Елена Змеева – И пусть мир горит (страница 8)

– Чем сильнее я, тем слабее он, – неуверенно ответил Блак. – Слабее его воля во мне.

– Интересно, интересно.

– Много вас таких, владеющих древней магией? – подала голос баба в капюшоне.

– Меньше дюжины, – Блак и бровью не повёл; догадался уже, что с женщиной этой лучше не шутить, коль уж она смеет говорить поперёк самого Фредерада. – Лично я знаю всего пару-тройку человек, нас разделяли по разным концам страны и каждому давали свои, особенные, задания.

– Выходит, чем сильнее даровитые слуги, тем слабее предатель? – голос её звучал задумчиво. – В этом есть логика.

Блак не стал задавать вопросов. Что-то подсказывало ему: не то время, не то место. Не то окружение.

– Ваше величество, могу я?..

– Да, он твой, – Фредерад махнул рукой. – Итак, вор, можешь славить монаршее милосердие: королевский палач не станет точить топор сегодня. Но жизнь твоя по-прежнему принадлежит Хизару.

– Так было и будет, ваше величество, – тихо отозвался Блак.

– Ну-ну. Ты опростоволосился с поимкой пиромантки, но всё ещё можешь быть полезен стране. Много знаешь, много способен вызнать… Да и сделать тоже, да помогут тебе боги. Есть работа для вора. Внимай же: отныне ты подчиняешься напрямую особой королевской службе.

– Кому?

– Разведке, уважаемый вор. Новойразведке.

Лоб Блака смяла волна удивления. Разведка, значит? Ну, всё уж лучше, чем заточение или плаха.

– И каковы будут мои задачи?

– Скоро узнаешь. Приказ о помиловании я подпишу после, можешь не сомневаться, – Фредерад хлопнул ладонью по столу. – Всё, свободны.

Кресло в углу комнаты чуть скрипнуло, когда фигура в плаще поднялась и вышла в яркое пятно, сотворённое десятками свечей. Женщина прошла мимо Блака и, оказавшись у него за спиной, сказала:

– Идёшь за мной. Молча. Понял?

– Так точно, – выпалил он и прикусил язык.

Он, видимо, совсем одичал у себя в камере.

– Ваша милость, – шорох ткани, тёршейся о сыромятную кожу, ознаменовал глубокий поклон женщины.

– Ваша милость, – эхом отозвался Блак и учтиво опустил голову.

– Да, да. Уходите.

Вор задом прошёл сквозь двери и лишь потом услышал монарший оклик:

– Подчиняешься только ей, борегец! Усвоил?

– Да, ваша милость!

Королевские гвардейцы, облачённые в оранжево-чёрные наддоспешники поверх лат, захлопнули створки и встали на караул, скрестив алебарды перед недавними визитёрами. Блак перевёл дух и наконец встряхнулся, сбросив с себя напряжение и опаску за собственную жизнь. Он осмотрелся: в коридоре было всего четверо: он, баба в капюшоне да двое служивых.

– Где сенешаль? – нахмурился он.

– Зачем тебе?

– Так положено.

– Положено, да не всегда, – заметила незнакомка. – Следуй за мной.

Блак послушно шёл за женщиной; стук их шагов отскакивал от каменных стен и порождал неприятное эхо, заполнявшее аскетичные коридоры, лестницы и проходные комнаты. Мимо проплывали редкие знамёна с перекрещёнными топорами, трофейные головы оленей и проеденные молью чучела, расписные деревянные щиты и зазубренные двуручники, проржавевшие, судя по всему, ещё во времена мятежей Эпохи упадка. Редкие обитатели крепости, в основном благородные в потёртых дублетах да серые слуги, сторонились парочки в вороных плащах и морщили носы. Блак уже успел запутаться в каменном лабиринте, когда они наконец-то достигли места назначения.

У здешних дверей тоже стояли гвардейцы. Завидев Блака и его спутницу, они сделали то, что немного напугало мужчину: склонили головы, стукнули пятками алебард о пол и расступились, освобождая проход.

– Нам сюда, – сказала незнакомка, и вор, открыв тисовые двери, пропустил бабу первой.

Когда они остались вдвоём под защитой камней и деревянных створок, женщина откинула капюшон и коротко кивнула подчинённому. Блестящие угольные пряди качнулись и мазнули её по подбородку.

– О, – выдал Блак. – Вы моложе, чем я думал.

– Оставь мнение о моём возрасте при себе, – отмахнулась она и, сняв плащ, швырнула его на стоявшую под узким стрельчатым окном козетку. – Звать меня можешь леди Фэ́йлин или просто миледи. Волею короля ты передан мне в услужение, и…

– Услужение?

– Хочешь обсудить семантику? – резко сказала девушка и села за узкий стол. – Или перейдём к делу?

Мрачные серые глаза буравили Блака со смесью интереса и пренебрежения. Было в нём что-то знакомое, вот только что именно? Вор пока не мог этого понять: мысли путались и толкали друг дружку, цепляясь лишь за точёную фигурку сплошь в коже и бархате. Смазливая и уверенная в себе. Интересно, почему Фредерад позволял так много этой бабе?

