Елена Змеева – Последователи разрушения (страница 14)

– Шади, мать твою, заходи и помоги одеться!

Девка ужом проскользнула в покои и подхватила брошенный чёрный кушак. Грэй тем временем почти затянула шнуровку просторной туники. Увидев себя в уголке уродливого зеркала, она расплылась в шкодливой улыбке: волосы стояли дыбом, а коса напоминала пожёванный ремешок уздечки. Однако Шади спрятала непослушные пряди под платок и подала госпоже бархатную повязку.

Джехан ждал хозяйку поместья в гостиной женского крыла, расположившись на заваленном пыльными подушками диване. Он задремал и не расслышал гулких шагов наречённой. Грэй вихрем ворвалась в комнату и нарочито громко захлопнула за собой дверь. Ифрит встрепенулся, увидел вошедшую и просиял даже несмотря на то, что встретила его девушка грозным:

– Что ты тут делаешь?!

– Доброе утро, моя драгоценная невеста, – сказал он и поклонился.

Выпрямившись, он подавился смешком.

– Зачем покрыла голову? Мы что, в Стелладии?

– Окантовка платка отлично подчёркивает цвет моего глаза, – процедила Грэй. – Что ты забыл здесь в такую рань? Все порядочные гости разъехались задолго до рассвета.

– Твой отец великодушно предложил переночевать в гнезде Тлея, раз уж я теперь почти член семьи. Да и чего врать, мне не терпелось увидеть тебя вне атмосферы званого вечера.

– Что ж. Ты увидел меня усталую, опухшую и злую. Доволен?

– Мне в радость принимать тебя во всех ипостасях.

Грэй раздула ноздри и титаническим усилием воли подавила раздражение.

– Прости. Мне не стоило срываться на тебе.

– Не любишь ранних подъемов?

– Ты спрашиваешь это у той, кто несколько лет прожил в казарме. Я встаю раньше всех в этом доме. Просто запомни: ненавижу сюрпризы.

– Запомню, – он важно кивнул, будто оставив пометку в памяти.

Будучи учащимся дипломатического корпуса, Фарие слыл дотошным до невозможности и с первого раза запоминал имена, термины и даты. Тогда он казался Грэй страшным педантом, но, к счастью, терпеть его общество приходилось только на совместных занятиях по истории.

– Ну и как там отец? – спросила ифритка.

– В смысле?

– Очевидно, что вы до зари обсуждали наш брак.

– Ошибаешься. После приёма мы распрощались, и он приказал слуге проводить меня в гостевую спальню.

– О нет, – девушка скрестила руки на груди. – Если старик за что-то берётся, то прёт по головам, попирая приличия и рамки морали.

– Сама говоришь, мол, наш брак – дело решённое.

– Да, но!..

– Вот и он так решил, – перебил Джехан. – После чего не увидел необходимости нам мешать и отбыл в свои покои. Ты мне не веришь?

– Верю. Но придётся учиться доверять, – девушка задумалась, потом вдруг поклонилась в пояс. – Джей, даю слово, что не буду срываться на тебя. И выходить из себя постараюсь реже. Я… я попробую стать хорошей женой.

Мужчина взял её за плечи, заставив выпрямить спину. Янтарные глаза впились в лицо Грэй с выражением, которого она не могла понять.

– Вот такую женщину я полюбил, – горячо заговорил он. – Чувственную и импульсивную. Резкую и прямолинейную. Ты поразительно быстро меняешь маски, то атакуя, то отступая. Знаешь, как одержать победу в любой ситуации… и в разговоре, и, бьюсь об заклад, на поле брани. Стоит только осознать, что женщина вроде тебя стала моей, так за спиной будто вырастают крылья!

– Я уже стала твоей? – заворчала ифритка.

Вместо ответа Джей ухватил её за острый подбородок и страстно поцеловал.

От Фарие душно пахло золой, кардамоном и спелыми яблоками. Нехотя Грэй ответила на поцелуй: что ей терять? Руки неуверенно скользнули по плечам мужчины, путаясь в шитых бисером складках шервана30. Властные пальцы жениха двигались уверенно: скользнув по шее, потянули за платок и сорвали его с головы. Мужчина провел вниз по спине Грэй и, нашарив узел кушака, оттянул ткань и погладил талию. Дыхание Джехана стало горячим, словно угли. Ифритка почувствовала, как внизу живота зашевелилось что-то неприятное, чуждое, и резко оттолкнула жениха.

Глаза его сузились, стоило только наречённым разорвать объятия. Он посмотрел на Грэй недовольно, даже сердито, брови его недоуменно изогнулись. Собрав в кулак то немногое кокетство, что в ней сумели воспитать, девушка мило улыбнулась, подмигнула и выпорхнула из комнаты. Остаток дня она провела на заднем дворе, у конюшен: до кровавых мозолей тренировала выпады и вольты на соломенной кукле.

