Елена Яворская-Милешкина – Боги, шаманы и призраки Кореи (страница 16)

Очень голодные гонцы Ёмна насытились и только после этого обрели способность здраво мыслить и увидели записку. Однако после того как они съели угощение, забрать щедрого дарителя духи смерти не смеют. Терять им уже нечего, и они забирают и одежду, что приготовила для них жена Со Самана. К счастью для них, Ёмна был на земле, наслаждаясь устроенным для него празднеством. Гонцы вернулись в загробный мир и подправили срок жизни Со Самана в особой книге. Правда, перестарались – и вместо тридцати в ней стало значиться три тысячи.

Традиционный пояс корейского чиновника

Как вы наверняка помните, в корейских верованиях значительное место было отведено богам оспы и подчиненным им духам.

Так, рассказывают о юном Чхоёне, сыне дракона. Начинается история с того, что король желал призвать хорошую погоду на побережье и воздвиг храм в честь дракона. Дракон явился из моря вместе с сыновьями, и младший из них, седьмой, пожелал остаться на земле при дворе и даже женился на земной красавице. Однажды к ней явился дух оспы и вступил с женщиной в любовную связь. Чхоён увидел это и вместо того, чтобы вступать в конфликт, сочинил сатирическую песенку о неловкой ситуации, чем удивил духа оспы и заставил его уйти.

Считается, что изображение Чхоёна на двери способно остановит духов оспы и не впустить их в дом.

Еще одна история связана с путешествием трех богов оспы – двух мужчин, сочинителя Мунгвана и мечника Хобана, и женщины Какси – из Китая в Корею. Действительно, эпидемии часто приносили заезжие гости, например мастера или купцы. Паромщик в качестве платы требует, чтобы женщина вступила с ним в связь. Разгневанная богиня убивает и его, и шестерых его детей. Жена паромщика умоляет оставить ей седьмого. Однако он навсегда остается калекой – неходячим горбуном, косым или вовсе слепым. Оспа и вправду могла иметь ужасные последствия.

Продолжение истории таково: духи попросились на ночлег в богатый дом Кима (иногда даже называют место действия – Сеул), но тот не впустил их. А вот старая служанка Кима по имени Ногу, жившая в ветхой хижине, устроила их на ночлег в своем убогом жилище и даже взяла взаймы риса у Кима, правда, тот подмешал в рис мышиный помет (аналогия с рассказом о женитьбе Небесного владыки). Гости готовы вознаградить добросердечную хозяйку, даровав здоровье ее внукам. Но ее единственная осиротевшая внучка воспитывается у чужих людей. И верная старая Ногу просит благословения для сына Кима, Чхольхёна, няней которого была когда-то. Боги оспы готовы даже на это, но Ким и его сын снова поступают с ними жестоко – и тогда молодой Ким заболевает оспой. Даже это не вразумляет отца. Юноша умирает. Однако духи оспы помнят просьбы старушки и готовы дать ему родиться вновь. Чхольхён отказывается и просит разрешения идти с ними. Так появляется еще один дух оспы. А старшему Киму, разорившемуся и больному, возвращают здоровье и просят Самсын-хальман позаботиться о наследнике для раскаявшегося злодея, хотя тому уже семьдесят.

Традиционная корейская обувь

Старушка же вознаграждена тем, что находит свою внучку, и духи одаривают девочку красотой, здоровьем и богатством.

Этот миф обосновывает обычай готовить для духов оспы щедрые дары. Люди верили, что тогда они не только не покарают, но дадут успех и долголетие.

Вернемся к гонцам из загробного мира. В их числе особенно часто называют Каннима. Он, подобно хитрецам, умеющим обмануть смерть, тоже способен на обман, но с противоположной целью: доставить непокорную душу к Ёмна. Так, некий Тонбансак (герой как китайской, так и корейской мифологии) украл у богини три волшебных персика, чем невообразимо удлинил свою жизнь – она составила сто восемьдесят тысяч лет. Ёмна послал за ним Каннима. Гонец из загробного царства уселся у ручья и принялся мыть уголь. Когда Тонбансак увидел это и полюбопытствовал, зачем это надо, Канним ответил: через сто дней уголь побелеет и станет целебным. Тонбансак рассмеялся и сказал, что прожил три тысячи шестидесятеричных циклов, но ничего подобного не слышал. Канним удостоверился, что перед ним тот, кого он искал, быстро связал Тонбансака и доставил его к Ёмна.

К слову, Ёмна по происхождению не корейский бог, а индийский, пришедший в Корею через Китай. Собственно, это то божество, которое индийцы зовут Яма – суровый, но справедливый царь загробного мира. Но именно он потеснил исконно корейского бога Тэбёль-вана, сына Небесного владыки. И они похожи: и Тэбёль-ван, и Ёмна воздают праведникам и грешникам по заслугам. Если в мифе упоминается первый из них, мы имеем дело с более старым сказанием, если Ёмна – то с созданным уже после принятия буддизма, а через него – и ряда индуистских богов. Впрочем, среди царей-судей загробного мира можно встретить разных по происхождению богов, об этом мы поговорим далее.

