Элеонора Бостан – Дар (страница 58)

Черт, разозлился Антон, даже отдать это дерьмо не так просто, вот старик просто взял и сунул ему в руку этот «подарочек», а ему еще нужен план. И злился он на себя, потому что голос в голове оказался прав, даже в этом деле у Антона возникали сложности. Что ж, я зашел уже слишком далеко, чтобы сдаваться, сказал себе Антон, значит, надо быстро прикинуть, что к чему, действовать и убираться. Так, должно быть, чувствуют себя террористы, подумал вдруг он, они ведь тоже носят такие же монеты, только в другом виде, и тоже хотят избавиться от них.

– Заткнись! – прошипел он и с силой ударил себя по лбу. Он знал, куда приведут эти мысли, он не хотел туда, слишком большого труда ему стоило обрести эту решимость бороться за свою жизнь, впервые бороться, а не прятать голову в песок.

Парочка прохожих одарила его недоверчивым взглядом, другие просто продолжали идти мимо, только увеличивали скорость и расстояние от странного прохожего, каких полно в больших городах. Антон этого даже не заметил, он был поглощен внутренней борьбой, стремлением удержать этот решительный настрой, отсечь надоевшие и никуда не ведущие мысли о морали, ответственности и природе добра и зла. Да, он террорист, да, он воплощение зла, и он готов быть кем угодно, чтобы вернуться домой, чтобы снова иметь планы на будущее, чтобы спасти данную ему кем-то жизнь.

Он решил дойти до первого же поворота на широкую улицу, где можно было бы затеряться в толпе или зайти в магазин. Спрятаться от того, кому он собирался всучить путевку в ад.

Стараясь не думать ни о чем, просто смотреть себе под ноги, просто считать шаги, Антон шел в потоке людей, не подозревающих, что прямо рядом с ними шагает смерть. Он уже прикинул, что первой пересекающей Главную улицей будет Новая Западная, там полно магазинов и кафе, а значит, всегда полно прохожих, на углу он сделает то, ради чего приехал так далеко от дома, и быстро свернет. Правда, в его плане был еще один значительный прокол – его рыжая шевелюра, да, потускневшая и поредевшая, но все еще бросающаяся в глаза. Никудышный из меня террорист, устало подумал Антон, даже такую мелочь не могу учесть, а ведь так легко можно было бы надеть кепку.

Людской поток нес его все дальше по Главной улице, скверы чередовались с высокими деловыми зданиями и маленькими ресторанами, Антон хорошо знал эту часть, все-таки 3 года 5 дней в неделю он проезжал этот участок, от нечего делать, разглядывая из окна автобуса кипящую жизнь центра. Перед нужным поворотом будет старый книжный магазин и кафе, а между ними – узкий проулок, туда вполне можно будет нырнуть, думал Антон, если вдруг представиться случай избавиться от проклятой монеты чуть раньше.

Он не представлял, как все случиться и запрещал себе любые мысли, в каком-то смысле он стал похож на террориста – зомби, запрограммированное на цель. Там стоит несколько высоких мусорных контейнеров, вспоминал Антон, за ними можно спрятаться. Он понимал, что убежать – уже не его стратегия, а так он мог бы – если вдруг все сложится – отдать монету, затеряться в толпе, пройти несколько шагов немного быстрее, это он смог бы, а потом свернуть в проулок и укрыться за одним из мусорных контейнеров. Заодно и дух перевести.

Вот, у меня уже два варианта, подумал он, но почему-то не ощутил никакой радости, только искусственная внутренняя пустота. Ничего, сказал себе Антон, порадуюсь, когда избавлюсь от проклятия, когда снова стану твердо стоять на ногах и уверенно смотреть в будущее. Да только как после того, что он пережил, можно было быть уверенным хоть в чем-то? Жизнь – русская рулетка, подумал Антон, где вместо одного патрона в барабане их как минимум 3, и никто не стал бы играть по таким правилам, да только выбора у нас нет, рождаясь, мы вступаем в игру… пока не раздастся выстрел.

Впереди показался зеленый брезентовый козырек книжного магазина, сделанный под старину, Антон был почти у цели. Он уже видел светофор и небольшую толпу, ждущую нужного света, в такой толпе легко можно было сделать то, ради чего он приехал, но почему-то проулок казался ему все более привлекательным. Я так привык прятаться, подумал Антон, за эти два месяца я стал призраком, ищущим тени погуще и место потише.

