Элеонора Бостан – Дар (страница 59)

Ухватившись за стенку, Антон побрел вперед, медленно, как тяжелобольной человек бредет по больничному коридору. Зеленый козырек книжного магазина медленно, но приближался. За ним будет проулок, думал Антон, и угловое здание кафе, целых два варианта, только не останавливайся, доведи это дело до конца.

Шершавая стена высотки под его руками соединилась с гладкой штукатуркой книжного магазина, кажется, этот цвет называют мятным, подумал Антон. Он уже понял, что его разум специально забивает себя всякой ерундой типа мятного цвета или фразы первого человека на Луне – все, что угодною лишь бы не думать о том, что предстояло сделать его хозяину. Что ж, хоть какие-то защитные механизмы в моем теле еще работают, подумал Антон, значит, есть надежда.

Никто по-прежнему не обращал на него никакого внимания, больше никаких комментариев или хотя бы взглядов, все шли мимо, как будто для них не существовало ничего, кроме серого асфальта и таких же серых мыслей в их головах. А Антон продвигался к цели, понимая, что ему придется отпустить стену, придется найти в себе силы стоять более-менее твердо…но пока он просто двигал рукой по блекло-бирюзовой штукатурке стены, приближаясь к первому из двух больших окон. Впереди, совсем рядом гудели машины, деля дорогу на перекрестке, пищал светофор, оповещая слабовидящих, что пришло время пешеходов, пришло время идти. На миг оторвавшись от стены, Антон переместил руку на металлический подоконник, чувствуя, как возвращается неуверенность, как предательски ведет себя асфальт под ногами. Ничего, твердо сказал он себе, доберусь до проулка и передохну, это не будет длиться вечно, скоро отпустит. А если нет, я заставлю себя стоять и ходить, потому что это финишная прямая, а по ней, как известно, летят без тормозов.

Холодный металл под ладонью заставил его инстинктивно повернуть голову, он увидел в начищенном стекле свое отражение и замер. В сером свете дня на него смотрел призрак, тощий и почти прозрачный, лишь потускневшие рыжие волосы напоминали, что их обладатель пока еще в этом мире… даже если одной ногой уже в другом. Одежда висела на нем, как на скелете, да собственно, он уже был ходячим скелетом, ему самому было непонятно, как в этом иссохшем теле еще теплится жизнь. Антон поднял руку, поднес к лицу, чувствуя ужас – его новый верный спутник и друг, как правило, проявляющий в сопровождении своей невесты – отчаяния. В отражении его рука уже не выглядела человеческой, это была костлявая клешня ожившего мертвеца, обтянутая сухой кожей с синими ниточками вен. Возможно ли вернуть все, задался вопросом Антон, неужели на такой стадии я все еще могу повернуть все вспять? И как я дошел до такого? Как такое вообще могло произойти со мной?

Ощущение невесомости, нереальности и страха окутало его, он застыл, глядя на свое жуткое отражение, не в силах сдвинуться с места или хотя бы закрыть глаза. Поэтому он и заметил какое-то движение внутри. С трудом сфокусировав взгляд, Антон увидел продавца, тот стоял в совершенно пустом магазине в своем старомодном зеленом, как брезент козырька фартуке и смотрел на него. Лысоватый мужчина лет 40 с лишним в больших роговых очках, он стоял неподвижно, и выражение ужаса и отвращения на его лице было таким явным, что Антон сумел разглядеть его даже сквозь стекло в неосвещенном полутемном помещении. Вся фигура продавца была пронизана этими чувствами, и Антон подумал, что тот тоже напоминает привидение, застрявшее между мирами, как пловец на середине реки.

С трудом оторвав взгляд, Антон медленно опустил руку и двинулся дальше. Смотреть все равно было не на что, ни его пугающее отражение, ни похожий на призрак продавец не радовали взгляд. Свой свояка видит издалека, подумал Антон, осознавая, что люди вокруг не замечали его, поэтому не доставляли дискомфорта, а этот странный мужчина видел его. А в таком состоянии зрители не нужны никому.

Все еще держась за здание магазина, Антон удалялся от окна, чувствуя на себе взгляд продавца, но, конечно же, он не обернулся. А добравшись до второго окна-витрины, он уже начал сомневаться, является ли тот мужчина живым. После увиденного отражения, он бы этому нисколько не удивился, он и сам был уже почти мертвецом, а ведь по ТВ часто показывают истории о том, как умершие видели обитателей «другой стороны» перед смертью. Ну уж нет, решил Антон, так просто я не сдамся, старик сказал, что в любой момент можно все исправить, надо только принять решение. И я его принял.

