Элеонора Барон – Пленница. Дерзкий трофей предводителя. (страница 3)

— А ты, Алан, я же любила тебя. А ты оказался трусом. Я разрываю помолвку, — зазвенел мой голос. Но он терялся в шуме лязга начавшейся битвы, мечей. Да и кто мог его услышать, уже рядом никого не было. Радхары били в ворота тараном, а бойцы собирались там.

И тут опекун шагнул мне за спину и схватил. Крепко.

— Девочка моя, — донёсся мне на ухо вкрадчивый шёпот, — почему я должен всегда кого-нибудь убивать из вашей семейки? И одинаково главное. Папашу твоего. Тебя. Почему у нас с тобой не сложилось по-хорошему. Вышла бы замуж за Аланчика, и все были бы довольны. Но ты не переживай, герцогство останется в хороших руках, — усмехнулся он. — И не надо пугать меня гневом короля. Наш дорогой правитель пообещал мне после одной услуги, что поддержит меня и в случае женитьбы моего сына, и в случае твоей смерти. Ненасильственной конечно, несчастного случая. После этого, кстати, родовой камень признает меня герцогом, как единственного родственника, хоть и очень дальнего…

И в следующий миг меня толкнули вниз. Не знаю как, как кошка, наверное, я извернулась в полёте и, вцепившись пальцами за край стены, повисла.

— Алан, — жалобно закричала я, всматриваясь в глаза моего жениха, — помоги.

Он ринулся ко мне. Я облегчённо вздохнула. Ну дядя! Ну гад! Конечно, мой жених не такой. Он спасёт меня, — пронеслось в моей голове. Но Алан, вместо того, чтобы меня вытаскивать, склонился надо мной, вертя перстень на пальце:

— Ханна, жаль, что у нас с тобой до свадьбы ничего не было. Всё хотел твои сиськи помять.

— Что-о?

— Но не судьба, дорогая.

И он высыпал на меня из открывшегося перстня чёрный порошок, который закружился облаком и скользнул в мои ноздри.

— Что ты творишь, Алан?

— Это чтоб душа сразу отлетела. А то вдруг выживешь, а нам некогда с тобой морочиться. Уходим, отец, — и эта скотина с силой наступила пяткой на мои вцепившиеся в край пальцы.

Вот оно как! Я потрясла головой, отгоняя воспоминания от последнего полёта.

Вот собака гиеноподобная. Рейдеры! Герцогство себе забрать захотели. И король в деле. Ну я вам устрою герцогство. Выберусь и устрою. Гадом буду, но отомщу. Что за карма надо мной повисла? Мало того что в прошлой жизни первый муж обокрал, второй муж бизнес отжал, так ещё и здесь обидели. Тогда плюнула и забыла, только броню нарастила. А теперь не прощу. Хватит мной пользоваться!

Такое меня зло взяло, что я засопела, как паровоз. Шлёпнула несуна по заднице и спросила:

— Мужчина, долго ещё? Привал вообще предусмотрен?

Медведь аж дар речи потерял от такого обращения со своей мускулистой попой. Опустил и поставил перед собой. У меня даже голова закружилась от такой быстрой смены положения. Я зашаталась и, чтобы не упасть, прислонилась к его груди, потом медленно начала сползать.

Меня подхватили на руки и встряхнули, что у меня зубы клацнули, чуть язык не прикусила.

— Сомлела?

Я кивнула.

— Ладно, значит, так понесу. Так тоже хорошо. Вид интересный.

Это он на мою грудь обнажённую намекнул.

— Сейчас дойдём до деревни предгорной. Вас в пещеру загоним. Отдохнёшь там. А поутру и украшения на шею получите, — и подхватив меня поудобнее, двинулся дальше.

Вот гадство. Значит, бежать надо в ночь. Хорошо, что он ножичек мой на ноге не заметил. Только бы с застёжкой разобраться.

Встреть я такого мужчину дома, очаровалась бы мощи исполинской. А вот здесь вся его моща, боюсь, в другое выльется. В постели. Бежать надо. В Медвежутск тот же. Пока без ошейника ещё, а то перспективы у меня не радужные вырисовываются. Типа полгода я с этим носильщиком жизни радуюсь, а потом меня дальше как эстафетную палочку передадут.

Я, конечно, секса в прошлой жизни не избегала. Но замуж после неудачных замужеств больше не хотелось. С детками у меня не получилось. Я вздохнула. Поэтому в работу с головой ушла. Мужчины, за которыми я была бы как за каменной стеной, мне не встречались. И те, которые бы меня по жизни на руках носили.

Хотя вот он, носильщик, несет и ягодицы мои наглаживает. Тьфу, чего это я?. В общем, я, наверное, не так выразилась.

И тут медведь мой спотыкаться начал. Этого ещё не хватало. Завалимся же.

— Мужчина, вы не груди мои глазами пожирайте, а на дорогу смотрите. Уроните же, а потом ещё и сами сверху свалитесь. А при ваших габаритах для меня это будет катастрофично. Может, всё-таки на телегу посадите?

Предводитель местный хмыкнул:

— Будешь болтать – за сиську укушу. Вот она передо мной соблазнительно колыхается.

