Елена Яр – Каникулы Горыныча (страница 7)

- И давно ты понял?

- Не сразу, - не стал рисоваться я. – Но и не прямо сейчас.

- Что меня выдало?

- Не знаю точно, - задумался я. – Общее впечатление, наверное. Плюс я внимательный.

Она кивнула, принимая ответ.

Я в свою очередь спросил то, что меня занимало:

- Как твоё настоящее имя?

- Василиса, - немного помешкав, призналась она. – Но ты не думай про меня как про Василису. А то ошибёшься ненароком.

Словно это возможно, не думать об этом!

- И от кого же ты скрываешься? – задал я новый вопрос.

- Ни от кого. - Она мотнула головой.

- К чему тогда этот маскарад? – Я задрал брови.

- А далеко ли я уеду в сарафане да с косой до пояса? – неожиданно жёстко сказала она. – И как много времени пройдёт прежде, чем какой-нибудь попутчик косу на кулак намотает и чести меня лишит?

- Не все мужчины такие. - Я скрипнул зубами, понимая уже, что по всем фронтам она меня уделала. Права девчонка. Сто раз права.

- Конечно, не все. Да только одного «такого» вполне достаточно, чтобы жизнь сломать.

Она продолжила смотреть, и я понял, как сильно меня это задевает. Хоть сам не такой, никого зазря не обижал, даже девиц, что хороводами вокруг моего дома ходили. Никого никогда не принуждал постель со мной делить, превосходством своим не пользовался. Но те люди, что сделали Василису такой подозрительной, сердили. Хотелось выяснить поимённо и выдать за грехи так, как только мы, потусторонние, умеем. Нет такого, что все люди - хорошие, а все навьи – плохие. У нас есть понятие справедливости, возможно, оно отличается от человечьего, но оно от этого ничуть не хуже. Да, мы не склонны прощать, мы мстим, и долго. Но крайне редко – просто так.

И слово своё держим. Именно это мне захотелось ещё раз озвучить:

- Сказал уже, но повторю для закрепления: твоё решение меня не касается. Не моё дело, так что не бойся, лезть не стану. Тайну не выдам. И пользоваться своим знанием точно не буду. Поэтому хватит на меня смотреть как на волка. Я не враг тебе. Да и в друзья не набиваюсь, если что.

Развернулся и пошёл прочь, бесясь, сам не зная отчего.

10. Василиса

Вернувшись из леса, я долго возилась с конём и его ногой. Нашла подходящую палку и зафиксировала ногу. С растяжением это не поможет, но, во всяком случае, животное не будет наступать на конечность и не усугубит ситуацию.

Скачущий на трёх ногах конь, едва способный приступить на четвертую, сильно осложнял жизнь обоза, особенно ввиду ситуации с Лихором и его непонятными, но совершенно очевидно агрессивными планами. Это все понимали. И я тоже, как бы мне ни хотелось чего-то другого.

Отворотка к деревне, куда стоило сдать коня, была в полудне пути, поэтому мы тронулись в путь как только смогли. Перед выходом обозные некоторое время обменивались мнениями. Меня никто, разумеется, не спрашивал, но и в оба уха впитывать услышанное не мешали.

- Предупреждение, - сказал Казимир. – Я больше чем уверен, что это было именно оно. Лихор сердит и хочет нам напакостить. Собственно, ему это удалось.

- Если б он хотел напакостить, - заметил Алабор, - то наверняка оставил бы соглядатая, чтобы тот доложил о результатах.

- Так может, он и был, только успел скрыться! – встрял Яким. – Ему же достаточно было увидеть, каков урон – а дальше беги, сколько ноги несут.

- Не исключено, - кивнул Казимир. – В любом случае, если бы они хотели напасть, то сделали бы это именно в момент сработки ловушки.

- Согласен. - Алабор почесал бороду. – Нет смысла делать отдельно такую хитрую ловушку и профукать шанс застать нас врасплох. Теперь-то мы точно будет настороже.

- Но зачем?! – разгорячился Яким. – В чём их выгода? Напугать нас и оставить в покое?

- Да кто ж знает, что на уме у этого бандита? – Казимир раздражённо повёл плечами. – Может, он торопится со своим обозом, а нас просто решил припугнуть, чтобы репутацию свою поддерживать…

- А может, не одна ловушка у них в запасе, - заметил Алабор.

- Ты имеешь в виду, что нам стоит ждать ещё? – Казимир нахмурился ещё больше.

- Ну, ждать точно стоит. А уже если пронесёт, возблагодарим богов за милость да выпьем за удачу.