И начался круговорот суматошных дней, занятых встречами с родней, подготовкой к торжеству, примерками и дегустациями кушаний от лучших кулинаров Фрии. Тётушка Лаян с двумя замужними дочерями – младшая носила ребенка – прибыли в гости в обещанный вечер полнолуния. В их честь генерал Тлея закатил роскошный пир. Обещанный пиромант, размалёванный сурьмой джинн в яркой чалме, ночь напролёт запускал в небо огненные лилии, фениксов и драконов. Кузина Али́ла, держась за округлый живот, всё охала и ахала:

– Какая красота! Вот бы муж видел это. Знаешь, дорогая, он у меня такой…

Не сказать, что после помолвки жизнь в поместье стала лучше. Скорее, даже наоборот: скука и отчуждение сменились суетой и непрекращающимся раздражением. Домашний арест был снят, но Грэй и шагу не могла ступить от новых, непривычных доселе обязанностей. Свободное от организационных встреч время было доверху забито визитами родичей и муторными встречами с женихом. Грэй не высыпалась, стала ещё более хмурой и сварливой, но главное – чувствовала сильнейший дискомфорт из-за того, что от её личного пространства отрывали кусок за куском.

Джехана стало слишком много. Посол почти поселился в родовом гнезде Тлея. Он приносил дорогие подарки, галантно целовал руки, губы и шею, пытаясь спуститься всё ниже и ниже. Он болтал обо всем на свете, но при этом ни о чём. Сама Грэй так и не научилась вести светские разговоры об искусстве и обществе и не понимала, каких ответов жених от неё ждал. Масла в огонь подливал и отец. Генерал часто захаживал к дочери «в гости», безо всякого предупреждения пересекая границы женской половины дома. Порой он заставал их с Джеем свидания и считал своим долгом разделять досуг молодых. Отец был щедр на монологи, пустые, непоследовательные и непременно воспитательные. В итоге он воскресил в себе привычку рассуждать при дочери о женской доле: достойном существовании подле домашнего очага, о будущем, окруженном негой, любовью и заботой.

Грэй заявила, что уйдет патрулировать границу, как только оправится от родов. Старик только отмахнулся:

– Ты уже потеряла глаз, глупышка. Представь, что будет, если потеряешь жизнь? Как же малыш? Как же супруг и его поместье?

Чаще всего ифритка позволяла отцу разливаться соловьём и лишь делала вид, что слушает. Но иногда бывало и наоборот: колкость следовала за колкостью, голоса срывались на крик, и старик с покрасневшим от гнева лицом чуть ли не бегом покидал её покои. Джей укоризненно смотрел на гадкие сцены, но никогда не вмешивался.

Как-то утром Грэй долго не могла встать с кровати и куталась в тонкое одеяло. За открытым окном припекало солнце, невесомый песок шуршал по подоконнику, будто звал порезвиться. Ветер донёс до ушей шум каравана, прибывшего к поместью: это торговцы привезли ткани, полудрагоценные камни, диковинных животных и резной паланкин, на котором молодоженов должны будут провезти от дома Тлея прямиком к порогу супруга. Грэй вдруг поняла, что родной дом давно превратился в пресловутую западню. Золотая дверца клетки захлопнулась, и чьи-то ловкие пальцы вот-вот повернут в замочке ключ.

***

Нестерпимо болел живот. Чувство, будто в желудке поселился заморский осьминог, отгоняло всякий покой. Проворочавшись полночи, Грэй сдалась и решила выпить лекарство – горький чай из трав и корешков, что притупил бы чувства и подарил ей хотя бы несколько часов забытья. В голове всплыло смутное воспоминание из детства: мама бросает жёлтые лепестки в маленький чайник, приговаривая, что вот она даст малышке выпить волшебного чаю, погладит по животу, и всё пройдет. Грэй решила продлить приятный момент и не стала будить служанку. Накинув халат, она пошла в сторону кухни.

Ступни неслышно ступали по ворсу ковра. Грэй оставалось пройти пару поворотов, как вдруг она услышала далёкие, но чёткие мужские голоса из общей гостиной. Забыв про боль, ифритка прокралась к входной арке и смогла различить разговор.

– …согласны, что торжество надо провести как можно скорее. Она вот-вот сорвётся.

«Джей?»

– Чепуха. Она всегда такая: недовольная и кислая, будто съела лайм целиком, – отвечал спокойный, уверенный голос отца. – Дорогой зять, не вижу причин беспокоиться. Пусть всё идёт своим чередом.

– Казалось, что мы оба заинтересованы в том, чтобы всё шло по плану. Сделка состоялась, письмо отправлено, место советника при ифа-радже вам обеспечено. С вас, дорогой тесть, причитается разумная плата: дочь с приданым. Однако плата эта мне кажется слишком уж ненадёжной.

Где-то внутри Грэй что-то дёрнулось и замерло, будто загнанный зверь, оскалившись в последний раз, зажмурился и приготовился к неизбежному.

– О, господин посол, вы порой тоже кажетесь мне скользким. Я же не устраиваю по этому поводу бабских истерик?

– Вы смеете…

– Осадите, дорогой гость. Не стоит портить отношения с советником государя, – в голосе старика прозвучала плохо скрытая насмешка.