Вот ёлки-моталки. Я вздохнула, грудь приподнялась ещё выше. Глаза у несуна плёнкой стали покрываться. Что-то в попу уткнулось. Стоп, Аня, не дыши. Не дыши, кому говорят. И я прикрыла их ладошками. Сколько смогла, столько и прикрыла. Потому как тити были большие, а ладошки маленькие. Не дыши и молчи.

А то ляпну опять что-нибудь, и точно вцепится. И вообще, у меня стресс от попаданства этого. Умерла себе спокойно, а тут попала в такое. Тащат как барана, пардон, овцу. И жених, ещё сволочь, чтоб ему провалиться, настоящую Ханну со стены сбросил.

Казалось, что мне делать? Плакать и ужасаться, так не привыкшая я к этому делу. Ну да, страшно. И в рабство вообще неохота. И девок этих на телегах жалко. Подданные мои всё-таки теперь. Надо думать и решать, что делать. Но не выть и не трястись. Уже давно в той жизни и избу поджечь могла, и жеребца за яйца поймать. Здесь также. Всё смогу. Я уже сильная.

И герцогство, что по наследству досталось, вот вообще злыдням этим неохота отдавать. Ладно, как говорил один знакомый: «слона надо есть по кускам». Значит, что делаем? Сейчас помалкиваем, сиськами не трясём, не провоцируем, а, ночью бежать.

Я скрипнула зубами. Женишка с опекуном найти нужно: по душам поговорить, и в полёт аналогичный со стены отправить. Ишь, заразы! Но не сразу в бой ввязываться. Обдумать всё надо. То, что они с девочкой сделали, стало для моей души последней каплей. Месть – это то блюдо, что подаётся холодным.

Эти мысли пулей пронеслись по моей голове. Потом о Ханне, выброшенной из тела, вспомнила. Улетела или ещё здесь болтается? Её бы помощь мне не повредила. Точнее, знания. В воспоминания лезть неохота.

После того как я прикрыла обнажённость, мой конь перешёл на более уверенную поступь, и скоро у подножия гор показалась маленькая деревушка. Ну вот и привал близко.

Меня поднесли к реальному загону рядом с горой, в которой виднелся вход в пещеру. Поставили. Я быстрей рубаху кожаную узлом завязывать на груди. Плевать, что живот оголился, зато драгоценные полушария прикрыла. Бронелифчик получился. Хотя, судя по наклонившейся голове Предводителя, такой элемент одежды ему прямо очень зашёл.

— Мужчина, вот что вы меня опять взглядом сверлите? Вы в своей жизни грудей женских не видели?

— Герцогских нет. И языкастые девки такие впервые встречаются. Дерзкая какая! Ты как со мной разговариваешь? Бабы молчать должны и нам хорошо делать! И знаешь, что я с такими наглыми делаю?

Глава 4

— Изнасилуете? — и бровкой так игриво поиграла.

Предводитель даже опешил от надежды, прозвучавшей в моём голосе.

— Можно вначале и это. А потом низшим отдам.

Низшим? А это что за зверь? У меня почему-то слово «низший» с инфузорией-туфелькой ассоциируются. Или они простейшими называются?

Я поднесла руку ко рту и потянулась к радхаровскому уху, прижимаясь богатством своим к его груди:

— А это кто, позвольте поинтересоваться? И почему я их должна бояться?

Всё это было сказано громким шёпотом. Медведушко оглядел меня с ног до головы и немного озадаченно спросил:

— Тебя что, до этого времени в башне держали? А, герцогиня? В заточении или в домике среди болот? Уже как лет десять все человечки знают, кто такие низшие у радхаров.

Вот ёлки зелёные, ну не рассказывать же мне, что в моей новой памяти надо ковыряться и ковыряться. Что-то, конечно, лежало сверху.

— Почему в башне? Может, в темнице. Шучу. А может, не шучу. Ты же не боишься?

И тут радхар начал покрываться своей бронёй. Какие мы вспыльчивые, однако.

— Вау, мужчина, а можно потрогать?

— Что потрогать?

— Пластинки ваши. Первый раз в жизни такое вижу.

И, не дожидаясь разрешения, стала их трогать. Да они непробиваемые. Постучала пальцем, попробовала подцепить. Такими крыши вместо черепицы крыть.

— А откуда они у вас вырастают, позвольте спросить? И вы их сбрасываете. Линька бывает? И много ли таких штук тогда с вас можно собрать?

Ошарашенный моей любознательностью, Предводитель не мог ничего сказать. А я аккуратненько залезла пальчиком под пластинку и провела по нежной коже на животе. Тяжёлый вздох и приподнимающееся орудие было ответом на мои исследования. Как кнопочку нажала, и всё заработало. Хотя, смотрю, у него этих кнопочек до дури.

Чётко обозначившийся бугор в штанах начал сигнализировать мне, что пора завязывать с изысканиями и отбегать куда подальше или менять тему.

— Вернёмся к нашим баранам, мужчина. То бишь к нижайшим. Это кто?

— Не нижайшим, а низшим, — слегка охрипшим голосом пробормотал Предводитель. — Радхары это. По рангу они самые низшие. Живут по пять десятков в домах.

— И почему мне следует их бояться? — я вопросительно приподняла одну бровь, при этом внимательно смотря за исчезающими пластинами. Ну надо же, как интересно. Я протянула руку, чтоб потрогать то место, где они были, потом вспомнила про волшебную кнопочку и одёрнулась.