Елена Жукова – Детектив Фокс. Дело о паровых котлах и паровозах (страница 6)

– Швы? – удивился он, подходя ко мне. – Мы не будем их накладывать вовсе. Нужно вытащить несколько заноз и обработать. Только и всего. Болеть будет еще пару дней, но если будете меня слушаться и обрабатывать дважды в сутки, то боль пройдет уже завтра к обеду.

Я, обрадованная такой новостью, смело подставила щеку. Пришлось потерпеть, но главное, что я уже сейчас смогу покинуть это царство медикаментов и жутких скальпелей.

Подводя итог сегодняшних приключений, пришла к четырем странным выводам. Во-первых, за мной не следили, а охраняли. Во-вторых, лорд Ольден уехал. В-третьих, очередной забастовщик из списка мистера Клейтона мертв. И в-четвертых, больше я без охраны и парокара ни за что не поеду в Заречье.

Глава 5. Пять оставшихся адресов

Выйдя из лечебницы, я сообщила Носу, что он может быть свободным, так как дел у меня еще невпроворот, но вполне обойдусь без соглядатая. Он на это лишь покачал головой и отправился ловить парокар или сани. Спустя пять минут мы с ним ехали отдавать мистеру Куберту его драгоценный, ставший, кажется, еще антуражнее, реквизит и переодевать меня в собственные вещи.

Увидев мое лицо, Генри совершенно по-женски всплеснул руками и довольно прямо высказался об опасной деятельности, которой я занимаюсь. Пришлось пресечь все его попытки наставительно образумить меня, вернуть ему одолженное, переодеться и покинуть костюмера-реквизитора, отчаянно чихая.

То, что каждый встречный мужчина пытался вернуть меня в лоно домашнего очага, начинало сердить. Я понимала их непримиримость с женской эмансипацией, но считала себя вправе не следовать их взглядам.

Сидеть за пяльцами и вышивать мне никогда не нравилось. Рисовать я умела, но в силу своих скудных способностей, в юности могла только виртуозно раздражать учителя рисования, доводя до исступления родителей шедеврами. Посему и сейчас не занималась этим. Музицировала я сносно, но не отдавалась этому занятию дольше положенного времени. А уж о пении вообще разговор не шел. Стоило мне однажды в возрасте двенадцати лет исполнить арию Церсенты в новогоднюю ночь, как папенька, отчаянно поаплодировав, заявил, что его дочь не певичка придорожного заведения, и петь мне, к моему несказанному счастью, попросту запретили, назвав это занятием для легкомысленных мисс сомнительного происхождения. Теперь же, когда я мурлыкала какую-нибудь мелодию себе под нос, шеф демонстративно затыкал уши и делал страдальческое лицо. А я мурлыкала громче, опасаясь, как бы он не пропустил самую высокую часть арии.

От мистера Куберта все еще в сопровождении Носа отправилась домой. По дороге на меня навалилась жуткая усталость. Спина вдруг настойчиво потребовала отдыха, ум – размышлений, а подкрадывающаяся волной паника – выхода. Я уже чувствовала ее приближение по дрожащему в груди комку и перехватывающемуся дыханию. Отчаянно хотелось увидеть Роджера, ведь это было следующим пунктом плана на сегодня. Уж он бы не стал читать мне нотации, скорее посоветовал, как действовать дальше. Но спина и паника… Домой, значит, домой.

Страшные картины произошедшего в Заречье прорвали держащееся на упрямстве спокойствие и, как в калейдоскопе, мелькали перед глазами. Я отвлекала себя, как могла, следуя через окно взглядом за торопящимися по делам людьми, пробегающими собаками, закручивающейся вихрями поземкой. Но вклинившееся в реальность прошлое перекрыло мне зрение, побеждая окончательно, слепя и погружая в кошмары. Я пыталась успокоиться, однако горошинки доктора Стерлинга лежали на столе в моей комнате, а горло уже сдавило знакомой рукой ужаса.

Нос внимательно наблюдал за мной, не отвлекая и не задавая вопросов, за что я была ему благодарна. Наверное, на этом молчании я и держалась. В мыслях бесконечно крутились вопросы: «А что, если бы я зашла в ту дверь чуть раньше? Что, если бы не заглянула к соседям?» И дыхание перехватывало. Я храбрилась, делала вид, что просто потираю шею, на самом деле пытаясь избавиться от давящей панической атаки, перекрывающей мне кислород.

Я уже и не чаяла добраться до дома, когда парокар остановился. Наскоро попрощалась с Носом, подтвердив, что сегодня больше никуда не поеду. Назначила встречу с ним на девять часов следующего утра и выдохнула спокойно. Транспортный вопрос я, кажется, решила. И то, что оплачивать его будет его сиятельство, меня ничуть не беспокоило. Особенно в данный момент.

Постояла перед дверью в дом, собираясь с силами и натягивая легкую улыбку на вмиг замерзшее лицо. Губы подчинились, а вот глаза… глаза пришлось вытереть. Предательские слезы, вспомнившие, что им полагается в таком состоянии течь, никак не хотели останавливаться.

