Елена Змеева – И пусть мир горит (страница 13)
Огонёк вспыхнул на ладони и мигом потух. Кожу обожгло резью, но девушка отмахнулась от неё – как и от дурацких мыслей – и вновь растопила под сердцем магическое жерло. Воображаемый мертвец всего на мгновение принял облик бывшего друга и только потом обрёл истинную форму: плешивого монстра в лоснящейся чешуе. А затем он сгорел. Следом в пепел и кости превратился поджарый волчара с рваным ухом. Готовясь поразить третьего, Иса врезалась в спину ифритки и выдохнула от облегчения. Грэй возвышалась над трупами монстров, порубленных и изуродованных, тяжело дышала, но продолжала хищно улыбаться и высматривать очередную жертву.
– Догнала меня! Моло…! – выдохнула ифритка и метнула левый клинок в тварь, что готовилась прыгнуть с ветвей им на плечи. – Молодчина! Вдвоём мы точно их уделаем, – росчерк правого лезвия отогнал чудище с пастью гротескной лягушки.
Иса нахмурилась, услышав похвалу. Капля волчьей слюны измазала щёку; она увернулась от очередного древолаза и хлестнула его раскалённой плетью. В толпе скулящих чёрно-бурых гадин образовалась прореха. Чародейка решительно ухватила соратницу за руку и потянула прочь, к остальным. Грэй не сопротивлялась и даже забыла про брошенный скимитар.
– Целы, – услышала она ровный голос Танна, как только они поравнялись с магом.
Рукав джинна был порван и намок от крови, но тот даже не морщился, раз за разом создавая бритвенно-острые ледышки. Он стоял так же прямо и уверенно, как и всегда – даже после насыщенных тренировок – вот только грудь его ходила ходуном, а губы высохли и приоткрылись. Девушка отпустила руку Грэй и встала перед наставником, прикрыв того спиной. И тут услышала:
– Лёд.
– В смысле? – воскликнула Грэй и упала на корточки, пропуская Ренана с его изогнутым луком.
– Иса, лёд!
Едва ли девушка успела осознать команду, но ладони как-то сами поднялись на уровень груди и вытянули клинок из пропахшего сталью воздуха. Мрак сгустился, а костерок почти потух, когда ледяной дар затмил ровное пламя и обрёл истинную свободу. Отточенным движением Иса пронзила шерстистую тушу, сотворила пяток синих ножей и метнула их вперёд и вверх.
«Как-то быстро всё закончилось».
Едва войдя в раж, чародейка обнаружила себя в окружении тел поверженных хищников. Холодный ветер гладил их против шерсти, смахивая нереально яркие снежинки.
– Танн, какого хрена?
Ренан отбросил лук и вцепился джинну в воротник, но тот отпихнул его здоровой рукой и огрызнулся:
– Хотел ей учителя, виленсиец? Получи и смотри молча, – каким-то странным канцелярским жестом он одёрнул рубаху и приблизился к Исе. – Покажи руки. Ну же.
Она подчинилась. Длинные голубоватые пальцы пробежались по коже, кутикулам, надавили на ногтевые пластины. Иса закусила губу и зажмурилась, приготовившись встретить пульсацию боли, но ощутила лишь давление и холодок. Подняла веки и оцепенела: руки были целыми, а Танн смотрел на ученицу и улыбался. Богиня, впервые на её памяти он улыбался!
Грэй вернулась с подобранным левым клинком и тщательно вытерла его о волчий мех. Коса её вконец растрепалась, пепельные щёки рдели. Она мельком взглянула на джинна и фыркнула:
– Чего такой довольный? Осмотри рану, да поживее. Был у меня один случай с воспалением…
Танн только сейчас заметил укус и приложил ладонь к плечу. Кисть его засияла бледно-лунным свечением, а рубаха покрылась тонким слоем изморози. Улыбка чуть померкла, когда джинн обратился к ученице:
– Ну как ты?
– Впервые нет болезненного отката, – проговорила Иса, отчаянно прислушиваясь к телесным сигналам. – Но я не понимаю, почему.
– Всё ты понимаешь, – сказал он снисходительно: – Холодный разум, хизарка. Уверен, ты была рада приказу использовать лёд. Ты действовала не от безысходности или отчаяния, не по принуждению, но с расчётом добиться результата.
– Что ты имеешь в виду? – процедил Ренан.
– Хизарка решилась показать, чего она стоит. И я впечатлён.
***
Они выступили днём, дав друг другу выспаться и без спешки оседлать лошадей. До первых проблесков рассвета путники разбирались с последствиями ночного побоища: Ренан прижигал и зашивал плечо джинна, а Грэй, Лой и Иса изничтожали тела чудовищ. Мечницы расчленяли трупы и сгружали их в кучу, а чародейка испепеляла останки. Работали молча и без жалоб: никто не хотел, чтобы с рассветом мертвецы поднялись, подчинившись пагубной воле.
– Мне бы твою мощь, – в который раз сказала Грэй.
– Ты и без магии неплохо справляешься, – хмыкнула чародейка и затянула подпругу.
