфальте дорого района. У него было дело, а поездка в больницу в его планы никак не входила. Тем более, что мы это уже проходили, подумал Антон, напрасная потеря времени. Которого у него уже почти совсем не осталось.

– Сейчас многим плохо, – бодро вещал парень, медленно помогая Антону снова увидеть мир с высоты человеческого роста. И эта бодрость и легкость общения как будто прибавляли Антону сил. – Особенно метеочувствительным. Вот у меня бабушка никогда ничем не болела, а в эти дни уже два раза врачей вызывала, они тоже говорят, все от погоды. Атмосферные колебания или какая-то такая фигня.

Антон, пошатываясь, встал на ноги и тут же ухватился за стену, мир плыл и кружился. Но хоть дышать стало легче, это уже был плюс.

– А ты вообще парень болезный, – непосредственно заметил скейтер, – так что тебе явно не стоило выходить. По крайней мере, одному.

– Это точно, – согласился Антон, вымучено улыбаясь, – я болен и серьезно. И я ушел тайком. Надоело быть опекаемым.

Незнакомец еще раз внимательно оглядел Антона, согласно кивая.

– Может, позвонить кому? – беззаботность пропала с его лица, похоже, он впервые по-настоящему разглядел, что человек пред ним уже почти проиграл схватку за свою жизнь. – Или все-таки врачей вызвать?

Внезапно парень немного отступил, стараясь, чтобы это не выглядело грубо, но мысли на его лице светились, как огоньки в темноте.

– Нет, это не заразно, – устало улыбнулся Антон, такое открытое лицо этого парня развеселило его, впервые за долгое время он по-настоящему улыбнулся, – и спасибо тебе, никто больше не остановился.

– Да не… – замялся парень, явно смущенный тем, что так глупо выдал себя, – и не за что, дружище, я в это, в карму верю. Ну там, делай добро и заработай бонус от вселенной, и все такое.

Антон мог бы с этим поспорить. Собственно, доказательство того, что все эти законы – чушь, лежало у него в кармане, и он мог бы прямо сейчас преподать этому доброму парнишке урок настоящей жизни, в которой добро наказуемо, а зло – непредсказуемо. Мог бы, но…

– Да, слышал такое, – кивнул Антон, – спасибо тебе, еще раз, пусть твой бонус будет побольше. И со мной уже все в порядке, просто…

– Решил немного отдохнуть, – с улыбкой закончил за него парень. И улыбка у него была открытая и доверчивая, улыбка того, кто не видел темную сторону жизни или предпочитал о ней не знать.

Я бы мог прямо сейчас это исправить, подумал Антон, этот парнишка сам нашел меня, идеальная жертва, бабочка, прилетевшая в сети паука. Я мог бы просто сунуть ему эту монету, даже наврать, что это подарок за доброту, он бы поверил. Да, самое страшное, что он бы поверил. От этих мыслей к горлу подкатила тошнота, и Антон понял, что пора отделаться от заботливого незнакомца, пока он снова не грохнулся в обморок или еще чего. И нет, никого искушения не было, был лишь ужас от того, что ему надо было сделать, и отвращение.

Антон медленно отошел к автобусной остановке, там была лавочка, а ему сейчас очень нужно было сесть. Ноги дрожали, как будто он только что пробежал марафон, в голове был туман, темные точки так и плясали перед глазами, а воздух с трудом пробивался в сжатые легкие. Ему казалось, что он потратил последние силы на то, чтобы отделаться от участливого парнишки, казаться нормальным, почти здоровым. Иногда улыбка дается труднее, чем восхождение на Эверест, подумал Антон, ковыляя к пустой остановке, еще одно открытие, совершенное на финишной прямой. Иногда улыбка забирает все силы, истощает, как яркий прожектор почти пустую батарейку.

Он шел медленно, шаркая ногами по чистому асфальту, сгорбившись и тяжело дыша. Я похож на избитого человека, подумал Антон, а собственно, разве это не так? Судьба, рок или просто невезение, но что-то набросилось на него и хорошенько отделало, 12 раундов против невидимого великана, сминающего его каждым ударом своего тяжеленного кулака. Интересно, какой сейчас раунд, задался вопросом Антон, потому что в 12 мне придет конец, это нечто вышибет из меня остатки жизни… Если я не спрыгну с ринга, если не подставлю кого-то другого под удар.

Тяжело опускаясь на деревянную лавочку, Антон предположил, что продержался уже до 10. Закрыв глаза, он опустил голову, и начал втягивать воздух. В интернете он прочитал, что при первых признаках скорой потери сознания надо опустить голову вниз, он так и сделал, и ему действительно стало немного лучше. Вокруг гудел город, по широкой 8-полосной дороге неслись машины, люди спешили куда-то по тротуарам, сейчас, в самый разгар рабочего дня их было не так много, как в утренние и вечерние часы, из кафе и магазинов лилась музыка, ветер шумел в высоких кронах деревьев, разбавляющих это царство стекла и бетона. Вокруг кипела жизнь, в которой он больше не участвовал. А сколько раз он жаловался на свою судьбу, впадал в уныние от рутины, от каждодневных поездок мимо этой вот остановки? А сейчас он отдал бы все, лишь бы снова встать утром здоровым и полным сил, лишь бы снова увидеть, как утреннее солнце отражается от стеклянных стен делового города, еще раз откинуться в своем рабочем кресле, вытянув ноги под столом и заложив руки за голову после насыщенного дня. Еще раз войти в громадное здание банка, его непознанный континент, еще раз выйти в вечерний город, когда небо еще светлое, и зажигаются фонари, а в воздухе, пахнущим свежестью, выхлопными газами и выпечкой из соседнего ресторана, разносятся мелодии уличных музыкантов. Огни большого города, готовящегося к ночной жизни, женщины в коктейльных платьях, люди в деловых костюмах, спешащие по домам или по барам, его одинокие холостяцкие вечера, приготовление ужина под радио и перерывы на кофе в 11 утра, когда он просто сидел в кресле и наслаждался вкусом, а за окном шумел город, полный таких же молодых сотрудников тысяч офисов. Все эти мелочи и были его жизнью, которой у него больше нет.