Елена Жукова – Детектив Фокс. Дело о паровых котлах и паровозах (страница 7)

Благоразумной? Он предлагал мне быть столь же благоразумной, как и сам? Взять и просто бросить все? Уехать, как уехал он? Да ни за что!

Я поднялась, повернулась к зеркалу и посмотрела себе в глаза.

Ни за что! В списке осталось всего пять адресов. И я проеду по ним завтра. Завтра, потому что сегодня проведу вечер в постели, как и советовал доктор. Иначе ничего не смогу сделать.

В дверь постучали. Тихо. Аккуратно. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Входи, Ашули.

Она прошла, таинственно шурша парчовым нарядом. Остановилась у меня за спиной. Я увидела в зеркале ее встревоженный взгляд. Мы смотрели друг на друга безмолвно, будто боясь: я – услышать и от нее наставления, она – наверное, спровоцировать мою истерику.

– Тебе нужно прилечь, – сказала она. – Пойдем, я принесу чай и что-нибудь поесть.

Я облегченно выдохнула. Ашули умела подобрать нужные слова. Подчинившись ей, развернулась. Подруга протянула руку и вытащила из моих волос какую-то щепку. Внимательно посмотрела на нее. Потом на меня. Я увидела, как она сглотнула, а на глаза набежали слезы.

– Сильно пострадала? – спросила Шу.

Я мотнула головой.

– Доктор сказал, отделалась синяками и этой царапиной.

Она притянула меня к себе, обнимая. Спина отозвалась болью, но я не сопротивлялась, почувствовав аромат духов подруги: томный, размеренный, как она сама, с легкой ноткой цитруса. Обняла ее в ответ. Хрупкая талия и надежное плечо – странное сочетание.

– Я боюсь за тебя, – призналась мне Шу. – Мистер Фокс боится за тебя. Миссис Дауф боится за тебя.

Я выбралась из ее объятий и недовольно направилась к спальне.

– Не нужно за меня бояться. У меня теперь есть охрана.

Морщась от боли, легла на кровать и закрыла глаза. Почувствовала, как Ашули присела на край, гладя меня по руке.

– Мистер Фокс говорил, что ты оставила это дело, – укора в ее фразе не было, но я чувствовала, как она сдерживается.

– Мистер Фокс так и должен думать. И ты ему ничего не скажешь.

Я не открывала глаз, и это давало мне возможность не отвлекаться на упреки во взгляде. Услышала короткий смешок подруги.

– Хочешь записать меня в ряды своих защитников? – Я открыла глаза. – Послушай, Кис-Кис, я знаю твой характер. Но я помню предсказание. И уверена, что ты влезешь в это с головой. Пожалуйста. Прошу тебя. Дай разобраться с Экройдом мужчинам. Закону.

– Закону? – приподнялась я. – Мужчинам? А они разбираются? Ты видишь хоть кого-нибудь, кто что-то делает для того, чтобы прижать Экройда?

– А как же твой лорд?

Я фыркнула.

– Во-первых, он не мой. Во-вторых, он даже пальцем не шевелит. Он трусливо сбежал из города. Уж не знаю, к папеньке ли под крыло или вовсе куда подальше, – неопределенно махнула рукой. – Сути дела это не меняет. Он ничего не хочет предпринимать. И шеф делает вид, что ничего не случилось. И что он не трясется от злости на бывшего дружка. А главное, никому не нужны эти несчастные забастовщики. Понимаешь? Их жизни никого не интересуют. И раз они никого не интересуют, то этим займусь я, потому что, кажется, я одна хочу прижать Экройда и для этого найти свидетеля.

– Так ты хочешь спасти жизни или найти свидетеля? – уточнила подруга.

Я раздраженно пожала плечами и снова поморщилась от боли в спине.

– Какая разница? Одно другому не мешает.

Ашули вздохнула.

– Пойду все же за чаем, – посмотрела она внимательно на меня. – И…

Я вопросительно ответила взглядом. Ашули явно подбирала слова.

– Что?

– Я не знаю, о каком помощнике говорил Альзандр, но прошу тебя, позволь ему помочь тебе.

Шу тихо вышла, оставляя меня с мыслью, кого имел в виду этот сумасшедший медиум. Но не прошло и пяти минут, как она снова ворвалась ко мне в комнату. Отчаянье плескалось в карих глазах подруги.

– Кис-Кис, Ронни уехал.

Глава 6. Шесть горошин в упаковке

Я мерила шагами гостиную под взглядом трех пар глаз. Ашули смотрела так, будто сейчас тоже собиралась встать, чтобы составить мне компанию. Миссис Дауф – с умеренной тревогой. Доктор Стерлинг – с безграничным спокойствием.

Он приехал в тот момент, когда мы с Ашули были уже готовы бежать и ловить парокар, чтобы нагнать шефа и спасти его от необдуманного шага. Доктор застал нас в гостиной и своими доводами сумел разубедить. Хотя, конечно, ему не были известны обстоятельства дела, но фраза: «Мистер Экройд – уважаемый человек, к тому же бывший друг мистера Фокса, он не станет разводить скандал, ведь тогда пострадает его репутация». Вот в это я поверила сразу и безоговорочно. Вряд ли Экройд надумает разрушить свою репутацию. Действовать исподтишка – вот его метод.

