Элеонора Барон – Пленница. Дерзкий трофей предводителя. (страница 10)

Риг покраснел и мне шипит:

— Радхары никого не удовлетворяют! Они сами сбрасывают напряжение.

А ведьма, похоже, вначале опешила от искреннего проявления моих эмоций и восхищения, а потом опомнилась, побледнела. Глаза синим пламенем загорелись, косички, как змеи гремучие, вокруг головы зашевелились. Прямо Медуза Горгона. Зашептала что-то речитативом, пальцами знаки крутит. Фиги, что ли, показывает.

Предводитель это дело увидел, меня за спину задвинул, сам к ней шаг сделал и как за горло схватит:

— Я тебя, гадина, предупреждал, чтоб ты на моих рабынь даже взгляд свой не кидала? А тем более не пыталась что-то им сделать. Я же не посмотрю, что ты с шаманом моим дружбу водишь. Утоплю в Северном море. Поняла?

Та захрипела, пробуя отодрать его пальцы со своей глотки, и закивала.

— То-то же. Иди, куда шла.

И бросил своим радхарам:

— В дом больше эту не пускать. Что надо, через охрану пусть передаёт.

На меня посмотрел:

— А ты не провоцируй, иначе…

— Знаю, знаю, — покладисто кивнула я, — придушишь.

— Хорошо, что понятливая. Только это с тобой и остаётся сделать. Даже подарить теперь некому. Заранее отказываться стали от такого счастья.

Он снова перекинул меня через плечо и направился вверх по ступенькам.

Да что это за произвол творится?! Опять как мешок с картошкой тащат. Видимо, я была разозлившись, что, не думая, решила выплеснуть своё раздражение. Всё из-за гормонов молодого тела. В той жизни посдержанней была. И на ком? Правильно, на ведьме этой с Северного Полюса. В общем, рожу ей скорчила.

Наверное, это я сделала зря, потому что её перекосило от злости напрочь. Ну подумаешь, малость какая, ну подразнилась, а Остапа понесло.

Как давай она уже не пальцами, а руками размахивать. И как стрельнула в меня молнией! Я аж глаз один зажмурила.

Глава 12

«Всё, — думаю, — приплыли».

А молния от меня отразилась, как от зеркала, и в нее обратно прилетела. Вот тут у меня и второй глаз открылся, даже рот. Ведьма как будто дымом окуталась, зашуршало что-то, зашипело, зашкворчало. Дымка развеялась, и я ойкнула.

На площади воцарилась мёртвая тишина, даже связанные бараны на великаншу уставились. Предводитель тоже всем телом стал поворачиваться. Я извернулась, смотрю во все глаза. Первый раз же по-настоящему колдовство такое увидела. Уж не знаю, чем хотела меня ведьма отоварить, но, получив отзеркаленное заклятье, она стала лысеть на глазах. Её косички отваливались на корню, падая на землю и жалобно бренькая.

Через секунд тридцать перед нами оказалась абсолютно лысая тётка с гладкой бугристой головой. Солнечные зайчики весело заскакали по её глянцевой башке.

Предводитель обернулся на странные звуки.

Я сглотнула:

— Ригушка, это не я твою любимую фаворитку. Вот честное слово. Кого хочешь спроси. Она сама. С горя, наверное, что в немилость у тебя впала.

Меня же только-только предупредили, чтоб я паинькой была. А такие, как Риг, два раза повторять не будут. Типаж не тот. Но я же не специально. И вообще, может, я не рожу скорчила, а у меня тик нервный на лице образовался от всей этой ситуации.

Предводитель только меня по заду хлопнул: «Молчи, мол». Фух, пронесло.

А ведьма так глаза выпучила на опадавшие с неё дреды, что, кажется, и они сейчас следом выпадут. Руки трясущиеся свои, перстнями увенчанные, к головушке своей лысенькой подняла и стала ощупывать.

— Риг, — шепчу, — что она там ищет-то? Думает хоть одну косичку найти, что ли?

Тот опять меня шлёпнул.

— Риг, слушай, — шиплю ему, — обязательно постоянно до моей попы домогаться? У меня и так там типа ожога образовалось. И ты ещё ей урон наносишь. Сказать ртом нельзя?

Гризли ничего не ответил, не отрывая глаз от великанши.

А та на колени опустилась, все свои косы собрала, к груди прижала и на меня уставилась. Ох, какой у неё был взгляд: нехороший, просчитывающий, жёсткий, как щётка с металлическими иглами. Таким кожу живьём снимают. Стоит, губы кусает, чуть ли не до крови.

