Елена Юлова – Девять жизней (страница 6)
– Ох, Хела, это ты, да? А я тебе звоню-звоню, а ты всё не доступна и не доступна! Наверное, занята очень, да? Я про тебя в Сети читала, ты же сейчас Чёрный Кот, да? С ума сойти, моя подруга – Чёрный Кот! А ты же демонов убивала, да? Они страшные, да? Я ещё снимок в Коннекте видела, там ты в форме и рядом Максимилиан Тревис! Он же твой напарник, да? Ох, он такой красивый! И шикарный! И весь такой, такой! Ну? Правда? И ты его видишь каждый день, да? Везучая! А к вам можно будет как-нибудь на базу приехать?!
Рэйн едва удалось втиснуть в разговор, что её вызывают, подружка прониклась священным трепетом и отключилась. Девушка со стоном упала на кровать. Вот она, оборотная сторона жизни рыцаря неба. А ещё и Макс. Как тут выжить и сохранить хоть какие-то недобитые остатки психики?
Глава 3.
Последние недели выдались как бы не самыми загруженными за всё время Максовой службы. Хвала кому-то там сверху, ни одной сильной твари не попалось, но разрывы сыпались по два-три раза на день – и все на голову несчастных Котов. Двойкам приходилось выходить в патрули едва ли не в разы чаще, и уже просочился слух, что командование запросило перевод части рыцарей из других отрядов на усиление региона. Но пока Котам удавалось справляться своими силами, пусть и ценой позабытых сна и отдыха. Макс же не уставал поражаться выдержке новой напарницы: совсем зелёная девчонка держалась в этой мясорубке наравне с ними, опытными бойцами, и ни на что не жаловалась. Но всё же сейчас, когда волна атак ощутимо пошла на спад, Макс решил отпустить девушку отдыхать и отдежурить ночную смену в одиночестве.
На базе было тихо, рядовой персонал редко заходил к рыцарям в дежурку, какими бы тёплыми ни были отношения между сослуживцами – в рабочих условиях всегда сохранялась некоторая дистанция. Коты же в последнее время при первой возможности расползались по казарме отсыпаться. Макс налил себе кофе, полез в шкафчик с печеньем, нашёл одни крошки, выругался, помянув прожорливого друга, вспомнил, что не ужинал, а столовая уже закрыта, и стало совсем тоскливо. И тут прямо в ответ на его мысли на стол перед носом плюхнулась корзинка с пирожками. Кот уже потянулся ущипнуть себя – не спит ли, но тут заметил напарницу:
– Это что?
– Пирожки.
– Откуда? Зачем? То есть, что ты вообще тут делаешь? Ты же отдыхать должна!
Хелена слегка покраснела:
– Ну…я же, кажется, и так не напрягаюсь.
– Ты поняла, о чём я.
Рэйн вздохнула:
– Сегодня со мной странная штука приключилась. Я же живу в городе, в обычной квартире, если ты помнишь, – Макс кивнул, – Так вот, к тому, что со мной с тех пор, как я к вам попала, уже даже незнакомые люди на улице здороваются и желают удачи – хоть как-то привыкать начала, но сегодня вышел совсем перебор. Поднимаюсь на свой этаж, а там меня соседка встречает, тащит вот эту корзинищу с выпечкой и заявляет, что я-де совсем худенькая да заморенная, видать, злые Коты меня не кормят, так что кушай, деточка, да сил набирайся. Я пыталась объяснить, что мне этого на месяц хватит, но она и слушать не стала. Хотела завтра пирожки принести, ребят угостить, но вспомнила, что ты сидишь тут один и наверняка голодный. Ну и вот.
Макс рассмеялся:
– Моя очередь быть худым и заморенным? Ладно, спасибо за заботу, ты не представляешь, насколько вы с пирожками пришли вовремя. Но всё-таки сейчас езжай лучше домой отсыпаться, мало ли что нас завтра будет ждать.
Рэйн как-то жалобно посмотрела на него, опустила глазки и ковырнула носком ботинка ковролин:
– Давай, я лучше с тобой останусь дежурить?
– Таааак. Выкладывай, что случилось.
Хелена нехотя призналась:
– Да не спится мне, то ли адреналин последних недель выходит, то ли ещё чего. И просто так одной в квартире сидеть – стены давят.
– А ты сходи с друзьями встреться, развейся.
– У меня во всём нашем районе только одноклассница живёт, и с той мне не сильно хочется общаться.
– В Фортсмут же троих ребят из твоего выпуска перевели, разве нет? – Макс всё-таки нашёл силы и время, чтобы наконец-то ознакомиться со всей доступной подноготной свалившегося на его больную голову счастья.
– Мы не общаемся. И прежде чем ты спросишь – давай я сама расскажу тебе нехитрую историю своей учебной жизни, чтобы больше к ней не возвращаться. Помнишь, ты рассказывал, что тебе легко давались профильные предметы? Так вот, со мной было с точностью до наоборот. Память хорошая, рефлексы никудышные, приходилось долго и упорно нарабатывать. И пока мои сокурсники развлекались, я или чахла над учебниками, или пропадала на симуляторе. А потом меня распределили к вам, и все подумали ровно то же самое, что и ты в самом начале нашего знакомства: что я получила своё назначение не самым законным способом.
Синие глазищи широко распахнулись, но Макс тут же отвёл взгляд. Хела усмехнулась:
– Что? У меня было время подумать и догадаться, почему ты меня со старта настолько невзлюбил, да и в тот момент у тебя прямо на физиономии было написано: «Что это такое и как могло прилипнуть к моему ботинку!»
Макс отвёл глаза:
– Прости. Мне честно-честно стыдно.
