Елена Змеева – И пусть мир горит (страница 6)

– Они заживут, – Иса пошевелила кистями и вызвала сноп холодных жёлтых искр. – Такова особенность моего дара.

– Об этом говори с синим, я в магии как слепой котёнок в воде. Но то, что ты скоро займёшь место в строю, меня радует. Хватит нам одной калеки, двоих я точно не потяну, – с этими словами ифритка исчезла в зарослях и вскоре вернулась с новой охапкой толстых сучьев.

Иса высвободилась из объятий Ренана и принялась осторожно, чтобы не поцарапать нарастающую кожу, распутывать шнуровки на наручах. «Именем Фредерада», – сказал он прежде, чем началась кутерьма. Ну бред же! Какие дела с королевскими солдатами мог водить простой наёмник из захолустья? С чего бы им повиноваться такому приказу? Девушка напрягла память и припомнила, что Блак и до того ронял странные фразы, выдающие лояльность короне. То было всего пару раз, и Иса не придала им значения – возможно, напрасно.

– Ты ведь говорил, мол, Блак что-то скрывает, – бросила она в сторону виленсийца. – Это так?

– Я не утаивал от тебя своих подозрений, миледи, – Ренан опустил голову. – Но мне до смерти не хотелось оказаться правым.

– Мне было противно слушать эти намёки. Но… Какие же мы дураки, Ренан! Играли, – она всхлипнула, но смогла подавить досадную слабость и щёлкнула себя по ногтю в наказание за слезливость. – В рыцарей, будто и правда верили, что прикроем друг другу спины.

– А ты разве не готова меня прикрыть? – он поднял брови.

– Ну, я-то готова, – смутилась Иса.

– Спорю на ранд, за Блака ты бы вообще сожгла целый город. Без людей, конечно, – он криво усмехнулся. – А я вот готов убить за тебя, пиромантка.

– Эй, замолчи!

– Я не лгу, – Ренан потянулся к ней, перехватил руку и сам снял с неё проклятую кожу. – Я виленсиец и знаю рыцарские заповеди, впитал их – как говорят у вас в Хизаре – с молоком матери. Сама видишь: защищаю слабых, совершенствую дух и покровительствую искусствам.

– Но ты не принёс обеты и не надел отцовский доспех, – припомнила чародейка.

– Ох уж эти закостенелые представления о рыцарстве. Я дал обет тебе. Разве ты забыла, миледи?

Увы. В тот день, когда и Ренан, и Блак обещали ей помощь и поддержку, Блак сказал: лишь одно её слово сможет заставить его уйти. Жаль, предатель не уточнил: слово, неудобное ему самому.

Она никак не могла остановить круговерть этих душащих воспоминаний: коленопреклонённые «рыцари», бегство от кровожадного тумана, скомканный поцелуй и череда неловкостей, которые произошли после. Все эти сцены ночами превращались в безликих чудовищ и отравляли сон настолько, что порой Иса просыпалась и уходила к бдевшей у костра Лой.

Конечно же, чародейке стоило бы больше опасаться чудовищ реальных, из плоти и крови. Это их глаза голодно сверкали на путников, их дыхание колыхало опавшие листья, куски их сброшенной кожи антрацитовыми плёнками свисали с корявых ветвей. За девять дней пути отряд уже успел натолкнуться на стаю дипсадов и одинокую кенхеру, упавшую на тропинку прямо перед Танном. Джинн не растерялся и пригвоздил теплокровную гадину к земле, а Грэй добила её своими кривыми клинками.

Немой упрёк, читавшийся на лице ифритки, больно колупнул струп на сердце Исы. Наёмница уже знала, на что была способна чародейка, и ожидала от неё активного участия в защите соратников, но видела за своим плечом лишь расстроенную дурочку, к тому же медлительную. Сгорая со стыда, Иса смотрела на обезглавленное тело монстра и в очередной раз клялась себе в том, что уж этой-то ночью она переборет потерю и приступит к работе.

Утром десятого дня Иса привела себя в порядок и вышла во главу цепочки. Танн зашагал по левую руку от девушки, а довольная Грэй встала замыкающей. Тропа, ведущая к Утопшему предгорью, была достаточно широка для того, чтобы два всадника шли рядом, но Иса всё равно заметила, что джинн вёл лошадь как можно дальше от неё, порой сходя с тропы и задевая макушкой еловые лапы.

Танн был хмур, молчалив и держался неприветливо, точно желал оттолкнуть от себя попутчиков. Вечерами он подсаживался к Лой, и то для того, чтобы проверять сломанную руку; они почти не разговаривали, а если и решались переброситься парой фраз, то делали это шёпотом, и после каждой беседы мужчина мрачнел всё больше. Иса робела обратиться к нему первой, напомнить об обещании наставничества; её стеснение не укрылось от взора Ренана, и он поспешил предложить свою помощь, но чародейка наотрез отказалась. Обжёгшись о призрачную опеку Блака, она желала научиться самостоятельно преодолевать трудности и проклятую нерешительность. Танн должен был стать первым крепким орешком, который она раскусила бы без посторонней помощи.