Ёмна хоть и владыка загробного мира, но не единственный, а лишь пятый из десяти судей. Когда-то, говорят мифы, был главным, но дурную службу сослужили ему мягкий нрав и – качество не бога, а чиновника – неумение отказываться от взяток.

Сим Са Джон. Странствующий буддийский монах в горах. XVIII в.

Ну а у его верного слуги Каннима своя интересная история, начинающаяся, как это нередко бывает в корейских мифах, издалека.

Некогда в Тонгёне царствовал Пому-ван, богатый властелин, отец многочисленных сыновей (чаще всего – семерых). А неподалеку от дворца был буддийский монастырь, в котором жил мудрый старый монах. Ему открывались многие тайны, в том числе узнал он и день своей смерти. Он принимает судьбу с покорностью. А вот сыновьям короля хочет помочь: он узнал, что троим младшим отпущен срок жизни по пятнадцать лет и продлить его может только трехлетнее обучение в монастыре Тонгэнам. Их наставником должен стать ученик старика. На протяжении трех лет братья живут в затворничестве и усердно молятся Будде. Однако на прощание наставник предостерегает их, чтобы они в пути хранили моральную чистоту, иначе их трехлетний духовный подвиг окажется бесполезным.

И вот братья проголодались. У них есть девять свертков шелка, которые можно выменять на то, что понадобиться. Однако Кваянсэн, у которого братья решили разжиться едой, – человек злой и алчный, в его жена – еще хуже. Она считает, что монахи пришли просить подаяния, и слуги по ее приказу избивают сначала одного брата, потом второго, и лишь когда в дом стучится третий, настораживается: а вдруг это знак судьбы? И подает горстку риса в собачьей миске. Ею подкрепляются все трое и готовы продолжать свой путь. Но один из братьев предлагает в благодарность оставить хозяйке кусок шелка. Она мгновенно понимает, что эти люди – не простые монахи, и решает обобрать их: накрывает стол, приносит вина, а когда захмелевшие юноши засыпают, вливает им в уши кипящее кунжутное масло. Вместе с мужем она под покровом ночи бросает тела в реку Чучхонган.

Жадность жены Кваянсэна не имела границ. Когда через несколько дней она увидела на реке три цветка, она сорвала их, принесла домой и украсила одним центральный вход, другим – черный, а третьим – столб на террасе. Но цветки не радовали ее, ведь всякий раз, когда она проходила под ними, они ударяли ее по голове. Разгневавшись, она сожгла цветки, швырнув их в жаровню. А потом в жаровне обнаружились три чудесных бусины. Женщина не могла ими налюбоваться, играла с ними и случайно проглотила. Вскоре выяснилось, что она беременна, и в положенный срок у нее родились три сына.

Мальчики росли крепкими, красивыми и умными, и когда их послали в числе трех тысяч лучших юношей в школу, вскоре стали первыми учениками, а потом сдали государственный экзамен и вот-вот должны были стать чиновниками. Казалось бы, случилось невероятное и за зло Кваянсэну и его жене воздалось добром. Но нет. Скверный нрав женщины на этот раз навлек на них беду. Она заявила, что если сыновья не сдали экзамен, то будет лучше, чтобы они свернули шеи у нее на глазах. И несмотря на то, что экзамен был блестяще сдан, материнское проклятие подействовало: войдя во двор, юноши поклонились мунсину – духу-хранителю ворот, а когда кланялись отцу и матери, внезапно умерли. Казалось бы, жена Кваянсэна должна понять, что сама навлекла на себя беду, однако она очень активно начинает искать виноватых, пишет уездному начальнику Кимчхи жалобу за жалобой, и в итоге ему приходится хоть что-то предпринять.

И план, предложенный его супругой, – весьма рискованный: жена Кимчхи узнает, кто из чиновников самый одаренный, и предлагает послать его к владыке загробного царства Ёмна.

Канним получил первую должность в пятнадцать, к восемнадцати достиг впечатляющего карьерного роста. Кроме того, он очень успешен и в личной жизни: у него восемнадцать жен. Если он не сумеет добиться от Ёмна желаемого, то никто другой точно не справится. Впервые в жизни этот уверенный в себе, удачливый человек оказался между молотом и наковальней: не пойдешь в загробный мир – убьют, пойдешь – можешь не вернуться.

Обнадеженный Кимчхи ведет себя как типичный чиновник-самодур: пишет приказ Канниму схватить и привести в управу самого владыку загробного мира. Не правда ли, напоминает целый ряд фольклорных и литературных сюжетов: царю хочется заполучить То, Чего на белом свете вообще не может быть, королеве – подснежники в декабре… Удастся ли Канниму с честью выйти из, казалось бы, безвыходной ситуации?