Елена Змеева – Последователи разрушения (страница 16)

У северо-восточной окраины Кашая когда-то текла полноводная река Иртак-Имман, дарившая жизнь всему региону. Сейчас же высохшее русло мёртвой змеёй огибало руины, и суховей гудел под единственным сохранившимся мостом. Там, за пересохшей и потрескавшейся поймой, начинались спорные земли – чудотворные участки чернозёма, обагренного кровью противоборствующих государств. Грэй нужно было обойти их стороной: она не хотела рисковать и планировала забрать на север, в сторону безопасной границы с Хизаром.

Девушка залюбовалась видом величественных руин, простиравшихся под холмом, но вдруг воздух пронзил резкий свист. Грэй обернулась: её нагоняло облако пыли. Острое зрение ифритки выхватило очертания всадников. Грэй не удивилась и не испугалась, но осознавала, что видна как на ладони – нужно было спрятаться, спутать кости, пустить погоню по ложному следу.

«Чтоб вам всем сгинуть в спорных землях!»

Грэй гикнула и пустила Парва в карьер. Послушное животное понеслось над землёй, зигзагами сходя с покрытого супесью холма. Совсем скоро подковы застучали по источенной временем мостовой, жёлтой и древней. Скача к остаткам городских ворот, девушка слышала, что люди отца приближалась. Наверное, брали с собой свежих лошадей. Выругавшись, Грэй пригнулась, уткнувшись носом в жёсткую гриву. Сзади уже были различимы гул земли под ногами лёгких конников, свист и крики. Если бы она обернулась, то наверняка различила черты преследователей: украшенные львами кирасы, густые бороды, чалмы. Нет, конечно же, у неё был план. Главное – проехать мост и успеть забежать под крылья заброшенных улочек.

Парв миновал каменистое русло Иртак-Иммана.

– Быстрее! – раздался грубый крик.

Воительница узнала кричавшего: то был капитан отцовской стражи Приа́ш Орм. Он прогремел ещё что-то, но голова ифритки была занята другим – Грэй восстанавливала в памяти план города, куда ещё девчонкой ездила в компании семьи. Она пролетела под треснувшей доломитовой аркой и свернула на первую же узкую улочку. Потом налево, направо, наискосок и вновь налево в сторону площади с развалинами искусственного бассейна.

Тут ей пришлось резко осадить взмыленного жеребца; Парв прокатился по мостовой и встал, хрипя и нервно переступая ногами. Наперерез всаднице выехала пара солдат. Её решили окружить? Ну каково старание! Увы, воительница не собиралась так просто даться им в руки. Заорав, Грэй в очередной раз пришпорила коня и, воспользовавшись замешательством мужчин, просочилась в узкий проход между домами. Гонке было суждено продлиться ещё какое-то время. Грэй плутала по древнему лабиринту улиц и улочек, прыгала через оплетённые высохшими повиликами ограды, топтала мёртвые сады. Наконец ей удалось оторваться, и настало время для самой трудной части замысла.

Она проскакала под очередной аркой и ворвалась в дом. Ставни и двери когда-то богатого жилища давно сгнили, не оставив после себя даже трухи. Грэй спрыгнула с Парва и сорвала с седла нехитрый скарб. Замявшись на долю секунды, она шепнула коню «прощай» и изо всех сил хлестнула его плетью по крупу. Жеребец замешкался, будто сомневаясь, но со следующим ударом умчался прочь, и вскоре стук его копыт стих вдали.

Медлить – значит сдаться. Сдаться – значит умереть. Так её учили. Сжимая хлыст в руке, ифритка метнулась к оконному проёму. Подпрыгнув, она подтянулась на руках и вывалилась наружу. Прислушалась: шум погони уносился всё дальше. Грэй тенью проскользнула в пролом в каменном ограждении. Неслышимая и невидимая, она пробиралась из одних крошащихся развалин в другие и скоро очутилась на окраине города.

Над Кашаем гуляли голоса молодчиков Орма. Дикое ржание Парва, которое ни с чем нельзя было спутать, означало, что конь пойман. Грэй с разгона прокатилась вниз по руслу, чуть не упала и ободрала ладонь, отталкиваясь от земли. Последний рывок – и вот она под мостом. Кажется, божественная воля была сегодня на её стороне. Ифритка остановилась и прислушалась, а затем юркнула под опоры старинной постройки. Она помнила, что там был лаз. В детстве она называла его «потайным» и считала едва ли не самым укромным местечком во всей степи, но сейчас нашла лишь неглубокую полость у крепления южной опоры. Грэй протиснулась внутрь, забилась как можно глубже и принялась ждать.

Поднятая её движениями пыль моментально забила рот и нос, но Грэй оставалось только глотать её вместе с песком, скрежещущим на зубах. Она замерла и вся превратилась в слух. Из укрытия с трудом, но было можно уловить звуки возни из Кашая. Девушка силилась различить хоть что-то, но над городом расплывалась тишина.