После того как Иса вытащила ифритку из скопища коргарских тварей, между ними истлел неосязаемый барьер. Обе хорошо помнили странное притяжение, что ощутили ещё в той злосчастной таверне. Казалось, девушки знали друг друга задолго до первой встречи. Искры меж ними пробегали почти в каждом разговоре, но воительница только теперь призналась, что не желала довериться неизведанной в бою соратнице. Исе этот факт льстил даже больше, чем широкая улыбка наставника.
– Грэй, а правду говорят, что самые сильные пироманты рождаются во Фрии? – поинтересовалась Лой.
– Так было раньше, до пришествия Сильных, – она пожала плечами. – Ве́два, то есть мифы, говорят, что с начала времён дар огня тёк в крови каждого ифрита. Оттого наша кожа имеет цвет пепла, а волосы, – она потеребила кончик косы. – Часто отмечены пламенем. Власть огненной стихии в наших землях была настолько велика, что выжигала почву. Горы извергались жидким пламенем и губили леса. Потому мой народ так чтит Юность: богиня вычерпала из фрийцев излишнюю магию и распределила её поровну среди всех жителей континента.
– Я слышал много историй об этом, – отозвался Ренан. – Как и о том, что вместе с огнём из ваших территорий исчезла гармония, и Фрия погрязла в бесконечной войне.
Ифритка недобро глянула на мужчину, но признала его слова:
– Некоторые говорят так. Не под сенью храма, само собой. Скорее, – янтарный глаз на мгновение превратился в щёлку. – Шепчут трусливо, боясь прогневать волю Зелёной госпожи.
Иса вдруг вспомнила заброшенное святилище Юности. Прогневать? Маловероятно, учитывая то, сколь далеко от смертных вознеслась богиня.
– А как же эпос о Марджануре? По-моему, он подтверждает бессилие…
– Молчи, мужчина, и не болтай лишнего о том, чего не понимаешь, – холодно ответила Грэй и повернулась к нему спиной.
Виленсиец пожал плечами, но решил не нарываться на ссору. Он выдержал укоризненный взгляд Исы, поправил колчан и сел на коня. Его примеру последовали остальные; Лой вежливо отказалась от помощи Танна и справилась сама. Джинн с видимым облегчением пропустил женщину и дождался Исы с Грэй.
– Что за Марджанур, серокожая? Я не знаю этой сказки.
– Ведва! – рявкнула та.
– И о чем эта ведва? – он даже не поморщился.
– «Песнь о Марджануре». Неудивительно, что ты о ней не слышал, маг: синекожим чужда культура юга.
– Мой отец собирал мифы и легенды разных народов, – признался Танн. – Но ифритские обделял вниманием, тут ты права. Потому мне стало интересно.
– Я бы тоже послушала, – поддакнула Иса. – Расскажешь, Грэй?
– Ладно. Только говорить буду кратко и тихо. Не хотелось бы привлечь внимание новых чудовищ.
Тропа петляла вокруг холмов и скалистых пригорков, обтёсанных древними ледниками, и позволяла троице ехать практически вровень друг к другу. Грэй начала рассказ и прерывалась лишь изредка, когда приходилось выходить вперёд и объезжать островки можжевельника да молодые ели, что росли в этих краях так же густо, как пшеница – в степях под Мирной.
Грэй кашлянула и продолжила в своей обычной манере.
– Говорили, что рос герой быстро и к шестнадцати годам на голову возвышался над прочими сверстниками. Силой боги его не обделили, равно как ловкостью и выносливостью, да и амбиций юноше было не занимать. Марджанур прошёл большой путь от родного Ута́ра до подножия горы Рох и совершил множество подвигов: побеждал разбойников и душегубов, защищал поселения от свирепых львов и коварных диких собак. В сверкающую Ше́зру Марджанур прибыл героем со славой, что опережала его на три дня. Его сразу взял под крыло Гару́в-Красноречивец – наместник ифа-раджи и глашатай правящей воли в западных землях. О Гаруве ифриты тоже говорили много и охотно. Немудрено: во всём государстве было не сыскать мечника искуснее и сильнее. Свидетели его мастерства утверждали: где бы ни ступал наместник, расцветали бутоны и вилась лоза, но, вероятно, то было лишь поэтичное выражение их восхищения.
Слово за словом, клинок за клинком, пламя за искрой – и двое стали неразлучны, что твои руки: левая и правая. Братом назвал Гарув Марджанура, и с тех пор пути их не расходились. Вместе они основали легендарный Отряд Обезьян: строй вольных бойцов, что дали обет путешествовать по землям Фрии, защищать слабых и карать преступивших законы богов и ифритов.
– Как рыцари из Виленсии, – заметила Иса.
– Есть сходство, да. Дальше говорить?
– Конечно!
– Настало время, и Гарув сложил с себя полномочия наместника. Тогда оба мужа, губители злодеев, великие защитники добродетелей решили изменить мир. В скромной, но истовой мольбе они преклонили колени в храме Зрелости и испросили благословения на то, чтобы найти возможность возродить ранее плодородные поля. Легенда говорит, что в тот день божественная воля озарила нашего героя, и стал он преемником Красной госпожи. Гарув и побратим его Марджанур созвали Обезьян и отправились в поход на запад. Путь их лежал далеко за Золотые степи, край обетованный, единственные пригодные для возделывания территории по эту сторону горы Рох.