Поэтому мы договорились с доктором подождать мистера Фокса, и вот уже три часа были как на иголках. Часы недавно пробили десять, и доктор засобирался домой. Время он все же потратил не зря, оказав мне медицинскую помощь и ругая на все лады того коновала, который обрабатывал царапину и не наложил швы. А я радовалась, что обойдусь без уродливого шрама, хотя кто знает, во что превратится царапина через пару недель.

Доктор Стерлинг наложил марлевую повязку и хотел примотать ее бинтом, но я отказалась ходить с обмотанной головой, и он, вздохнув, велел почаще проводить обработку раны, что абсолютно совпадало с предписаниями «коновала». Миссис Дауф приняла к сведению все инструкции доктора, и я прямо почувствовала, как она составляет графики обработок: один – для моей щеки, другой – для спины, потому как и там мистер Стерлинг умудрился «наследить», прописав свинцовую мазь.

Проводив доктора, мы полночи провели в некоем тянущемся киселе: то прикладываясь к подлокотнику, не смыкая глаз, то расхаживая по комнате и доводя этим друг друга до исступления, то тихо беседуя, выдвигая версии, почему шеф до сих пор не вернулся. Когда часы пробили три раза, миссис Дауф строго велела нам идти спать, потому что утром надо быть в силах, ехать искать шефа, а мы будем как сонные курицы. Мне подумалось, что мы ими и так будем, но спорить с экономкой не стала, слыша благоразумие в ее словах.

В кровать ухнула, как в пропасть, завывания за окном даже не услышала. Все страхи и боль ушли в завтрашний день, давая мне передышку в этом темном, пустом пространстве без сновидений. Разбудил же меня аромат свежесваренного кофе. Я с трудом открыла глаза, обнаруживая сидевшую у туалетного столика Ашули. Она смотрела в окно на мотающийся от ветра фонарь. На столе стояли две чашки с кофе и вазочка с печеньем.

Я вздохнула, приходя в себя. Ашули уже зажгла керосинку, чтобы усилить тусклый свет из окна, никак не желавший разгонять темноту зимнего утра.

– Шеф не появился? – спросила я и почувствовала, как заболела щека. Покривилась от боли.

Ашули обернулась и подошла ко мне. По ее виду я поняла, что подруга даже не ложилась, всю ночь продежурив в своей комнате. Она посмотрела на меня и покачала головой.

Я встала и потянулась за чашкой, но Шу хлопнула меня по руке.

– Умывайся, и я намажу твою щеку, – она взяла со столика небольшую баночку. – Вот, вспомнила старый бабушкин рецепт.

Я недовольно нахмурила брови, но даже от этого движения кожа натянулась, и щека невыносимо заныла. Пришлось выполнить требование подруги.

В зеркале отразилась жуткая правда. Наверное, доктор Стерлинг был прав, и следовало зашить рану. К утру краснота вокруг нее не уменьшилась, а края высохли, доставляя боль при каждом движении. Я осторожно нажала на щеку рядом с раной, сжимая зубы, чтобы не закричать от боли. Нужно было проверить, не выступит ли гной. Но его, слава богам, не было. Только прозрачная сукровица покрыла царапину. Умывалась осторожно, стараясь избегать даже малейшего попадания воды на рану, хотя это и было нелегко. Зубы вообще чистила так, словно решила медленно погладить их щеткой. Зубной порошок с надписью на упаковке «Белая лилия» дал ощущение мятной свежести, а вовсе не аромат лилии, как обещала реклама в «Кремденском вестнике». Но этот мятный вкус помог проснуться окончательно. Я повернулась к зеркалу спиной и спустила волан бретельки ночной сорочки. Синяк был не сказать, что черный. Это порадовало, значит, не так сильно ударилась и все скоро пройдет. Возвратив бретельку на место, развернулась обратно. Бледное лицо с отвратительной царапиной смотрело на меня зеленым взглядом. И как вызывать доверие с таким видом? А ведь сегодня нужно было сделать очень много.

– Шу, сколько там на часах? – встрепенулась, вспомнив о времени.

– Без четверти восемь, – послышался голос подруги.

Я облегченно выдохнула. Есть еще время, чтобы привести себя в порядок. Вот только новостей о шефе не было, а без них я не смогу никуда уехать. Разве что умчаться к мерзавцу-Экройду, вызволять мистера Фокса.

Шу терпеливо ждала моего возвращения. Она еще раз промокнула царапину сухой салфеткой, убирая лишнюю влагу и причиняя мне боль. Потом сунула кофейного цвета палец в банку с зеленоватой мазью и щедро наложила ее мне на лицо. Запахло свежей травой и чем-то терпким, и сладким одновременно. Рану защипало так, что на глазах выступили слезы. Я дернулась, но Ашули крепко держала меня за затылок и не отпустила, пока не замазала всю царапину, попеременно ныряя пальцем в банку и накладывая мазь.

– Шу, гадость какая, – возмутилась я. – И жжет.

Подруга вздохнула, с укором посмотрела на меня.