Время тянулось сквозь «талию» песочных часов. Грэй всё сидела и сидела, скрючившись, и старалась не двигаться. Каждая мышца её, казалось, тренированного тела одеревенела. Ифритка сопела и кусала губы. Это было невыносимо – укрываться здесь, в тесном алькове, скрючившись в три погибели… и при этом бездействуя. Больше всего на свете она ненавидела ждать.

Но вот стемнело. Прохладное покрывало ночи опустилось на руины и стёрло едва заметные следы беглянки. Люди отца так и не проехали по мосту, и девушка начала нервничать. Оставалось надеяться, что преследователи ускакали в сторону спорной территории или на худой конец решили переночевать в одном из покинутых домов. Грэй смежила веки и постаралась очистить голову от бесполезных мыслей. Уложенные на спине клинки давили на кожу, камень под носом пах временем. Сосредоточившись на этих ощущениях, ифритка расслабилась, а позже и задремала. Ей снились песок, зной и сброшенная шкура гремучки.

***

Над степью горела убывающая луна. Её красноватый свет падал на выщербленные ступени храма Зрелости, возвышающегося над руинами подобно гнилому клыку. Над входом в здание на одной петле висела чудом уцелевшая медная створка. Оттуда, из угольной пустоты, доносились мерзкие чавкающие звуки. Через какое-то время они сменились стуком когтей по камням, и на свет вышла охристо-жёлтая тварь с окровавленной мордой. Будучи похожей на шакала, она была раза в четыре крупнее, а в глубоко посаженных глазах можно было различить острый ум – к счастью, поблизости не было ни одной живой души. Некому было смотреть в глаза чудовища.

Животное спустилось по ступеням и, облизываясь, побрело по улицам безмолвного Кашая. Скоро к нему присоединились сытые собратья. Вожак повел стаю к выходу из города. Проходя мимо моста, самый мелкий собрат вздыбил шерсть на загривке и утробно зарычал, однако вожак преградил ему дорогу и грозно щёлкнул пастью.

Воняло анисом.

Удаляясь в степь, охристый зверь напоследок посмотрел под мост и вильнул хвостом. Да. Эта женщина готова предать мир огню.

Глава 7. Иса

Непогожая Анра словно надела серый неказистый плащ, скрывавший от взора всё яркое и живое в городе. Дома потускнели, люди заперлись по домам и мастерским, деревья дрожали, теряя ослабевшие от летней жары листья. На редколесье опустилось облако мелкой мороси, густое как кисель.

Выйдя на улицу, Иса поёжилась и закуталась в новый плащ. Подаренная Блаком обновка пришлась ей по вкусу: плотная, подбитая кроличьим мехом пригодится в краю топей с его вечной сыростью. Девушка была уверена, что плащ не понадобится до наступления осени, но ошиблась. Он оказался весьма кстати здесь и сейчас, на ветру, выдувающем тепло из самых костей.

Решение выдвинуться как можно раньше погода не сломила. Путники приторочили к седлам мешки с одеждой и припасами и, стараясь не привлекать лишнего внимания, вышли на болотный тракт. За день им нужно было преодолеть редколесье и выйти к Чёрной полосе – сотам крошечных плодородных полей, редких для этой части страны. По прикидкам Ренана, они должны были добраться до топей через пару недель, если не случится чего непредвиденного.

К счастью теплолюбивой чародейки, после полудня дождь кончился, и на редколесье опустился прохладный туман. Лишенный зеленоватого оттенка, он был непохож на смертоносную дымку, что спускалась с Коргарских гор, однако виленсиец всё равно просил спутников быть начеку и внимательно смотреть по сторонам. Туманная завеса окутывала дорогу до самых сумерек, и даже лучи вечернего солнца не смогли её развеять. Путь утопал в темноте. Исе быстро надоело брести практически на ощупь; она соскочила с уставшей Гнедки и создала перед собой небольшой огонёк, способный подсветить путь и позволить путникам пройти ещё немного. Вскоре впереди показалась жидкая полоска смешанного леса, под кронами которого они бы хотели провести ночь.

– Иса, притуши-ка огонь, – вдруг сказал Ренан.

Иса уловила напряжение в голосе виленсийца. Вздохнув – только ведь согрелась! – позволила дару уснуть и принялась вслушиваться в ночь.

– Что за заминка? – Блак подогнал жеребца.

– Кто-то едет за нами по пятам. И кто бы там ни был, не хочу с ним пересекаться.

– Это могут быть путешественники, такие же как мы, – Иса поёжилась и уткнулась покрасневшим носом в воротник.

– Вначале я различил стук копыт сзади и слева. Теперь я слышу шорох хвои справа. Путники идут по дорогам, а не скрываются в кустах. Понимаешь, к чему я клоню?

– Они могут бояться нас так же, как ты их.

– Кто их разберёт, – Блак вгляделся в туман и сощурился. – Едем дальше. Но без огня и шума. Давай подсажу, мелкая.