– Лучше к делу. Могу я сесть?

– Замечательно! – леди Фэйлин проигнорировала слова Вора и хлопнула в ладоши. – Так уж вышло, что мы отныне будем работать в паре. Попрошу не задавать лишних вопросов: ты пока не завоевал доверия ни особой королевской службы, ни моего личного. А вот отвечать изволь охотно и подробно. Так же, как его величеству. Судя по тому, что я знаю о твоей персоне, сведения обещают быть полезными, даже незаменимыми.

– Так точно.

– Говоришь как солдат, а на деле являешься проходимцем, изменником и вором, – она безжалостно улыбнулась. – Кстати, почему «вор»? Это вовсе не профессия и не призвание, однако каждый, кто знает о твоих отчётах его величеству, называет тебя именно этим словом.

– Я так представился, миледи. Это моё имя в иерархии с тех пор, как я стал одарённым.

– Одарённым?

– Слугой предателя, что наделён частичкой его воли, – нехотя объяснил Блак. – И, как следствие, древней магией.

Договорив фразу, он испытал острое желание сплюнуть.

– Почему именно «Вор»?

– С тех пор, как я получил дар, выполнял по большей части задания, связанные с кражами и похищениями.

– Иронично: ты оправдал эту кличку, украв бумаги у соратников… Но ладно. Мне не нравится твоё второе имя, так что буду звать просто Блаком. Хорошо. Следующий вопрос таков: на чьей ты стороне, Блак?

Он раздражённо вздёрнул брови, но задумался и осознал, что так и не успел спросить об этом самого себя. Начиная с того момента, как он впервые предстал перед королевским советом с сумкой, набитой письмами и примитивными портретами, Блак действовал лишь в своих интересах. Он хотел защитить народ? Да, чтобы самому жилось легче. Он стремился помочь Исе? Конечно! Он должен был сделать это в память об их прошлом, а вовсе не потому, кем – чем – она являлась на самом деле и какую роль могла сыграть в будущем Хизара. Блак привык бросаться словами о патриотизме и милости Фредерада, но продолжал считать монархию меньшим злом, эдакой золотой монетой, выгодно смотревшейся на фоне сектантских медяков: обещаний равенства и братства, сытости и защиты, их идеи о новых возможностях для человека, народа и целого мира. Первым и пока единственным искренним проявлением его верности родине был приказ схватить Ису и приволочь её к королевскому трону. И вовсе не страшно, что для этого пришлось поступиться совестью и…

Какой же он бесчестный подлец и лицемер. Достойный сын последователей Разрушения, будь они неладны… Однако и те отринули эгоизм и всегда были готовы сложить голову за общее дело. Потому-то культ процветал. Потому с каждым годом они становились сильнее, а он, беспутный, слабее.

Отчего тогда он предал семью? Что-то глубоко внутри отбило воспоминания о годах научения, когда родители и наставники вырезали в разуме юного Блака идеи о новых богах и древней магии. Что-то непонятное, чуждое перевернуло его мир вверх ногами и заставило приползти к Фредераду.

Что это было?

– Тебе разве нужно время на раздумья?

– Нет, миледи, – он переступил с ноги на ногу и вытянулся, как гвардеец у королевских покоев. – Я служу Хизару и его народу. Клянусь в верности короне и вам, её досточтимому представителю.

– Подумай на досуге над собственными словами, солдат, – леди Фэйлин едва заметно кивнула. – Они стали твоей присягой. Нарушишь её, значит, кончишь дни на эшафоте.

Благородная покопалась в ворохе записок и смятых свитков, наваленных на столе. Строгое гусиное перо порхнуло в чернильницу, а затем устремило острый кончик на чистый лист.

– Ты из Борега, – протянула девушка, рисуя из памяти нужный пласт информации. – Рос сыном древнего рода, поколениями хранившего верность воле предателя. Не все корни зла вытравил государь Натан во времена мятежа, ох, не все… Так, к делу. Отец твой и старший брат были диверсантами: прикармливали чудовищ близ охотничьих троп и вырезали в чащобах идолы Разрушения, призывая к стенам города зелёный туман. Брата повесили, поймав на горячем, отец смог вырваться и сбежал в неизвестном направлении. Говорят, он прихватил с собой жену и прочих отпрысков, это так?

– Так, – каркнул Блак. – Мы перебрались в Анру, а там наши пути разошлись окончательно. Вскоре верные избрали меня для прохождения обряда, и… Я уже рассказывал эту историю, миледи. Дознаватель вёл записи, которые донесли на стол королю и, очевидно, вы тоже их читали.

– Было дело. Но повторном допросе есть смысл, ведь теперь я вижу выражение твоего лица. Потешь мой интерес, Блак. Нам стоит лучше узнать друг друга перед началом совместной работы, не так ли?

– Воля ваша.

– Часто ли ты вспоминал о матери после разлуки?

– Нет.

– А об отце?