Вдруг слабость снова навалилась, как мешок со всеми грехами мира. Его тело предавало его без всяких предупреждений, секунду назад он был в относительной норме, а теперь едва мог держать веки открытыми. К каждой ноге как будто привязали здоровенную гирю на якорной цепи, позвоночник отказывался держать тело в вертикальном положении, опять стало трудно дышать. Только бы не свалиться, думал Антон, стараясь сохранить этот вакуум внутри, стараясь не допустить панику или отчаяние, у него был лишь один шанс, и он висел на волоске. Просто второй раз я не смогу себя настроить, подумал он, не смогу затолкать все мысли и эмоции в ментальный чулан. Сражаясь за каждый глоток воздуха, он шел вперед, тяжело переставляя ноги, на людей он по-прежнему не смотрел, теперь все они стали для него ногами в брюках и начищенных туфлях, ногами на шпильке, ногами в кроссовках. Как не вовремя, сокрушался Антон, чувствуя, как внутренняя пустота, которую он с таким трудом создал, сдает позиции отчаянию и злости, ну почему накатило именно сейчас, как будто проклятая монета не хочет расставаться?

Очередная попытка вдохнуть не увенчалась успехом, и пред глазами начали расцветать темные розы, Антон пошатнулся, люди вокруг начали расступаться. Я проигрываю, думал он, я и рискую гораздо большим, чем просто не отдать ее сейчас. Он понимал: если он упадет без сознания посреди улицы, его, скорее всего, ограбят, и тогда все его призрачные шансы вернуть себе жизнь растают, как мираж перед глазами умирающего в пустыне. Я должен стоять, сказал он себе, собирая все, что осталось от его воли, если я позволю себе расслабиться и хотя бы сесть – все будет кончено. А как же иначе, подумал он, борьба за жизнь вроде бы никогда не считалась легким делом.

Мир вокруг снова поплыл и закружился, как будто он шел по палубе корабля в яростный шторм, и Антон понял, что не выстоит. Без опоры не выстоит, поэтому он медленно и согнувшись, как древний старик направился к зданиям, за стены которых можно было ухватиться – единственную опору в кружащемся и ненадежном мире. По пути он наткнулся на пару человек, кто-то раздражено цокнул, кто-то толкнул его в ответ со словами «отвали, придурок», несильно, но Антон потерял опору и упал на колени, а мимо равнодушным потоком продолжали идти люди. Не желая сдаваться, забыв о стыде или унижении, Антон пополз вперед, движимый лишь страхом – он понимал, что если лишиться чувств, его битва за жизнь будет проиграна.

– И когда вы уже упьетесь, алкаши проклятые! – раздался над ним визгливый женский голос.

Но его обладательница не приближалась, и Антон полз вперед, к стене здания, люди расступались, не желая пересекаться с ним, и никто не остановился и не спросил, нужна ли ему помощь. Никто, кроме того молодого скейтера, думал Антон, но сейчас он был даже рад оказаться «невидимкой» – это только укрепляло его решимость отдать монету одному из этих бездушных людей.

Как пловец в бассейне, он вытянул руку, и она коснулась стены. Он добрался до тихой гавани. От облегчения он едва не плакал, стена не кружилась и не шаталась, она была твердой и надежной, и здесь не было снующих людей. Как же хочется посидеть пару секунд, подумал он, всего парочку, просто прислониться к стене и закрыть глаза… Но он знал, что за этим последует – очередной «провал», и хотя соблазн был чудовищно огромным, а ему казалось, что так он никогда в жизни не уставал, Антон схватился руками за шершавую поверхность стены и начал медленно вставать.

Через каждые 30-40 сантиметров он давал себе отдохнуть, понимая, что слишком резкий подъем, скорее всего, уложит его на асфальт, иногда глаза отказывались его слушаться и закрывались, он медленно уплывал, и это было так приятно, так легко…а потом он с силой кусал щеки или язык, чтобы прийти в себя, чтобы не сдаться. Наконец, после, казалось, нескончаемой борьбы длиной в сотню лет, он встал прямо, тяжело опираясь о стену какого-то высокого здания, зеленый козырек книжного магазина был совсем рядом.

Надо перевести дух, сказал он себе, надо собраться, потому что это последний раз, когда со мной такое происходит, с меня хватит этого дерьма, пора «поделиться с ближним».

Некоторое время он постоял, делая глубокие вдохи и готовя себя к финальному броску, а потом медленно отпустил стену и шагнул по направлению к книжному магазину. «Один маленький шаг для меня…», – вспомнил Антон слова американского астронавта, высадившегося на Луну, как же го звали?

– Нил Армстронг, – прошептал Антон, удивляясь, как мозг может хранить и находить самую невероятную информацию в самое странное время. – Да, один маленький шаг для него и большой шаг для всего человечества. О, черт…

Мир снова закружился, как будто он сам вдруг оказался на Луне или на какой-то другой планете с нестабильным грунтом. Антон едва успел ухватиться за стену, прежде чем гравитация уложила его на чистый асфальт. Я космонавт, мелькнула мысль, застрявший на чужой, враждебной планете, и я так хочу вернуться домой. Тогда старайся, сказал себе Антон, осталось ведь совсем чуть-чуть, главное ты сделал, только доберись до проулка или до поворота и отдай ее, покончит с этим. И вернись домой.