Они ехали в голове отряда и озирались по сторонам, опасаясь новой атаки чудищ или чего похуже. Тропа петляла между деревьев, огибала подтопленные овраги, поросшие папоротником и кустиками черники; лошади часто останавливались, пугаясь поваленных поперёк дороги трухлявых стволов. Здешний лес кутался в сине-зелёный плащ изо мха, ягеля и переспелых ягод мылил взор, пестротой своей мешая разглядеть пространство дальше, чем на тридцать шагов. По утрам и в сумерках, с приходом зябкого полупрозрачного тумана, видимость падала ещё больше, и путники то и дело сбивались с дороги. Часто они обнаруживали себя в опасной близости от топи: влага проступала сквозь толстый слой ржавой хвои и лепестков сосновой коры и громко хлюпала под лошадиными копытами, словно предупреждая – ни шагу дальше!

– Этот лес никогда не закончится, да?

Иса вздрогнула и повернулась на голос. Танн устало посмотрел на неё и, не дождавшись ответа, покачал головой.

– Я прекрасно вижу, как ты косишься в мою сторону и всё не решаешься завести разговор. Это раздражает. В первую нашу встречу Иса из Борега казалась более бойкой девицей. Неужели размолвка с попутчиком так тебя надломила?

– Блак был моим лучшим другом, – буркнула Иса. – И, наверное, ты отчасти прав, но… Я не должна позволять трудностям влиять на меня. Прости.

Танн помолчал немного и сказал:

– Если хочешь учиться магии льда, тебе придётся забыть про робость и остудить слишком горячее сердце. Мой первый урок был таков: «Холодные руки есть порождение холодного разума».

– Красивые слова. Побуждают задуматься, – Иса уставилась на пальцы, покрытые корочкой от сорванных заусенцев. – Могу счесть их за первый урок?

– Нет, – отрезал Танн и будто окатил девушку ковшом студёной болотной воды. – Сначала покажешь умения в деле. Я же сказал.

– Хорошо, – Иса перевела дух и убедила себя в том, что строгость Танна не направлена против неё: то была лишь черта его характера. – Когда?

– Либо на привале, либо в тот самый момент, когда на нас выпрыгнет очередная болотная мерзость, – он вдруг криво ухмыльнулся и отчего-то сменил тему. – И как вы, люди, тут живёте?.. Столько дней в пути, а по сторонам сплошь буреломы да болота.

– Я читала, что раньше на севере было совсем по-другому, – припомнила Иса. – Мой народ, исакаты, ещё в древности приспособился жить здесь. Маги воды и огня осушали топи и высвобождали залежи плодородного торфа. Крестьяне вырубали леса и выжигали пни да корни, чтобы освободить для возделывания новые земли. Накормленная золой почва давала богатый урожай, и местные не знали голода. Всё изменилось с приходом Тёмной эпохи. Этот край попал под власть Чёрного бога и был заброшены…

Она поняла, что увлеклась, и помотала головой.

– Но Танн, почему тебя это так заботит? – поинтересовалась она. – На твоей родине разве нет древних чащоб?

Танн внезапно замолчал и вновь ушёл в себя.

Хотелось бы Исе знать, что подломало его. Вдруг в истории иселинца, невесть как попавшего в Болотный край, был свой «Блак»?

***

– Миледи, время пришло, – Ренан подтолкнул чародейку к Танну, стоило ей только доесть

кусок жареной на костре куропатки. – И помни: джинн уже почти согласился. Осталось немного дожать. Р-р-раз, – он сжал кулак перед лицом девушки. – И у тебя появится учитель.

– Хорошо, – выдохнула она и поднялась с уложенного на траву пледа.

Танн только что закончил возиться с Лой и, повинуясь просьбе женщины, передал снятую с её кобылы походную сумку. Лой запустила здоровую руку в торбу и принялась копаться в вещах, но вдруг нашарила что-то и изумлённо приоткрыла рот.

– Эй, Танн! Смотри, что нашла, – воскликнула она и вытащила какой-то металлический предмет.

Иса успела подойти ближе и смогла изучить железку: блестящую загогулину размером с большой палец руки, состоящую из согнутой рамы и тоненького язычка длиной с булавку. То был какой-то незнакомый ей инструмент, и она перевела взор на джинна, готовая задать вопрос. Но вовремя заметила, как перекосило Танна, и осеклась, мигом проглотив неуместные слова.

– Это… – джинн побелел, как если бы кровь его застыла и сковала вены под тонкой кожей. – Откуда?

– Конечно же, из долины, – ответила она и недоумённо уставилась на мага. – Хм, не припомню, чтобы я покупала эту ерунду.

Танн молчал и не сводил глаз с металлической штуковины.

– Жаль, что я ничего не смыслю в музыке, – Лой пожала плечами и, подкинув предмет на ладони, сказала: – А как насчёт тебя? Лови! – и бросила предмет в джинна.

Видимо, она рассчитывала, что Танн поймает железку; но та лишь врезалась в грудь джинна и, отскочив, упала в мох. Иса приблизилась к остолбеневшему Танну и подняла штуковину.