План был в итоге разработан такой: двигаться вперёд, но не спешить, чтобы ненароком не нагнать караван Лихора. Раненого коня отдать местным, обменять или купить нового. Миколка сгоняет в деревню, пока караван будет на стоянке, на край догонит верховым.

Я про себя решила, что напрошусь с Миколкой, чтобы проследить. Он парень неплохой, но простоват, а значит, надурить его могут. Ну или сдастся и на убой жеребца продаст, чего я тоже допустить не могла. Все знают, что я лошадей лучше всех понимаю, так что, я думаю, возражать никто не станет. Но пока рот по этому поводу не открывала.

Мы тронулись в путь, и Гор снова забрался в мою телегу.

И я, и пришлый старательно друг друга избегали и с момента встречи в лесу ни словом не перекинулись. Я даже начала надеяться, что он пересядет куда-то в другое место, но не случилось. Хотя это, наверное, правильно – как бы смотрелось со стороны? Мы что, поругались?

Он постарался меня не касаться, но это оказалось проблематично – места в телеге не разбежаться. Всё время то колено о колено тёрлось, то руками друг друга задевали. И теперь это было неловко. После того как он вжимал меня в мох, придавливая всем своим немаленьким телом. И от осознания, что он знает. И что я знаю, что он знает. И что он знает, что я знаю, что он… ну, понятно, в общем.

Да ещё и пёс его, Сёма, который забрался на задки телеги и, по моим ощущениям, постоянно наблюдал за нами. Не следил, не сверлил взглядом спину, а именно подглядывал, будто любопытный сосед в щель забора. Я ощущала собаку так, как ранее, кажется, вообще ни одно живое существо не чувствовала: всем нутром. Как чужака. Будто что-то инородное. Но при этом никакого страха перед ним я не испытывала – и это было самое странное.

- Ты ещё не устал? – ворчливо кинул через плечо Гор, явно обращаясь к псу.

Сзади фыркнули, но, разумеется, не ответили.

- Что такое? – спросила я.

- Да Сёма глаз не сводит, аж затылок чешется… - пояснил Гор, бросив на меня быстрый взгляд.

Я немного помолчала, но такая давящая тишина заставляла волноваться, поэтому я решила зарождавшийся разговор поддержать.

- А он у тебя необычный, да?

- Сема-то? – фыркнул Гор. – Да уж, не то слово!

- Со щенка воспитываешь?

Позади завозились, словно подползали ближе.

- Нет, он ко мне уже взрослым прибился. Мы подружились, вот и…

Поскольку продолжения не последовало, я решила задать ещё вопрос:

- А что он умеет? Ну кроме караула и защиты…

- Боюсь, даже я не знаю всех его умений, - как-то уклончиво сказал Гор.

Я подумала, что они удачно нашли друг друга: таинственный пришлый и не менее таинственный пёс с пронзительным взглядом и иногда просто человеческой сообразительностью.

- А ты? – спросил Гор. – Ты куда путь держишь?

- Так на юг. - Я решила, что некоторые вещи скрывать от него уже не имеет никакого смысла.

- Там родня?

- Да нет у меня никакой родни. Ни позади, ни впереди. Просто там, где тепло, выжить проще: нет опасности околеть от мороза, да и… если тулуп не покупать, то это обалдеть какая экономия.

- И давно ты одна?

- Да порядочно. - Эту тему развивать мне не хотелось, и я обрадовалась, что он это понял по моему тону. Не стал больше расспрашивать.

Как незаметно всё изменилось: теперь молчание не тягостное. Мы словно выбрались из болота в широкое поле, и каждый новый шаг больше не грозит утоплением. Наши взаимоотношения ещё не дружба, не доверие и не хорошее знакомство. Но это уже некоторое плато, равновесие, не расшатывающее эмоции каждое мгновение. И пока этого было более чем достаточно.

Караван тоже как будто успокаивался. Напряжённая тишина понемногу сменялась негромкими разговорами. Имя Лихора в них всплывало всё реже.

Двигался обоз медленно – ритм движения теперь задавал раненый конь. Его привязали к последней телеге, на которой сидел грустный Миколка. Я его очень хорошо понимала – к лошадям привязываешься ничуть не хуже, чем к людям. Но кочевая жизнь учит принимать все выверты судьбы. И парень тоже скоро смирится.

Скрип колес, пофыркивания лошадей и звуки окружающего леса будто затянулись. Временами казалось, что мы вообще почти не движемся. Но цель этого дня всё же настала, к развилке мы прибыли уже когда спала полуденная жара, и день повернул к вечеру.

Вместе с ней появился новый повод для волнения.

11. Гор