Элеонора Барон – Пленница. Дерзкий трофей предводителя. (страница 2)

Глава 2

Там, оказывается, богатство скрывалось. Под тужуркой кожаной, утягивающей. Сама засмотрелась. Высокое, полное такое сокровище, с крупными сосками.

«Какой у меня размер, интересно? — задумалась. — Троечка точно. А может, сама не побоюсь этого слова, и четвёрочка!»

Стоим с насильником будущим, меня разглядываем. Вот свезло-то как мне в этой жизни! Не с тем, что мне предстояло стать предметом насилия, а с титьками белыми наливными подфартило. Даже гордость за них проснулась. А то в той жизни с несчастной единичкой бегала.

У мужика даже пластинки все исчезли от вида такой красоты. Как схватит сиси мои лапищами своими. Стоит, наминает. Я аж ойкнула. Вцепился, как клещ, гад в новоприобретённое богатство. В штанах у него не то, что шевелится, а уже голову приподнимает.

«Приплыли, — думаю. — Сейчас меня здесь — я порылась в памяти, — всё верно, девственности будут лишать».

Надо что-то делать. Что-то неординарное, чтобы изумился и про изнасилование забыл. Как схватила его за соски, давай тоже мять. Он оторопел. Стоим, наминая друг другу грудь. Он, видимо, с таким первый раз в жизни столкнулся. Отпустил руки, ну и я тоже. Он потянулся, я в ответочку сделала то же самое. Радхар даже головой затряс, как медведь, пчел отгоняющий. Видимо, решил, что спит. А я стою подбоченясь, грудь вперёд. Гордая. Знай герцогинь наших.

Боюсь представить, что мне в ответ надо будет делать, если он мне в штаны полезет. Радхару, видимо, тоже такая мысль в голову пришла. Изумлённо так на меня посматривает, интерес в глазах разгорается, но инициативы не проявляет. Видимо, варианты ответочек просчитывает.

Тут голос сзади:

— Кхе-кхе, Предводитель.

— Чего? — не оборачиваясь, бросил сам. О как. Меня угораздило к самому верхнему в этой пищевой цепочке попасть.

— Всё, тех, кто получше, сгрузили, готовы до дому. И вот чего нашёл.

Потом вижу, морда высунулась из-за плеча и на мои вторичные половые признаки уставилась. Присвистнула.

Предводитель, видимо, в себя пришёл, из гипноза вышел.

— В сторону смотри, тысячник. Мой это трофей.

— Да я что? Я ничего. Это только. Риг, ты через полгодика мне её сразу передай. А я вот тебе подарочек. Ты же любишь диковинки собирать.

И суёт этому Ригу статуэтку полярного медведя, небольшую, сантиметров 10, но явно из какого-то непростого камня: белого и переливающегося на солнце, как жемчужина.

Предводитель этот взял её, повертел в руках и в карман сунул.

— Договорились.

«Чего? — пронеслось у меня в голове. — Я что, вымпел переходящий?»

А медведун ещё раз меня взглядом мазанул, через плечо перекинул и поволок. Причём таким бодрым шагом, как будто я и не вешу ничего. Не иначе к себе в пещеру тащит. Ему ещё дубинку в руки – вылитый неандерталец.

Да что это такое! Куда меня несут? Требую конвенцию по защите прав военнопленных. Изнасилование, слава Богу, откладывается, но и это не дело так со мной обращаться. Ещё и грудью голой об его спину тереться. Безобразие! И главное – не приподняться, сиси сразу на обзор выставляются. Попробовала сама оглядеться, так на меня смотреть все стали. Радхары эти. Слюни только не потекли.

Краем глаза телеги засекла: где утварь, где животные, где девушки, грустно сидящие на соломе. Кто-то из них плакал, кто-то опустошённо смотрел вперёд, даже не прикрывая тело, сверкающее наготой через разорванное платье. Изнасиловали. Вздохнула. Вот и меня так же будут: «Любить». Если что не придумаю. Но пока в голову ничего не приходит.

А девушки тут крепкие, смотрю, кровь с молоком. Я их на полголовы точно меньше буду, а то и на голову. А гризли, который меня тащит, так на все две выше меня маленькой. И запах от него идёт странный. Нет, — я принюхалась, — не неприятный. Не духи, конечно, но и не противный. Терпкий такой, пронзительный, как специи южные.

— Мужчина, может, вы меня тоже в телегу посадите, я, наверное, вам уже плечо отдавила?

«Отпусти ты меня на землю, блин».

— Не по чину герцогиням в телеге с простолюдинами ездить, — хмыкнул он, — тем более веса в тебе, как в овце. Да и я первый раз аристократку поймал.

Вот спасибо за доброе слово.

Я начала ёрзать, подбрыкиваться. А он шлёп меня по заднице, как раз по тому месту, где припекает:

— Не шебуршись, — рычит. А рука его, видимо, дырень в штанах моих нащупала, которая, скорее всего, при падении со стены организовалась. И так снова шлёп-шлёп там, но легонечко, уже больше с исследовательским интересом. Чувствую, рука внутрь этой дырки заползла и там уже вовсю изысканиями занимается.

