Елена Змеева – Безупречная тирания (страница 4)

Чем обернётся для неё, Фриды, отъезд госпожи? Боязно даже предположить. Она попала в замок только благодаря прихоти юной астры, о чём знала каждая живая душа. Лишившись покровительства, девушка, скорее всего, окажется на улице — без дома, без друзей, без шанса пережить ни зиму, ни вспышку Багровой смерти. Быть может, она отправится на кухню или того хуже, достанется с потрохами старшему брату Касс. Наверное, лучшим исходом станет монастырь. Прислужница было решила во что бы то ни стало вымолить у госпожи эту милость, вот только случай распорядился иначе.

— Ты поедешь со мной. Как камеристка и… память о доме.

— Это невозможно, — пробормотала шокированная Фрида. — Я принадлежу ковчегу Кассидиус.

— Ты принадлежишь мне. Не спорь, лучше затяни косу потуже.

Когда прическа герцогской дочери была завершена, та заявила:

— Раздевайся.

Кошка поймала мышку в цепкие лапы и ни за что не отпустит. Её власти вполне хватит, чтобы возвысить простолюдинку и ещё крепче привязать ту к себе.

Фрида покорно стянула передник, серое платье, вслед за исподним осторожно сняла чепец. Руки тут же метнулись прикрыть срам, но строгость на лице Касс остановила девушку от столь опрометчивого поступка. Драукин осмотрела служанку с макушки до пупа, насмешливо подняла брови, увидав пушок на лобке и цокнула языком, обозрев покрытые слоем пыли ноги.

— Ходила во внутренний двор, — констатировала она. — Запачкала мне ковёр.

Дева обошла вокруг нагой Фриды, касаясь её холёными пальцами. — Ничего. Отмоешься, расчешешь нормально волосы, и всё наладится. Изольда! — вдруг рявкнула она.

Зарёванная фрейлина почти сразу вбежала в покои госпожи. Охнула, узрев Фриду, зажмурилась и пролепетала слова извинения.

— Принеси моей новой камеристке пару своих туалетов. Да, да, в плечах будет широковато, хотя это легко исправить.

Дождавшись ухода леди Изольды, астра Кассандра велела Фриде встать на колени.

— В честь моей помолвки, — объявила неземная. — Сегодня ты дважды примешь причастие. Открой рот. Хорошо, — она взяла в руки резную шкатулку, отворила её и достала нечто золотистое. — Прими же тело моё и кровь мою, человек. Будь моей ныне, и присно, и вовеки веков… И храни тайну об этом до смертного одра.

— Буду, — привычно ответила новоиспечённая камеристка, приняла на язык терпкую мякоть и проглотила.

Прошло всего несколько мгновений, и тело свело адской судорогой. Фрида выгнулась, как скотина на клеймении, и заорала было, вот только крепкая ладонь госпожи закрыла рот и загнала крик обратно. Кожа девушки будто загорелась, по венам пустили кипяток, а глаза стали терять привычное человеку зрение. Внутренний взор заполонили яркие краски и тысячи тысяч тонких лент всех цветов радуги; они тянулись от неё до Касс и протягивались вовне, связывая юную драукин с предметами в роскошных покоях. Что это были за линии? С каждым тайным причастием прислужница, казалось, всё ближе подходила к пониманию, но оно неизменно ускользало, стоило только жилам остыть, а золотистому вкусу — испариться с языка.

Вот и сейчас, когда муки покинули тело, Фрида едва ли могла описать, что с ней произошло и что именно она созерцала. Мысли спутала тяжёлая дымка, и дальнейшие её действия были как во сне. Девушка помнила, как кто-то обтёр мокрой тканью её покрытые испариной члены, помог влезть в шерстяное платье, убрал волосы. «Пора на службу», — замерцал в голове приказ астры Кассандры, и Фрида последовала за ней. Ленты, те самые, что касались кожи драукин и намертво связывали обеих, тянули за собой. Их девушка всё ещё различала, пусть те теряли видимость с каждым биением сердца.

На выходе из замка процессия их пополнилась десятками людей — рыцарей, фрейлин, пажей — и тремя драукин, которые приветствовали дочку герцога с особой любовью. Фрида избежала взгляда старшего брата Касс, наследника Кайле́стиса, сгорбившись в глубоком поклоне. Крошка Карла семи лет от роду протянула к сестре бледные пальчики, вот только суровая нянька не позволила той коснуться длинных кос. Будучи малышами, потомки навигаторов не могли контролировать обращение и зачастую ранили окружающих. За дочуркой, пряча довольную улыбку, смотрела герцогиня. Лишь на пару минут она оторвалась от младшенькой и обняла Кассандру. Шепнула напутственные слова и отступила, позволив той возглавить вереницу прихожан.