– Тогда давай закроем тему, хорошо? Всё это в прошлом, и хорошо, что мы всё же смогли сработаться!
Макс с тёплой улыбкой накрыл её ладонь своей:
– Спасибо. Я тоже рад. Уже даже не могу представить себе лучшую напарницу!
Девушка рассмеялась:
– Будешь должен!
– Что? – Макс слабо представлял, кому и что успел задолжать, так что уточнить не мешало бы.
– Расскажи мне о себе!
Лимит удивления Макса на сегодня начинал подходить к концу, он задумчиво взъерошил волосы и проговорил:
–Запросы у тебя. Что тебе рассказать? «Родился-учился-работал?»
– Биографию твою я ещё в первый день в досье прочитала. Я собственно почему спрашиваю: мы с тобой проводим вместе столько времени, сколько не каждой женатой паре доводится, – на этих словах Макса заметно перекосило и Рэйн снова рассмеялась, – А, по сути, друг друга совсем не знаем. У тебя есть определённый, так сказать, публичный образ, но с тобой настоящим он в моей голове вообще никак не стыкуется, хочу попробовать заполнить эти бреши. Вот, например, у тебя есть какие-нибудь увлечения, помимо склеивания каждой проходящей юбки?
– Хорошо, – Макс задумчиво почесал затылок и встрепенулся, – Только давай честно: вопрос на вопрос?
– Согласна!
– Скульптура.
– Что – скульптура? – Рэйн непонимающе посмотрела на напарника.
– Я увлекаюсь скульптурой. Ещё со школы. Впервые взял в руки глину – и зацепило. Есть в этом какое-то волшебство: видеть, как из бесформенного куска под твоими руками рождается что-то новое, образы из твоей головы получают материальное воплощение… Жаль только, времени на это сейчас не хватает.
Рэйн смотрела с таким восхищением, что Максу даже стало неловко. Девушка помялась и спросила:
– Слушай, я понимаю, что слишком лезу в твоё личное пространство, но… С моей стороны не будет ли большой наглостью попросить тебя когда-нибудь при возможности показать свои работы?
– Да без проблем, не такой это страшный секрет. Заедешь как-нибудь в гости – покажу. Большая часть, правда, у родителей хранится, но я туда лишний раз даже ради тебя не поеду, – и прежде чем Рэйн успела спросить о причинах, продолжил:
– Так, теперь мой вопрос: почему «Рэйн»? Я понимаю, если бы тебя, как Пуму, звали Гортензией, но Хелена – красивое имя. Почему не Хела, например?
– Прилипло ещё на первом курсе. У меня Катафракт был серого цвета, и когда мы вылетали в дождь, его на фоне неба вообще видно не было. «Рэйн» – «дождь» с древнего.
Макс вдруг впервые рассмотрел, что глаза у напарницы были не неопределённо-светлые, как ему казалось раньше, а серые, цвета предгрозового неба. Он покатал в мозгах эту мысль и задумчиво проговорил:
– Дождь. Тебе идёт!
Девушка смутилась и перевела тему:
– Ну что, мой вопрос?..
Они проговорили до самого рассвета под средней паршивости кофе и пирожки с вареньем. С вопросов перешли на байки из юности – тут Рэйн больше слушала, её жизненный опыт был куда как скуднее, чем у напарника – а под конец даже открыли друг другу свои секреты: Макс признался в тайной любви к сладкому, а Хела – к видеоиграм. Когда пришла пора расходиться, Макс внезапно выдал:
– Спасибо, это была прекрасная ночь – и тут же сам рассмеялся: – Извини, звучит как-то пошло! Я тут вот о чём подумал: ты говорила, у тебя тут почти нет знакомых? – Макс дождался ответного кивка и продолжил, – Завтра у нас ничего серьёзного не намечается, и если у тебя на вечер планов нет – можно выбраться вместе выпить. Пообщаешься с Котами в неформальной обстановке, может, новых друзей заведёшь?
Рэйн, помедлив, согласилась. Макс с непонятной для самого себя радостью ответил:
– Тогда до вечера? А сейчас кыш спать, утро на дворе!
О таберне «Кошка-норушка» в народе ходили легенды. Отличная кухня и алкоголь на любой вкус и кошелёк – и ни тебе сборищ подозрительных элементов, ни пьяных разборок. Секрет был прост: с момента открытия это заведение облюбовали Чёрные Коты. Поговаривали даже, что первый владелец был дружен с кем-то из рыцарей, оттуда и название. После ремонта в таберне появился второй этаж – для самих Котов и ребят с их базы – отделённый от остального зала зеркальным стеклом. Нижний же зал всегда был полон посетителей, из которых добрая четверть была красотками в ярких платьях, приходившими сюда с тайной надеждой встретить в общем баре кого-нибудь из Котов, и если и не помурчать ночку-другую, то хотя бы сфотографироваться на память и потом хвастаться подружкам. Конкурентки периодически сталкивались друг с другом и шипели не хуже рассерженных кошек, но закатывать скандал не смели. Тут же неизменно вился кто-нибудь из репортёров популярной в народе «Кумушки» – местного портала, целиком и полностью посвящённого сплетням, кулинарным рецептам, откровенно придуманным «историям из жизни», советам народных докторов, предсказаниям будущего, очередным теориям происхождения Последней Бури и прочей чуши. Иногда в общем зале можно было встретить и владельца таберны – Торосара, дворфа, знаменитого на весь Вифланд своими шестьюдесятью тремя сортами амброзии и способностью сотворить из ничего отменный коктейль. За такие яркие алкогольные таланты соплеменники были готовы простить Торосару вопиющее отсутствие интереса к традиционному дворфьему увлечению – механике.