А что, если бы я просто прибавила шага там, на мосту? Я была бы уже мертва? Это было бы больно? Страшно? Успеваешь испугаться в такой момент?

Тряхнула головой, прогоняя образ собственного обезображенного взрывом тела, лежавшего на снегу, и снова вытерла слезы. Дрожь уже охватила все внутри. Но нужно было взять себя в руки и как можно скорее добраться до своей комнаты. До стола. До горошин доктора Стерлинга. В них единственных я сейчас видела спасение. Пару раз вдохнула-выдохнула и, улыбнувшись шире, позвонила в колокольчик.

Ужас в глазах миссис Дауф подсказал мне, что выглядела я соответственно самочувствию. Что ж, не каждой молодой женщине ходить красоткой, нужно же и страхолюдиной кому-то быть время от времени. Взглянув в зеркало, кивнула. В гроб кладут краше. Бледная, с красной царапиной через всю щеку, лихорадочно блестящими глазами, всклокоченными под шляпкой волосами. Сняла перчатки. Руки, словно подралась со всеми уличными кошками Кремдена. Только не дрожать, не дрожать и улыбаться.

– Боги мои, – произнесла почтенная экономка, закрывая рот рукой. – Мисс Фэлкон, что с фами? – И, не дождавшись ответа, закричала в сторону гостиной: – Мистер Фокс, мистер Фокс!

– Прошу вас, миссис Дауф, не нужно беспокоить шефа. Все в порядке.

– Мистер Фокс! – еще раз выкрикнула она, выслушав мою просьбу, и я тяжело вздохнула. Увещевать бесполезно.

С удовольствием отдала экономке шляпку и пальто, из которого выбралась очень аккуратно, стараясь как можно меньше задевать больную спину. В коридоре раздались громкие тяжелые шаги, и нам навстречу выбежал шеф собственной персоной. Испуганный взгляд его сосредоточился на миссис Дауф.

– Что? У нас опять пожар? – спросил он, хмурясь, и тут заметил меня. Глаза его округлились, а голос чуть сел. – Что случилось, Кис-Кис? Где? Где ты была?

Он прочистил горло. Я вздохнула, собираясь обогнуть его.

– Всего лишь небольшое недоразумение. Глупая случайность.

Шеф шагнул, преграждая мне путь. Лоб мистера Фокса рассекали три глубокие морщины, означая мыслительную деятельность в попытке уловить смысл, а я ощущала, что еще пара минут промедления – и устрою истерику прямо здесь. Сжала зубы.

– Что случилось? Ты вся дрожишь.

– Мне срочно нужно в мою комнату, шеф. Можем мы отложить разговор на пятнадцать минут?

Настойчиво вытаращила глаза, намекая на то, чтобы он освободил проход и дал мне пройти. И мистер Фокс, на удивление, послушался.

Держась из последних сил, я вихрем пронеслась по коридору, забыв о боли в спине. Бросила встреченной Ашули: «Позже», и с облегчением прислонилась к двери собственной комнаты, закрыв ее.

Сглотнула комок. Перед глазами снова летели в воздух деревяшки, камни и снег. Огненный всполох затмил путь до стола. Коробочка с леденцами открылась резко, горошины в обертках разлетелись в разные стороны. Я сгребла в кулак три штуки и, развернув их дрожащими руками, засунула в рот. Замерла. Травяной мятный вкус ударил в нос.

Небо, я видела перед глазами небо, расчерченное осколками стекла и летящим мусором. Метнулась в ванную, открыла холодную воду и сунула дрожащие руки под ледяную струю. Умылась раз, другой. Истерика вылетела со всхлипом. Прижала мокрые холодные ладони ко рту, боясь одновременно выплюнуть горошины и разразиться криком. Страшно. Было страшно. Потому что я уже в сотый раз прокручивала собственные воспоминания.

– Перестань! – крикнула себе. – Прекрати! Хватит!

Видение исчезло, подчиняясь. Я опустилась на пол, прижалась больной спиной к стене и подтянула колени к груди, обняв их. Спряталась в уютном, темном коконе. Тихо плакала, разгрызая леденцы, никак не желавшие поделиться со мной спокойствием.

Может, все они правы? Может, я влезаю туда, куда не стоит влезать?

Вспомнилась чумазая соседка взорванного дома. Она ни в чем не была виновата и все же наверняка погибла. Как и те, кто жил рядом с ней. И тот бедолага, который, поддавшись обещаниям или искушению получить большие деньги, согласился много лет назад устроить бунт. Кара ли это? Высшая ли справедливость? Или отсроченный страх того, кто боится изобличения собственных черных дел? Какая разница?

Я рвано вздохнула. В списке оставалось еще несколько фамилий и адресов. Кто предупредит их? Вспомнила короткую записку, полученную от лорда Ольдена на прошлой неделе: «Кларисса, будьте благоразумны». Тогда еще удивилась, к чему бы это он. Но раз Нос знал о моих визитах к людям из списка, значит, об этом знал и лорд Ольден. Знал, и ничего не делал, чтобы спасти этих людей! Да, не все погибли. Да, многие переехали, кто-то умер от старости, но сегодняшний мистер Уичет взорвался.