Он уже почти добрался до проулка, пройдя под зеленым козырьком и миновав второе окно, там он даже не стал поворачивать голову, не то что останавливаться. Боялся увидеть продавца, в той же позе, застывшего теперь в другом конце магазина. И еще боялся снова увидеть себя, похожего на вылезший из могилы скелет.

И я еще сомневался, думал он, делая глубокие вдохи, чтобы вернуть себе силы перед решающим рывком, как можно так относиться к телу, данному кем-то там свыше? Даже если теория Дарвина верна, и никто не создавал нас своими божественными руками, все равно, всем живым организмам свойственно бороться за жизнь, и пока я живой – хаха – я хочу задержаться в этом мире подольше.

Фасад мятного цвета закончился, соседей у этого здания не было, только большой мусорный контейнер, закрывающий почти половину прохода в узкий проулок. Ну все, подумал Антон, я у цели, осталось только перевести дух и – вперед, в бой за собственную жизнь. От страха и возбуждения, сердце билось в груди, как молот, заглушая даже шум города, пищащий сигнал светофора и стук сотен каблуков по асфальту. Больше идти было некуда, он подошел к черте, оставалось либо действовать, либо…

– Нет, – прошептал Антон, закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться, – не смей даже думать об этом.

Это идеальное место, сказал он себе, за этим контейнером я могу спрятаться и немного отдохнуть, но, наверное, надо подойти к переходу и сделать это там. План родился моментально и сам собой. И это не было очередной затяжкой времени, это был самый настоящий и довольно стоящий, на его взгляд, план. Если он попробует отдать ее сейчас, убежать он все равно не сможет, силы не те, а в проулке его легко можно будет найти и вернуть ее. А если он подойдет к переходу, сольется с толпой, а потом, когда загорится зеленый свет и запищит сигнал, сунет ее и быстро, как можно быстро, пойдет к проулку – шансы возрастут. Потому что люди, живущие так называемой «нормальной жизнью» – социальные зомби, с рождения запрограммированные поступать по заведенному кругу и не иначе.

Все просто, как только толпа начнет движение по переходу, никто не станет останавливаться, нет, этот несчастный сначала дойдет до другого конца, а потом уж посмотрит, что случилось и что ему дали. Потому что улица широкая, время ограничено, а люди вокруг не любят, когда заведенный порядок нарушают. Социальные зомби, марширующие под монотонную симфонию дня, больше всего не любят, когда кто-то играет не по нотам. Антон очень хорошо это знал, потому что сам был таким же каких-то 2 месяца назад.

Главное – не суетись, сказал себе Антон, не привлекай внимания, насколько это возможно, не делай резких движений, просто подойди и сунь ее в руку, а потом отходи назад, делай вид, что ты всего лишь часть потока. На словах все получалось легко, но отступать было некуда, на краю могилы есть только два варианта: закрыть глаза и упасть в нее, или ползти назад, цепляясь за землю зубами. И я сделаю это, вдруг понял Антон, на этот раз я действительно готов, и нет больше никаких сомнений или страха. Страх был только один – прожить свои последние дни в компании проклятой монеты. Адреналин выплеснулся в кровь, Антон резко выпрямился и отпустил железный бок контейнера. Монета в кармане горела огнем, или это ему казалось.

– Начни сейчас, – прошептал Антон, глядя ледяным, полным решимости взглядом на собирающуюся перед переходом новую толпу. – Лучшее время для любого начала – сейчас.

Уверенной походкой он направился к светофору, не держась ни за что, в голове была приятная пустота, но каждая мышца вибрировала от волнения…и слабости. Сейчас пройду проулок и вольюсь в толпу, решил Антон, и уже начал поворачивать, как вдруг как будто невидимая энергетическая волна ударила его… только в его случае она была антиэнергетической. В глазах резко потемнело, ноги вдруг стали ватными, а легкие, казалось, склеились и больше не могли наполниться воздухом. Горло сжалось, так что он не мог даже застонать. Я падаю, спокойно и обреченно подумал Антон, как сторонний наблюдатель, следящий за игрой команд, ни одну из которых он не поддерживает.

Чисто автоматически он выставил руки в поисках опоры, хотя его мозг не помнил, что находится вокруг и далеко ли от пустоты проулка он успел уйти. Оказалось, что недалеко, рука уперлась в гладкую стену кафе, облицованную желтым декоративным кирпичом. Антон согнулся пополам, отчаянно пытаясь протолкнуть в легкие хоть немного воздуха, шум города, такой густой и поглощающий, вдруг отступил куда-то за ватную пелену, Антон уже не слышал писк светофора, стук каблуков или шум машин, он слушал только свое натужно бьющееся сердце и свистящие спазмы в гортани. И тут он услышал еще одни звук. Услышал, не смотря на шум города и собственное состояние.