Я Рига похлопала по спине:

— Слышь, Предводитель, чего мы тут стоим? Поехали, что ли? Давай ты меня домой занесёшь. Страшненько мне что-то от взгляда твоей любовницы неудовлетворённой. Она человеков не кушает случайно? Или, может, только кусить?

— Это я тебя сейчас сам покусаю.

Но послушался и, повернувшись, потащил меня в дом. А эта так и стояла на меня уставившись. Но я ей даже махать не стала напоследок. Ну её. Опять чего сотворит. И от меня отзеркалит. Кстати о птичках, а что это за щит на мне такой? Может, на всех герцогинь такой навешен? А столкнули тогда как? В памяти всё-таки придётся копаться? Или, может, книга какая на эту тему здесь имеется?

Стоило меня втащить в большой холл, к нам ринулся радхар, вероятно, старший по дому. Меня поставили на пол, повернули и толкнули к управляющему.

— В крыло к наложницам. Да приодень, а то она в своих железках как краб в панцире.

— Э-э, Предводитель, что хотела спросить, — начала было я.

И тут управляющий меня как саданет в спину:

— Господин! А не Предводитель. Поняла, рабы

Ах ты сволочь! После первого мужа и его поползновения на битье у меня мозги вскипали и ненависть лютая просыпалась.

— Меня никто не смеет бить, — и я, сжав кулак со всей силы, саданула ему снизу по подбородку, так что у него зубы клацнули и, судя по округлившимся глазам, он прикусил себе язык. То-то же. Богатырской силой у меня сейчас не пахло, но даже моей девической вполне хватило нанести гавнюку увечье.

— Ещё раз меня хоть пальцем тронешь – ночью горло перегрызу, — меня затрясло. — Оборотница я.

И, не обращая больше внимания на прикушенного, повернулась к Ригу:

— Слушай, Предводитель, это же людской город в прошлом? Может, здесь и книги человеческие остались?

Риг смотрел на меня молча. В его глазах стояло такое изумление, доведённое до шока. Надо мне завязывать с шоковой терапией и с моими замашками иномирными тоже. Но вот с этим я ничего не могла сделать. Никому не позволю себя бить.

Я помахала перед его лицом ладошкой. Он молчал. Вот ведь. Ноготочком вокруг его пупа сердечко нарисовала. Он вздрогнул, и дружок внизу тоже.

— Ты как? Отошёл?

Он кивнул:

— Женщина, так женщины себя не ведут. Ты кто? Мужик переодетый?

— Здрасте, а кто мои вторичные половые признаки ощупывал? В городе ещё. Али забыл?

— Не забыл. Но первичные не только не видел, даже не пощупал, кто-то ноги слишком сильно сжимал. И это мне кажется подозрительным.

Я аж остолбенела от изумления:

— Да ладно, ты даже в терминологии разбираешься. А с виду медведь неграмотный. Запомни, Предводитель местного дворянства, мы, герцогини, абы кому добровольно наши первичные признаки не демонстрируем. Мы не такие. Только по большому желанию. С нашей стороны, — пояснила я, увидев заинтересованно поднявшуюся бровь, — а с желанием у меня пока туго.

— Мне твоё желание, поверь, не понадобится. Я беру сам что надо. А будешь дерзить – придушу.

Я закатила глаза:

— Повторяемся. И ещё ты во дворе кричал, что вы не удовлетворяете никого. Проблемы у тебя что ли? Значит, изнасилование откладывается?

— Нам плевать, удовлетворяется кто под нами или нет. Я это имел в виду, — уже ревел радхар.

— Ох. Извините. Не так поняла. А то я уже расстроилась, о могучий.

В это время получивший по челюсти управляющий озадаченно переводил взгляд то на меня, то на господина.

— Глазки не поломаешь? — ласково обратилась я к нему. — Веди меня в мои покои. А с тобой, о Предводитель местных моржих, — я кокетливо повела плечиком в доспехе, — мы позже поговорим. При свете свечей вечерком (До этого времени мне бы со статуэткой решить вопрос и сбежать.) О книгах и о погоде… Хотя нет. Ошибочка вышла. Этот вечер у меня занят. Давай завтра.

Риг опять уставился на меня ошалевшими глазами. Снова в истукана превратился. Не в истукана, а в статую медведя, только чёрного.

Ну да, я ж забыла, что мы с туфельками сегодня новоселье моё отмечаем. Чтобы избежать нового взрыва эмоций Предводителя, потолкала управляющего по коридору.