Фрида шла позади рыцарей в узорчатых плащах, стараясь не спотыкаться: ноги заплетались. В уши словно хлопка набили, но она всё же смогла различить шепотки благородных фрейлин, раздосадованных внезапным возвышением прислужницы. Однако вряд ли кто-то из них смог бы в открытую поделиться недовольством с хозяевами, ведь каждая живая душа в Штейнау знала об особой благосклонности Касс к чудной прислужнице.Вскоре их внимание отлипло от Фриды: парадные ворота замка остались позади, и процессия окунулась в шум и гам старого города Вормс. Близкий звон колоколов ознаменовал схождение благородных вельмож к простым людям, и те, кто мог оторваться от дел, стекались на широкую улицу, чтобы узреть воочию своих хозяев. Дамы как по команде прикрыли носы надушенными платками, а рыцари образовали кольцо, положив латные лапы на рукояти мечей. Страх перед воинами, замешанный на почтении к драукин, мог сдерживать человеческую массу, однако некоторые из них — особо отчаявшиеся — тянули руки и стенали, моля о чуде.

— Огреть бы их плетью, — пробормотала одна из фрейлин.

Среди толпы Фрида выцепила несколько человек, чьи лица и оголённые части тела были расписаны сухой буроватой коростой, чем-то напоминавшей змеиные чешуйки. Вот и счастливцы, одни из немногих, что смогли пережить Багровую смерть. Зараза навестила Франконию прошлой осенью и унесла на тот свет сотни жизней, однако чудо, явленное астрой Кассандрой, помогло погасить эпидемию. Надолго ли? Никто не знал, но многие наверняка понимали: болезнь может вернуться в любой момент, и горе тому герцогству, в котором не останется ни одного непорочного драукин.

— Милосердная астра! О, госпожа, помоги!

— Защити, хозяйка! Не оставь, не оставь…

Женские голоса стали громче. Многие следовали за продвигающейся вперёд вереницей обитателей замка. Рыцари смотрели поверх их голов, наряду с потенциальной опасностью высматривая тех, кто мог показаться недовольным или, упаси Бог, сплюнул бы перед хозяевами. Вдруг шествие замедлилось. Астра Кассандра встала и глянула по сторонам, а затем широко улыбнулась и приказала рыцарю слева открыть проход. Фрида протиснулась к госпоже; та, не замечая обеспокоенности телохранителей, приблизилась к одиноко стоящей девушке с большим животом.

— Ты молилась о чуде? — произнесла Касс.

Беременная крестьянка ахнула.

— Ну же, — подбодрила её драукин. — Я всё слышала.

— Да, милосердная астра, — ответ был робок и тих.

— Боишься за малыша?

У бедняжки хватило сил лишь на кивок.

— Правильно боишься.

На улице вдруг стало почти тихо: так просто и одновременно грозно звучала герцогская дочь. Вокруг перепуганной девки споро образовалась пустота. Мужчины и женщины, крестясь, отпрянули, подозревая худшее, но белая длань Кассандры развеяла их предубеждение. Она коснулась живота просительницы и проговорила:

— Терпи, ибо терпение есть величайшая добродетель.

Внутри Фриды что-то натянулось. Она была готова поклясться на Библии Пятерых ковчегов, что вырвавшуюся из ладони госпожи золотистую ленту видели только драукин и она, удостоившаяся причастия. А вот беременной девушке пришлось несладко: она вскрикнула и взвыла, не смея двинуться с места; лишь напряглись покатые плечи да живот зашевелился.

— Повторяй за мной, — приказала Касс. — «Для тех, которые желают получить спасение…»

Крестьянка повторила.

— «Терпение с надеждою выжидает покаяния, страстно жаждет его, вымаливает его. Сколько блага оно приносит и той, и другой половине»[6].

Повторив фразу слово в слово, девушка опустилась на колени и обняла своё бремя. Касс присела напротив, будто бы не заботясь о чистоте парчовых юбок.

— Плод в твоём чреве был обвит пуповиной. Теперь с ним всё хорошо.

Толпа утонула в ликовании и благоговейных слезах. Славя дивных хозяев, они селевым потоком текли вслед за продолжившей шествие процессией вплоть до собора Святого Петра. На подходах к величественному зданию толпа отстала, но не рассеялась: сотни бедняков и мастеровых, пахарей и свинопасов, подмастерьев и гулящих девок остались у подножия дома Господня в ожидании новых чудес.

Терракотовая громада поглотила Кассандру и Кайлестиса, а следом за ними — слуг и защитников. Сумрачный центральный неф, окуренный ладаном, унял беспокойство фрейлин и даже смог поселить нечто вроде умиротворения под сердцем самой Фриды. Она по привычке засмотрелась на свод, расписанный фресками; некоторые изображали сцены из жития Святого, иные рисовали его прощание с навигатором Конвеной и снисхождение той на бренную землю. Почему-то девушке казались неправильными образа с крестовидным зрачком, облачённые в струящиеся тоги; Святые навигаторы, канонизированные Папой Рýпрехтом I, уж больно заметно отличались от крылатых бесполых обитателей Рая. Возможно, это шло из детства, и породившие девушку вероотступники зашили ей в голову сомнения и колебания. Потому Фрида в который раз отринула богохульные мысли и сложила персты в молитвенном жесте, решив погрузиться в службу задолго до её начала.