Вот попадос. Я ноги сжала, чтоб не лазили, куда не надо. Он на ягодице остановился. Давай наминать. Нашёл антистресс себе. Я было попой недовольно задёргала, а этот зверюга хохотнул и пробасил:

— Будешь дёргаться – укушу, — и зубами около попы клац.

Я и притихла. Фиг их знает, этих радхаров. Вдруг и вправду цапнет. Давай в воспоминаниях Ханны копаться. Что там ещё про радхаров есть? В самом деле куснуть может?

Ну, рабов и рабынь уводят с человеческих земель. Дальше что? Ошейники вешают заколдованные. Стоп, а кто у нас там колдует? Шаманы какие-то. А у людей магия есть? Ага, имеется. И маги есть, и ведьмы с колдунами с Северных островов. Первые не особо сильны, а со вторыми лучше не связываться – злобные и, поговаривают, с радхарами этими задружились.

Так, это всё не то. Людей кусают? Фух, замечены не были. Значит, врёт мой гризли, пугает только. А оттого, что я опять в воспоминания ударилась, в голове прострелы начались. Поняла, поняла – не буду больше.

И укачало на плече болтаться. Вон уже рассвело. Солнышко на небе светит. Птички чирикают. Мухи с осами летают. Кыш, проклятая. Здоровая-то какая.

— Мужчина, — пошевелила я попой, — а привал скоро? Меня уже тошнит от такой поездки.

— Точно герцогиня, — хохотнул медведь, — другая рабыня тряпочкой бы висела, слёзы лила, от страху тряслась, а ты вон возмущаешься.

— Ну-таки я и не отрицаю своё аристократическое происхождение. И даже намекаю во весь голос. А в рабство обязательно идти?

— Ага.

— А по-другому никак? Может, я что интересное предложу.

Ну, например, как яхты строить с лодками. Недаром же я в яхт-клубе и это дело изучила с нуля, можно сказать. Но медведушко заинтересовался в другом направлении, видимо, такие мысли о другой роли женщины никогда не возникали:

— В постели искусница? Камешками одарю, но ошейник всё равно получишь.

Вот блин.

— А может, я тебе в другом пригожусь, а?

— Человечки нам пригождаются либо в постели, либо в хозяйстве. С последним ты вряд ли справишься. И делать ничего не умеешь наверняка, и соплёй тебя перешибёшь. А задница твоя мне очень зашла, так бы и мял. Поэтому в наложницы определю. Ты, кстати, девственница?

— Мужчина, вы хам. Разве можно такое спрашивать у девушки? Это личное.

— Это личное уже моё. Всё-таки удачно сходили в набег, вон какую диковинку отхватил.

И он встряхнул меня на плече. Груди опять шлёпнулись об его спину.

— И сиськи у тебя ничего – горячие. Греть меня будут в холода. Скоро ветра повеют.

Шутишь, медведушко? Я у тебя ещё и обогревателем работать буду? В средневековье дамы в постель мелких собачек брали, чтоб греться. Ты меня за мелкую собачонку держать будешь? Сейчас сама укушу тебя за задницу, только дотянуться бы. Диковинку он отхватил. И я опять взбрыкнула попой. За что получила шлепок, который опять перешёл в тисканье.

Что удивительно. Припёк после его массажирования почти не чувствовался. Прямо прохлада от ручищи его пошла. Ягодице легче стало. Ободрала, что ли, при падении. Глянуть потом надо будет.

Укачивает. Фу. Но просить поставить на землю больше не буду. Чтобы отвлечься, опять в воспоминания Ханны погрузилась. Клин клином буду вышибать. Болью тошноту. Залезла в те, что про последние минуты её жизни.

Так почему эти уроды меня со стены всё же сбросили?

Глава 3

Я, как видео на телефоне, пролистала воспоминания и коснулась того момента за несколько минут до падения.

— Ханна, не дури. Какое сражаться. Мы уходим по подземному ходу. Чего тебе эти людишки? Бабы ещё нарожают.

— Подождите. Какому подземному ходу? — я изумлённо взглянула на Алана, моего жениха, и перевела взгляд на его отца, по совместительству моего опекуна.

Тот раздражённо поморщился. Близкий друг моего отца, очень дальний родственник, заботившийся обо мне два года. Практически сразу после того несчастного случая на охоте в горах. Никто не понимал тогда, как папа мог сорваться со скалы. Король почти сразу назначил его моим опекуном.

— Дядя, — начала закипать я, — здесь есть подземный ход? И вы мне не сказали про это?

Тот укоризненно взглянул на Алана и процедил с неохотой:

— Есть. Ведёт отсюда из подвала на берег реки. Помнишь там валун огромный? Проезжали.

Я растерянно кивнула. Смысл слов постепенно доходил до моего сознания.

— Аккурат рядом с ним выходит.

— И вы молчали? Вы знаете, что будет с моими людьми здесь? Их же в рабство уведут. А что с девушками они делают! Дядя! Как вы могли! И сейчас каждый меч на стене важен, вы собираетесь бежать? Да я королю расскажу, — мой голос стал повышаться и дрожать.